И сказал им ангел Господень: возвещаю вам великую радость… ныне родился Спаситель, который есть Христос Господь.

(Лк. 2, 10)

Великая радость эта возвещается нам ангелом и ныне: «Христос рождается — славите!» Да озарятся ею сердца наши, и да внемлем пению ангельскому, с небес приносящему благовестие. О чем оно? «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение». Так звучит оно в градах и весях, над полями сражений, недугующим и плененным, над всеми и всюду. Да явится это ликование духовное радостью всепобеждающей, хотя на краткий миг и на одно мгновение да озарит оно тьму сердец радостию Христовой. И это уже будет победой Христа над князем мира сего с его тьмою, и она от нас да не отнимется. Христос Царь царствует, и придет час явления царства Его. Радость эта загорается не в разъединенных и одиноких сердцах, но она, их проницая, собой соединяет: мудрость волхвов и простодушных пастырей, мужей и жен, старцев и младенцев и всех тех, кого коснется вдохновение веры с радостным ее подвигом. Ибо вера есть «уповаемых извещение, вещей обличение невидимых» (Евр. 2,1). Ею видим невидимое очами телесными, упованием узнаем незнаемое, творчеством духовным восполняем немощное.

Какова же была тогда мирская очевидность, в ту ночь, когда людей осияла слава Божия, прожгло сердца благовестие ангельское и родился «Царь Иудейский» (Мт. 2,2) ?

Престолом для Царя царствующих явились скотьи ясли в убогом вертепе зимней ночью. И Он был встречен на земле от земного царя Ирода не радостью, но страхом слепым, нашедшим исход в избиении младенцев, новым плачем и материнским рыданьем Рахили о чадех своих, и сам Царь, родившийся в Вифлееме Иудейском, обречен был на потаенное бегство в дальнюю страну вместе с Матерью своею.

Но не устрашает нас ни слепота, ни небрежение мира, упоенного господством и победами своими. Они не досягают до небес, и им не обессилить благовестия ангельского. Пред лицом внешнего господства князя мира сего с кичливыми его победами пребывает иная достоверность, не от мира сего. Она свидетельствует о любви и благоволении Божьем к человекам. Она призывает очнуться от тяжкого сна и мрачных его видений. Она говорит о призрачности этого мира, который мнит себя подлинным и единственным. Она обличает временность и мнимость его преходящего бытия, с его победами. Она дает вдохновение, чтобы в эту святую ночь опомниться от удушающего его властвования над нами.

Вестнику небес, возвещавшему радость о Рождестве Христовом, разве не ведомы были земные Ироды и избиваемые ими младенцы, слезы матерей, хлад и мрачность зимней ночи? Но, и все это ведая, возвещал он победу света, радость спасения, духовное торжество свободы. Да познаем же ее и мы, ему ныне внемлющие, идущие навстречу в мир пришедшему и паки грядущему, и с нами всегда пребывающему Христу. Страх и смущение пред князем мира сего побеждаются этим торжеством. Часто кажется, что такого торжества князя еще никогда не бывало. Но в этом испуге испытуется вера и мера духовного ведения. Не говорит ли оно о том, что тьма сгущается пред солнечным восходом, а зимняя ночь темнеет пред весенним солнцеворотом?

Мы торжествуем начавшуюся в убожестве Вифлеема и совершившуюся на Кресте Голгофском Христову победу. Мы призываемся опознать ее верою, вопреки мнимой очевидности, для обличения которой настанут свои времена и сроки, и, может быть, близится уже час. Мы встречаем приходящего в мир Царя его — Б о го мл аденца и поклоняемся Ему.

Христос с небес — срящите.

Христос на земли, возноситеся!

Аминь.

25 декабря 1941 г.