Мы часто говорим, что русская мысль ХIХ века — это относится и к богословской мысли — проникнута социальным пафосом. Это справедливо, если иметь в виду светское богословие, от Хомякова до о. Булгакова. Но этой светской традиции (опирающейся на опыт древнерусской церкви) противостоит еще очень крепкая, действенная монашески-протестантская традиция религиозного индивидуализма. Для последней религия — исключительно личное дело спасения собственной души. Это господствующее настроение смотрит холодно и презрительно на опыты построения социального христианства. С другой стороны, наши мыслители ничего не сделали для применения на практике своих социальных христианских идей, предоставив все поле действия безрелигиозному социализму.

Англичане могут научить нас не теории, а практике социального служения. За плечами их стоит огромный многовековой опыт. Вся социальная работа в Англии, даже английский социализм, проникнута — или до недавнего времени была проникнута — христианским духом. В англо-кафолическом течении с самого начала присутствовала тенденция связать социальную работу с литургическим движением. (Последняя книга о. Гилберта «Литургия и общество».) Это очень близко к идеям нашего Н. Федорова о «внехрамовой литургии».

Я не хотел бы, чтобы все сказанное мной было понято в том смысле, что в нашем общении с англичанами мы являемся пассивной, берущей стороной. Я как раз этого не думаю. Не с пустыми руками мы приходим для духовного обмена, и англичане много раз говорили о том, чему они могли у нас научиться. Сегодня это не входит в круг моей темы. Не могу не заключить, однако, выражением моего — я думаю, и общего нашего — сознания, что в этом общении и мы, и они являемся скорее посредниками, орудием той высшей истины, силы Церкви, которая стоит за нами. Менее всего мы обязаны нашим влиянием и нашими успехами собственным заслугам и достижениям.