Плач Богоматери

Свет, мир и радость от Гроба Господня в созерцании судеб Божиих, любви Божией и мудрости. Обличенное бессилие зла пред непреклонным и самозаконным добром, победа смертью над смертью, приятие до конца человеческого удела и прохождение сени смертной, схождение во ад и проповедание мертвым, славное воскресение. Торжество веры в созерцании тайн путей Божиих раскрывшихся. Но для полноты свершения нужен путь и действительность каждого шага.

Находясь по сю сторону, в этом мире, при еще совершающемся свершении, мы переживаем ужас и скорбь: истреблен Свет мира, торжествует злоба, ограниченность, своекорыстие, — мир опустел, солнце померкло, светила затмились, земля сотряслась от ужаса. И в душах людей: предательство, измена и трусость, равнодушие, бесцельная хула и злоба.

Пречистое тело явилось возможностью истязаний и крестной муки, пречистая душа приняла всю горечь человеческого греха, безумия и малодушия, дух — судорожно искал Бога, оставившего Его. И в этом истощании — издше — совершишася.

Переживать эту судьбу дано человечеству, поскольку оно достойно этого имени, и от лица всего человечества пречистая Матерь Его, давшая Ему страждущую на кресте плоть, матерински переживающая крестную страсть, Его страдание, Его утрату. Но здесь есть и большее, чем просто страдание за любимого Сына, есть и недоумение, искушение, испытание веры. Церковь влагает в уста Богоматери свои недоумения, граничащие с желанием смерти, стало быть унынием и отчаянием.

Смерть Праведника и торжество зла — это мировая скорбь всего человечества, которая есть плач Богоматери. Это не есть личная, но общая, всечеловеческая скорбь и недоумение, от праведного Иова до наших дней. Кому не суждено было в жизни стоять пред непостижимым и как будто бессмысленным и злобным началом, когда стынет душа и далеким становится Бог?

Это в личных судьбах, во всех бесконечных страданиях и гибели людей, — от болезней, от грехов, от злобы, от случайностей, — вся непонятность жизни, и это в жизни народов, ибо Христос живет и страждет и умирает в человечестве своем: страшная судьба нашей родины, богохульство, богоборчество, торжество зла, насилия, презрения к святыне, лютость и зверство!

Разве можно это понять и принять человеческим разумом, не изнемогая, не недоумевая? Мы по сю сторону, не знаем, не видим смысла. И на пути каждого встает это голгофское борение, которое в сердце своем, от лица человечества, пережила Пречистая.

Плач Богоматери, «Не рыдай Мене, Мати» — немая беседа души с Богом: закрытые, мертвые очи Спасителя и широко раскрытые зеницы Матери. В глубине скорби слышен ответ, в бездне мрака загорается свет: Восстану бо и прославлюся». Это прозвучало раньше в сердце, как победа веры, как познанная духовно самоочевидность, вопреки очевидности чувств.

Недоумение и скорбь таит в себе разные возможности, оно на острие жизни и смерти. В одну сторону — отчаяние Иуды и равнодушие измены, в другую — победа, единственно возможная только на этом пути. В душе Девы совершилась эта победа — вдруг над отчаянием, высшей очевидности пред низшей, она услышала «в тайне» сказанное в сердце. Это была победа веры и послушание Отчей воле, явленные не только на кресте, но и у креста, в человеческом роде. И это путь всего человеческого рода, путь Церкви: сохранить веру в победу при внешнем уничижении, в истину — при внешней непонятности, в добро — при внешней силе зла, во тьме видеть свет, жить вопреки внешней очевидности.

Путь Церкви есть путь скорбей, гонений, нужды, — царство не от мира сего — но это есть единственный путь к победе веры, к спасению от отчаяния и уныния, это есть путь Матери Божьей. И гроб Христов для нас становится еще по–новому и по человечеству нашему священным: он таков, ибо в нем источник жизни, не только совершившегося спасения, но и непрестанно, в борении совершающегося подвига веры, чрез умирание к воскресению. Зерно пшеничное, если не умрет, не даст плода.

Не рыдай Мене, Мати!

Сергиевское Подворье. 1929 г.