Нет и не может быть символа, который имел бы большее значение в православии, нежели честный крест: его мы поставляем над храмом и водружаем во храме, имеем на престоле и носим на персях, крестным знамением непрестанно себя осеняем. Почитание креста находит для себя достаточное объяснение уже в том значении, какое имеет крест Христов как орудие нашего спасения, то «преблаженное древо, на немже распяся Христос» (стихира Кресту). Поклоняясь спасительным страстям Христовым, мы поклоняемся и животворящему древу крестному. Господь наш не только сам распят был на кресте, но и всех верных своих призывает к приятию креста и его несению. Учение Христово зовет к вольной жертве любви самоотвергающейся, ею определяется духовная мера и всякого человека.

Крест имеет для Церкви не только нравственный, но и космический смысл, ибо в четвероконечном единстве креста знаменуется вселенная со всеми ее концами. Церковь придает «непобедимой и непостижимой, божественной силе» (великое повечерие) креста и еще более таинственное и высокое значение: «он носит образ триипостасныя Троицы» (канон Креста), печать вечной жизни Божества. Единство естества и жизни трех Ипостасей во Святой Троице осуществляется самоотвергающейся взаимной любовью Ипостасей, и эта сила любви есть крестная жертвенность, которая победно торжествует божественною радостью совершенной.

Троичный Бог есть предвечная любовь Трех как Одного и Одного в Трех, и триединство любви есть образ и многоединства.

Бог сотворил человека по образу Своему и наделил его даром любви. Крест не только вписан в телесный образ человека, но и начертан в сердце его, которое есть средоточие этого крестного образа. Человек становится человеком, исполняет меру человечности своей в многоединстве любви церковной, где все суть одно — тело Христово, Церковь. Святой крест и есть ее эмблема. Но и сотворение мира совершилось крестною силой самоотвергающейся любви Божией к творению. Бог вольно самоограничивается в безусловности своей, давая место миру с его самозаконностью и самобытностью. Сотворяя человека свободным и способным к падению, Бог тем самым уже подьемлет на себя и крест его спасения. «Тако возлюби Бог мир, яко и Сына своего единородного дал есть» (Ио. 3,16) .

Агнец Божий предназначен к закланию за мир ранее сложения мира (1 Петр. 1,20) и в определенное время приходит в мир распяться на древе крестном для спасения его. И, во втором славном пришествии Господа, первое, что явится миру, это «знамение Сына Человеческого на небе» (Мт. 24,30), т. е. честный крест. Посему отовсюду предстает человеку св. крест: в небе и на земле, во вне и внутри, прежде творения и в творении, в сем веке и в будущем.

Святая Церковь непрестанно поклоняется честному кресту: нарочитыми ему песнопениями отмечены дневные службы среды и пятницы. Но, кроме повседневных служб и особых памятей (1 августа и др.), Церковь имеет два особливых празднования, когда крест торжественно износится из алтаря на средину храма для лобызания и поклонения. Первое есть праздник Всемирного Воздвижения» Креста, которое обычно связывается с обретением животворящего древа царицей Еленой. Этот день (14 сентября) относится к числу великих двенадцати праздников. Второе же торжество креста совершается ныне, в третье воскресенье Великого поста, «крестопоклонное». Особое его значение прежде всего в том, чтобы подать православным в трудах и подвигах святой четыредесятницы ободрение и утешение в созерцании креста Христова. Вторая же, не менее важная, обращенность этого праздника есть к воскресению. Крестный путь Господа через Голгофу ведет к воскресению, и крестным же путем идущие вослед Его движутся к блаженству в воскресении. В печали крестной просиявает свет воскресения. Поэтому и в нынешнем песнопении Церковь соединяет крест и воскресение. «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим».