Известно, что особенностью православных является децентрализованная церковная организация. Система «автокефалий» предполагает отсутствие центральной власти, которая имела бы право диктовать другим, что делать; окончательные решения принимаются через согласие всех поместных церквей, и актуальные вопросы обсуждаются столько, сколько необходимо для достижения единодушия или по крайней мере согласования позиций. Я был поражен, когда архиепископ упомянул о таком же подходе, который он наблюдал однажды у африканских христиан. Это интересный случай, который показывает, насколько мы нуждаемся друг в друге и насколько полезным бывает в экуменическом движении опыт каждого из участников.

В настоящее время в этой системе автокефалий и соборной практике происходит некоторое смещение акцентов. Это не означает какого-либо радикального отступления от Предания, но скорее является осуществлением его наиболее фундаментальных принципов. «Многие» всегда нуждаются в «одном», для того чтобы выразить себя самих. Это таинство «одного» и «многих» глубоко укоренено в богословии Церкви, в его христологической («один») и пневматологической («многие») природе. В отношении институции это предполагает служение первенства, которое присуще веем формам соборности. Нам нужна экклезиология общения — такая экклезиология, которая давала бы «многим» право быть самими собой. [...] Мы должны найти «золотую середину», правильный баланс между «одним» и «многими», а это, я думаю, невозможно без углубления нашего понимания тринитарного богословия. Бог, в Которого мы верим, — «Один», будучи в то же время «Многими» («Три»), и Он — это «Многие» («Три»), которые суть «Одно».

Вопрос о центральной власти в Церкви — это вопрос веры, а не только устроения. Церковь, которая неспособна говорить «едиными устами», не является истинным образом тела Христова. Православная система автокефалий нуждается (и фактически имеет) в некоторой форме первенства, которая позволяла бы ей «работать». И я рискну утверждать, что это справедливо и для Англиканского сообщества. Богословие, которое оправдывает епископское служение или даже настаивает на его необходимости (как это сделали бы православные и, быть может, англикане) на уровне местной церкви, — это богословие предполагает также и первенство на региональном и даже универсальном уровнях. Придется только сожалеть, если Англиканское сообщество вынуждено будет двинуться в противоположном направлении. Это было бы поиском идентичности на внеинституциональном пути, что в результате стало бы в экуменическом отношении неудачей, может быть, трагедией.

Православным нужно единство Англиканской церкви, потому что их видение единства основывается не на конфессионализме (который ищет выгоды от разделения других), но на представлении обUna Sancta[Единой Святой (Церкви)] как отражении и образе эсхатологического единства всех в одном теле. Мы стремимся к единству, которое не является абсорбцией в конфессиональном смысле, когда одна церковь поглощает другую, но также не есть и «примиренное разнообразие», когда церковь составляется из конфессиональных тел, не имеющих каких-либо структурных связей друг с другом. Мы должны двигаться к такому единству, ради которого, по вдохновенному слову архиепископа Ранси, конфессиональные общности должны быть готовы самораспуститься, чтобы стать Единой, Святой, Кафолической и Апостольской Церковью. Однако при этом важно не утратить тот опыт институционального единства, который мы имеем в настоящем временном конфессиональном состоянии, ибо без этого опыта невозможно продвигаться вперед к органическому, видимому единству Церкви.

Англиканство, несмотря на свою связь с Реформацией, сохранило епископат как институциональное выражение видимого единства. После неожиданного опыта, связанного с ВЕМ [Лимский документ ВСЦBaptism, Eucharist, Ministry],мы можем рассматривать это как позитивный фактор в отношении понимания единства, к которому мы стремимся, ибо сегодня оказывается, что епископат (правильно понятый или даже реформированный в случае необходимости) может быть основой видимого единства, которое смогут принять многие. В этом смысле элементом видимого единства может стать также и соборность, предполагающая и включающая служение первенства. Мы переживаем ныне критический момент в истории экуменического движения, и направление движения, которое выбирает Англиканское сообщество в том, что касается его институционального единства, решительным образом повлияет на природу единства, которое мы ищем для всех нас. Ибо единство Англиканской церкви ни в коем случае не является только ее «внутренним делом», но имеет важное значение Для всей христианской Церкви.