Церкви Англиканского сообщества безусловно являются частью западного христианства, испытавшего на себе влияния Возрождения, Реформации, Просвещения, критического изучения Библии и развития христианской традиции в целом. Все это способствовало формированию англиканской ментальности, в которой многое относится к общей западной ментальности, характерной также и для христиан протестантской и римо-католической традиций. Хотя западные христиане и не согласны друг с другом по ряду вероучительных и церковно-практических вопросов, эти расхождения имеют место в пределах более широкого единого пространства мысли, определяемого значительным количеством общих посылок, даже если из них и делаются порой различные выводы. Православные христиане пребывают в другом мыслительном пространстве, строящемся из иных предпосылок. Именно это различие — различие в ментальности, которое шире и глубже любого перечня специальных богословских тем, — яснее проявилось в ходе англикано-православного диалога. Одним из Наиболее важных позитивных изменений на нынешней стадии диалога, с англиканской точки зрения, является назначение митрополита Иоанна Зизиуласа на место православного сопредседателя богословской комиссии. Он многие годы жил и преподавал на Западе и Поэтому обладает непосредственным пониманием образа мысли западных христиан. И он воспринимает сам диалог весьма серьезно — как богословскую задачу.

Одна из основных особенностей диалога заключалась в том, что Православные всегда были убеждены в правильности православия, Которое для них является критерием оценки других христианских традиций. Время от времени на ранних стадиях дискуссий, которые в конце концов привели к двум согласованным документам, англиканским членам смешанной комиссии напоминали, что единство достижимо в том случае, если англикане согласятся с православными. Такой подход не всегда способствует прогрессу экуменического диалога. С подобной трудностью должен столкнуться и православно-католический диалог. Было время, когда Католическая церковь выступала с теми же претензиями. Однако II Ватиканский собор внес свои коррективы, не в последнюю очередь благодаря принципиальному признанию крещения во всех иных христианских сообществах, совершающих водное крещение во имя Троицы. Это признание, на основе которого Католическая церковь впоследствии вступила в экуменический диалог, пока не является всеобщим среди православных, некоторые из которых совершают повторное крещение членов других церквей, обращающихся с просьбой о принятии в православие. Более того, на одном из заседаний православно-католической богословской комиссии некоторые православные поставили под сомнение действительность католического крещения на том основании, что оно отделено от конфирмации (миропомазания) и участия в евхаристии (причащения).

Практика христианской инициации (вступления в Церковь) — один из важных случаев расхождения между западной и восточной христианскими традициями, которое восходит к IV и V векам. Это касается англикан в той же степени, что и римо-католиков. Подобная же ситуация и в отношении западного и восточного тринитарного богословия.Filioque —только один из аспектов более широкой и глубокой сферы различий между западным и восточным способами выражения фундаментального христианского опыта Бога как Отца, Сына и Святого Духа.

Эти два пункта составляют основную проблему в диалоге Востока и Запада. «Единство в многообразии» — вот широко распространенный и многообещающий экуменический лозунг, богатый возможностями для выбора способа, каким мы пытаемся вообразить то единство, которое осторожно нащупывают церкви. Ибо единство, которое мы все знаем по своему внутрицерковному опыту, всегда была единством в единообразии. Даже пресловутая англиканская всеобъемлемость традиционно вмещалась в рамки «Книги общих молитв»(Book of Common Prayer),введенной по решению парламента. Гораздо позднее англикане стали привыкать к различиям в богословии, духовной и литургической практике в пределах одного церковного сообщества. Немногие другие церкви имеют такой опыт, и менее всего — православные. О каком типе единства может идти речь, если мы при этом предполагаем многообразие во всех этих сферах? Какова степень многообразия, соизмеримая с единством?

Это связано с другим основополагающим вопросом, который всплыл на поверхность в ходе англикано-православного диалога, но который никогда серьезно не обсуждался. Если принять, что традиция есть нечто живое — Святой Дух в Церкви, как иногда определяют православные, — то как традиция развивается и каковы критерии для различения законного развития и непозволительных изменений! Этот вопрос, безусловно, имеет прямое отношение к проблеме, которая с 1977 г. угрожает самой плодотворности англикано-православного диалога, а именно — рукоположения женщин в священнический и епископский сан. Православные рассматривают это как незаконный разрыв с традицией; большинство англикан — и Англиканское сообщество официально — рассматривают это как законное развитие, которое не влечет за собой фундаментальных доктринальным новшеств.