В Константинополе Зерновы оставались недолго. В октябре 1921 г. семья переехала в Югославию. Вместе со многими своими соотечественниками они обрели убежище на сербской земле благодаря щедрости царя Александра, верного друга русского народа. Михаил Степанович получил место врача на лечебном курорте, а Николай поступил на богословский факультет Белградского университета. Этой же осенью он присутствовал на первом соборе Русской церкви за рубежом в Сремских Карловцах (21 ноября — 2 декабря 1921 г.). Яркие заметки, которые он сделал в это время, позднее были опубликованы по-английски (Eastern Churches Review,VII, 1975). Болезненное впечатление на него произвел тот факт, что собрание в Карловцах, которое было созвано именно какцерковныйсобор для обсуждения религиозных проблем, в конце концов глубоко разделилось по политическим Соображениям. Несмотря на благие намерения большинства участников, собор не смог удержать дискуссию на подлинно духовном уровне. Все это укрепило Николая в том, что было одним из его основных убеждений: Церковь должна быть свободной от государственного контроля и независимой от политики.

В студенческие годы Николай находился под сильным влиянием епископа Севастопольского Вениамина (Федченкова; 1882-1962), которого он встретил еще в Константинополе и который играл одну из ведущих ролей на Карловацком соборе. Под воздействием епископа Вениамина он всерьез думал о принятии монашества. Другим иерархом, личное влияние которого глубоко отозвалось на его жизни, был Митрополит Киевский Антоний (Храповицкий; 1864-1936), тогда первоиерарх Русской зарубежной церкви. Когда в 1959 г. открылся Дом св. Григория и св. Макрины в Оксфорде, Николай повесил фотографию митрополита Антония в своем кабинете.

В Белграде Николай стал инициатором русского студенческого кружка. К этой группе принадлежало несколько будущих лидеров Русской церкви в эмиграции: будущий епископ Кассиан (Безобразов), будущие священники и богословы о. Киприан Керн, о. Николай Афанасьев и — из более старшего поколения — о. Василий Зеньковский. В то время все они были мирянами. Параллельно подобные студенческие кружки образовались в Париже и других центрах Западной Европы; из этих разрозненных групп выросло Русское студенческое христианское движение, основанное в 1923 г. при содействии международного Студенческого христианского движения (СХД).

Испытывая благодарность за поддержку, русские тем не менее вскоре почувствовали неудовлетворение протестантскими установками СХД. На студенческих конференциях они стали настаивать, чтобы ежедневная программа начиналась не только с обычных «библейских занятий»(Biblestudies)(чтение и комментирование избранного библейского текста. —Прим. пер.), но и с совершения литургии — по крайней мере для членов их делегации. Таким образом, в противоположного начала обнаружило евхаристическую и, как говорили другие члены, «конфессиональную» устремленность.

На первых порах Николай Зернов и другие лидеры РСХД придерживались совсем не «экуменической» точки зрения: они сомневались даже в том, допустимо ли читатьОтче нашвместе с другими христианами. Позиция самого Зернова стала меняться после его первой поездки в Англию в июле 1923 г. для участия в конференции СХД в Сванвике. Тогда он впервые столкнулся лицом к лицу с реальностью христианской жизни в неправославных церковных общинах. Результатом этого визита — который был вторым рубежом в его жизни, — стало осознание того, что в конце концов станет его истинным призванием: необходимости работы ради христианского единства. Именно во время этой конференции ему пришла в голову идея основать Содружество.