Каково было отношение Николая к печальным разделениям в Русской церкви за рубежом?

Когда в 1926 г. произошел раскол между митрополитом Евлогием в Париже и Карловацким синодом в Югославии, Николай остался в епархии митрополита Евлогия, которая в 1931 г. вошла под омофор вселенского патриарха. Когда в 1943 г. Московский патриархат был восстановлен, митрополит Евлогий вернулся в московскую юрисдикцию (1945), а с ним и подчиненный ему русский лондонский приход (в Лондоне был также и карловацкий приход). После смерти митрополита Евлогия в 1946 г. большинство его приходов отказались от решения возвратиться в московскую юрисдикцию и высказались за то, чтобы остаться в юрисдикции Константинополя. Исключением стал лондонский приход, и, таким образом, с 1945 г. вплоть до своей смерти Николай был членом Русской церкви Московского патриархата.

Вместе с тем, будучи лояльным по отношению к патриаршей церковной власти в России, Николай никогда не был узко партийным человеком. О других русских церковных группах он всегда, говорил объективно и доброжелательно, стремясь к взаимодействию поверх юрисдикционных барьеров. Хотя он и понимал болезненные проблемы, с которыми сталкивались христианские лидеры в СССР, он никогда не принимал полуправду (или того хуже), от них исходившую. Как до 1945 г., так и после он бескомпромиссно утверждал фундаментальную несовместимость христианства и марксистско-ленинского коммунизма. Снова и снова он обращал внимание людей на преследования Церкви в России — даже в те моменты, когда это было непопулярно и, может быть, опасно, как, например, в годы войны, когда Сталин был союзником Великобритании.