Русская Церковь и русское благочестие нарочито возлюбили этот праздник. В нем видится образ материнской любви, заботы и ласки в небесах, которые так дороги и нужны христианскому миру, всегда, наипаче же в наши страшные времена: как дорого знать, что в небесах молится и плачет о нас сама Богоматерь. Однако это мы и всегда знаем, и к ней, к ее молитве и заступлению, непрестанно прибегаем. Особенность же этого праздника в том, что в его образах поведана нам некая вероучительная истина, которая в других празднованиях не содержится. Этот день есть явление ее покрова, который есть как бы первосвященнический ее омофор. Он осеняет ее главу, а она им осеняет мир. Вот как описывается это дивное видение: Богоматерь явилась блаж. Андрею и его ученику Епифанию сопровождаемая Предтечей и ап. Иоанном, в окружении многих святых. Она приблизилась к амвону (как повествуется в житии блаж. Андрея), «и когда смотрели они, Богоматерь, преклонив свои колена, молилась на долгий час, обливая слезами свое боговидное и пречистое лицо. Окончив здесь молитву, подошла она к алтарю, молилась и здесь за предстоящий народ. По окончании молитвы сняла с себя наподобие молнии блиставшее великое и страшное покрывало (мафорий или омофор), которое имела на пречистой главе своей, и, держа его с великой торжественностью своими пречистыми руками, распростерла надо всем стоящим народом».

Это явление омофора Богоматери не свидетельствует ли собою о неком ее первосвященстве? Она его разделяет с Самим великим Первосвященником, Сыном своим, Который со Своею жертвенною кровью вошел во святилище небесное, принося в жертву Самого Себя. Но если так, то что же может означать первосвященство Богоматери? Как приносит она свою собственную жертву вместе и рядом со Христом? Очевидно, она не есть жертва крови, подобная приносимой ее Сыном, но жертва слез. Пресвятая остается в мире, стоя у креста и тогда, когда Сын испускает дух, «приобретая кровью Своей вечное искупление» (Евр. 9, 12).

Но о Матери Его должно сказать, что она соучаствует в Его Гефсиманской и крестной скорби, когда «орудие пронзает душу ее» (Лк. 11,35). Она жертвенной любовью приемлет крестную страсть Сына как вольную, в послушании Сыну, вместе с которым она во смирении своем согласна воле Отца. В ее лице, вместе с Богочеловеком, со–страждет и со–искупается все человечество, которое воспринято от нее Христом. Она не только невольно участвует в жертве Христовой, к тому обреченная, но и вольно себя к тому определяет, в принятии путей Его. И когда из пронзенного ребра истекает Его кровь, она исходит кровавыми слезами. Ее присутствие на Голгофе, стояние у креста Его не есть лишь случайное совпадение, которого могло бы и не произойти, но оно необходимо для полноты жертвы, и Он не мог оставаться на кресте одним и одиноким, лишь посреди двух разбойников, будучи оставлен и Матерью, давшей Ему свое человечество. И если Пречистая рекла благовествовавшему ей ангелу: «Се раба Господня, да будет мне по слову твоему», то это сказано было не только на тот час, но и на все времена Боговоплощения: не только о богозачатии, но и о смерти от нее вочеловечившегося Бога.

И чин Богоматери тем самым становится чином первосвященническим, хотя и не свою жертву приносящим, но Его жертву, однако себя в ней с Ним соприносящим. И по силе этого первосвященнического ее служения она вместе с Сыном и следуя Ему облачается омофором по чину Мельхиседекову, который в себя включает не только первосвященство Христово, но и Богоматернее.

Но Великий Священник с жертвою Своею восходит со креста на небеса со славою, чтобы воссесть там одесную Отца. И эта первосвященническая слава Его сообщается и ей, ибо и она по успении своем восходит на небеса во славе, каковою и сияет ее омофор, небесной со–первосвященницы. Она и «во успении мира не оставила», но совершает свое предстательство о нас в небесах, принося там жертву своей любви материнской к грешному и страждущему человечеству, молитву и слезы о мире. Она осеняет его своим омофором, дает ему не материнское только, но и первосвященническое благословение.

Такова догматическая истина, которая если и не уразумевалась умом, то сердцем чувствовалась народом боголюбивым, ныне же пришло время явственно ее осознать. В небесах, у небесного жертвенника Господня, совершается богослужение, приносится жертва Агнца, в небе небес, в лоне Отца, но и в небе тварном она совершается первосвященницей–человеком, Матерью Божьей. Но вместе с ней молится и святое человечество, за ней следующее и с Ним и с ней сослужащее.

Таково было видение блаж. Андрея, и таково откровение, им данное. И для нас, ныне сидящих во тьме и сени смертной, содержится в нем великое утешение и ободрение. Ибо мы не одни — о нас молится и плачет в молитвах сама Пречистая, мы находимся под небесным ее покровом. И есть не только это видимое небо, поруганное и потемневшее от черных крыл орудий смерти, с оглушающим ревом сатанинским, но и небо невидимое, где молится о нас Пречистая со святыми своими. «И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков» (Отк. 5, 13).

1940 г.