Каковы же теперь мотивы — и какими они должны быть — продолжения англикано-православного богословского диалога? Бесспорно, что; «союз против Рима» исключается, так как сегодня англикано-православный диалог осуществляется в контексте англикано-католического, православно-католического и других двусторонних и многосторонних диалогов, в ходе которых каждая сторона ориентирована на!другую, что-то заимствует у другой, внося при этом что-то свое. Бесспорно и то, что «союз единомышленников» также исключается, поскольку в процессе послевоенных англикано-православных собеседований особое внимание было уделено тому, чтобы с англиканской стороны были представлены как все церковные течения, так и различные общины из разных частей света, входящие в мировое Англиканское сообщество. И конечно, как отметил в этой связи епископ Каллист Уэр, в последнее время в ходе англикано-православного диалога «было уделено больше внимания молитве и духовной традиции, чем это обычно бывает в подобных межцерковных встречах»[84]. И тем не менее мы должны задаваться вопросом, что поддерживает этот диалог в условиях новых трудностей — в особенности после рукоположения женщин в священный сан в некоторых частях Англиканского сообщества? Ибо подобные трудности неоднократно приводили диалог на грань срыва.

Работа Смешанной православно-англиканской богословской комиссии имеет оправдание сама по себе, поскольку она может вносить большой вклад в дело «миссии и мира между церквами после древнего разделения Востока и Запада», а также в служение церквей примирению и миру «в условиях политической напряженности в мире и ее последствий»[85]. Это само по себе ценно, и если собеседования должны будут прекратиться, ценность эта будет утрачена. Но прекратятся ли они?

Встреча комитета по продолжению работы англикано-православной комиссии в июле 1979 г. состоялась в соответствии с пожеланием Ламбетской конференции (1978) «изучить фундаментальные вопросы, касающиеся согласия и расхождения между нашими церквами в области вероучения», а также после того, как лидеры Православной церкви выразили готовность продолжить работу, несмотря на решения Ламбетской конференции относительно рукоположения женщин в священный сан. Комитет подтвердил, что «конечной целью остается церковное единство». Но «возможно, следует изменить метод, для того чтобы подчеркнуть пастырские и практические измерения предметов нашего богословского обсуждения. Наши собеседования направлены на поиск единства в вере. Они не являются переговорами о немедленном достижении полного общения. Если существует такое понимание, тогда обнаружение расхождений по различным вопросам, сколь бы они ни были огорчительными, будет рассматриваться как необходимый этап длительного пути к тому единству, которое есть воля Бога о Своей Церкви»[86].

И в предисловии к Дублинскому согласованному документу 1984 г. сопредседатели богословской комиссии (епископ Генри Хилл и архиепископ Мефодий) писали: «Цель нашего диалога заключается в том, чтобы мы смогли в конце концов достичь видимого единства в единой Церкви. Хотя может казаться, что мы весьма далеки от достижения этой цели, тем не менее именно к ней Бог Дух Святой настойчиво призывает нас стремиться. Уже длительное время между Англиканским сообществом и православными церквами существуют дружественные отношения, но мы не можем не помнить, что поддержание этих отношений требует усилий и затрат»[87].

Лично я убежден в том, что «поиск единства в вере» достоин всяческих усилий в том случае, если мы сможем прояснить смысл этого поиска, Я не хотел бы призывать к новому «союзу единомышленников», который был бы основой для совместного англикано-православно-католического противостояния церквам реформатской традиции. Равным образом я не хотел бы, чтобы англикане поощряли склонность православных осуждать другие церкви и ожидать от них, что будут приняты их собственные стандарты православия. Я связываю большие надежды с тем обстоятельством, что в своем диалоге с Римом православные настаивают на том, чтобы этот диалог проходил «на равных» и чтобы в ходе диалога Церкви могли «распознать друг в друге, через отличительные особенности каждой [традиции], одну и ту же тайну Церкви». Ибо «евхаристическое собрание [каждой местной церкви] есть воистину святая Церковь Бога, тело Христово, в общении с первообщиной учеников и со всеми, кто по всему миру совершает и совершал воспоминание Господа»[88]. И я приветствую вопрос, который о. Фома Хопко обратил к своей церкви: «Готовы ли православные — ради христианского единства — так же быть терпимыми к недостаткам и отклонениям у других, как они, очевидным образом, проявляют терпимость в этом отношении ко многим членам своей церкви? И если нет, то почему?»[89]А ведь это позволило бы англиканам и православным говорить «на равных» и задать друг другу вопрос, который нам предлагает недавний отчет Англикано-Реформатской международной комиссии. Можем ли мы взаимно признать каждую из наших церквей «знаком, орудием и первым плодом Царства Божия», а также достаточным «предварительным осуществлением Божественного замысла»[90], притом что мы имеем достаточно общего я вере, чтобы двигаться к более тесному общению «во Христе»? Можем ли мы также смело принять те «различия, которые не должны разделять нас во Христе»[91], если мы готовы с терпимостью признать значительную степень разнообразия в единстве и тем самым отдать должное многообразию христианского опыта Бога?

Если прежде всего другого нами руководит желание воспринять то единство, которое Бог хочет даровать нам, тогда, возможно, приняв этот дар, мы обнаружим, что это единство обнимает собой очень разных собратьев-христиан; а также и то, что наше все более глубокое и содержательное единство имеет смысл не для нас самих, не в качестве одного из моментов восстановления церковной структуры, но что оно необходимо для того, чтобы мы могли сообща служить другим. И таким образом мы сможем принести в глубоко разделенный мир весть надежды, и мира, и примирения, которым мы сами приобщились.