©KallistosWare.Nicolas Zernov (1898-1980).

Sobornost, 1981.

Д-р Николай Зернов мирно скончался в своем доме в Оксфорде 25 августа 1980 г. на 82-м году жизни. «Один из великих христиан наших дней» — так сказал о нем архиепископ Кентерберийский в обращении, зачитанном на заупокойной службе в Лондоне 23 октября; и конечно, с этим согласятся члены нашего Содружества. Действительно, именно Николаю, больше чем кому-либо другому, наше Содружество обязано своей нынешней активностью и даже самим своим существованием.

Лично я вспоминаю в этот момент событие 33-летней давности, когда, будучи еще школьником, я приехал в Вестминстер и слушал Зернова в Политическом и литературном обществе, и даже написал отчет об этой встрече для местного журнала, хотя и не могу вспомнить, был ли он принят. Как и для многих других, для меня общение с Николаем стало первой встречей с миром православия. То, что мы узнавали от него — в книгах, лекциях, частных разговорах, — никогда не было просто фактографией, но всегда — ощущением истины какживойреальности.

Внешне жизнь Николая Зернова распадается на три различных периода. Первый — это детство и юность, проведенные в России (1898-1921). Второй, переходный, прошел в Белграде и Париже (1921-1929) и связан с его участием в организации и становлении Русского студенческого христианского движения. В течение третьего и наиболее долгого периода (1930-1980) он работал в основном в Англии: сначала как аспирант в Оксфорде (1930-1932), затем как секретарь Содружества св. Албания и преп. Сергия (1934-1947) и, наконец, снова в Оксфорде, где он был университетским преподавателем восточноправославной культуры (1947-1966) и управляющим Дома св. Григория и св. Макрины (с 1959 г. до кончины).

Внутренне в его жизни было два главных ориентира: Россия и христианское единство. Они были тесно связаны. Он был одним из последних представителей того поколения, которое выросло еще в России непосредственно перед революцией.

Оказавшись в изгнании в возрасте чуть старше двадцати лет, он тем не менее до конца своей долгой жизни чувствовал неразрывную связь с судьбой России: ее страдания и надежды всегда переживал как свои и никогда не переставал верить в ее будущее воскресение. В эмиграции он был лично связан со многими лидерами «русского религиозного возрождения» (как Николай его называл), которое имело место в начале нынешнего века, а затем было столь грубо оборвано в самой России. Он был убежден, что это движение имело универсальное звучание и было значимо для всего человечества. В русской истории и культуре он больше всего ценил их религиозное измерение — присутствие православия. Однако он считал, что православные, чтобы достичь подлинного понимания своего собственного наследия, нуждаются в помощи западного христианства; и поэтому его любовь к русскому православию делала его одновременно неустанным апостолом христианского примирения.