Приезжавший ко мне студент с Кипра интересовался моим мнением относительно возможных результатов межконфессионального диалога. Он не единственный, кто задает этот вопрос. Ответ должен быть осторожным. Не исключено, что снова будет проделана хорошая и полезная работа и будет принят еще один согласованный документ. Ординация женщин будет обсуждаться на высоком богословском уровне, и само по себе это уже достижение. В прошлом православные члены комиссии не раз говорили, что здесь вообще нет предмета для обсуждения. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что православные останутся на точке зрения, отрицающей женскую ординацию как законное развитие предания, то есть рассматривающей ее как разрыв с традицией; в то же время англикане будут продолжать придерживаться другого взгляда на проблему. Однако в целом маловероятно, что будет иметь место серьезное продвижение вперед в отношениях между двумя церквами. В то время как во многих западных церквах утвердилось представление о возможности поэтапного сближения друг с другом, православным трудно представить себе какую-либо промежуточную стадию в межцерковных взаимоотношениях. Единство и общение в таинствах наступит тогда, когда будет достигнуто вероучительное согласие, и без этого согласия не может быть никакого частичного взаимного признания, которое порождало бы некоторую степень общения.

Возможно, не будет ошибкой сказать, что энтузиазм со стороны православных, участвующих в диалоге, в последние годы значительно поубавился. На своих ранних стадиях диалог обнаружил, что англикане — не совсем то, что о них думали православные в самом начале диалога. Оказалось, что они способны рукополагать женщин, а также допускать такую степень богословского либерализма и радикализма, которая неприемлема для православных. Действительно, со времени начала диалога в англиканстве происходили различные события, и Англиканская церковь теперь — это не совсем то, чем она была или представлялась раньше. В известном смысле это утверждение справедливо в отношении западной церковной жизни вообще, которая изменилась и продолжает меняться — до такой степени, что эта выводит из равновесия и ставит в тупик многих западных христиан. Однако православные разочаровались не только в англиканах. Так, Иерусалимский православный патриархат прекратил участие во всея экуменических диалогах. Не воодушевляет и нынешнее состояния православно-католического диалога, которое вряд ли улучшится, пока в какой-то степени не будет разрешена униатская проблема. Вместе с тем православные церкви первостепенное значение придают ныне своему диалогу с древневосточными церквами, и это, возможно, повлияло на их готовность вести диалог с западными церквами.

Если непосредственной целью диалога считать достижение согласия, следствием которого будет взаимное признание и установление церковного общения, то вряд ли следует ожидать подобного результата от деятельности нынешней богословской комиссии. В сравнении с теми надеждами, которые переживали участники диалога в начале работы первой комиссии в 1973 г., о сегодняшней ситуации можно сказать, что она напоминает рождение библейского Ихавода: «отошла слава...» (1 Цар 4:19 ел.). Но если станет возможным серьезное рассмотрения вопроса о единстве в многообразии, а также о том,, каковы могут быть критерии законного развития в рамках традиции, тогда может начаться важная работа — существенная для прогресса экуменического движения.

Сегодня церкви, по всей вероятности, оказались в ситуации, когда экуменические диалоги, в которые они с такими надеждами вступили в последние десятилетия, по разным причинам испытывают серьезные затруднения. Имели место различные реакции, направленные против экуменических настроений 60-х и 70-х годов, и консервативные силы вынудили свои церкви занять более охранительную позицию по отношению к своей традиции. Но с другой стороны, церкви вступают в новую эпоху и в ином смысле. В частности, православные в бывших коммунистических странах неожиданно были поставлены в условия такой свободы, которую они не испытывали в течение долгого времени. Парадоксальным образом, свобода создала для них по крайней мере столько же проблем, сколько открыла новых возможностей. У них не хватает времени или энергии — или денег — на экуменический диалог. Они срочно должны вырабатывать и развивать новые подходы и новую ментальность, чтобы соответствовать новой ситуации. Их существенная забота - научиться жить и выживать в условиях, к которым они не привыкли. Понятно поэтому, что они не могут рассматривать богословский диалог в числе своих приоритетов. Быть может, практическое сотрудничество в этот момент является более важным, чем богословские дискуссии. Знаменательно, что патриарх Московский во время своего официального визита к архиепископу Кентерберийскому в 1991 г. просил о возможности посетить главную больницу в Оксфорде и встретиться с группой больничных и тюремных капелланов - наряду с преподавателями богословских школ, - чтобы узнать, как они осуществляют свое особое служение. Существует координационная группа, созданная Русской православной церковью и Церковью Англии, задачей которой является практическое взаимодействие. Такую же цель преследует и Форум англикан и древневосточных православных.

Все церкви вступают в новый мир, в котором христианство обнаруживает себя в новых условиях. Я бы сказал, что они нуждаются в новом взгляде на то, чего они ждут от экуменических диалогов, на то, какова должна быть их цель - в мире, где христианство становится все более многообразным и где оно постепенно превращается в одну из многих религий, даже в странах, когда-то в совокупности называемых «христианским миром». В свое время верили, что экуменизм сможет обновить Церковь для миссии; возможно, сегодня в изменяющемся мире экуменизм сам нуждается в обновлении.