Мы должны думать, какие пути ведут нас вперед — в направлении внутреннего исцеления. Мне представляется, что продвижение вперед будет следствием тех великих перемен, которые затронули весь спектр проблем христианского воссоединения. В прошлом веке воссоединение было по большей части вопросом, интересовавшим церковно мыслящих людей. Мы обратились к Востоку потому, что обнаружили там тип церковной общности, подобный нашему собственному и в то же время отличный от нашего; и заинтересовал он скорее тех, для кого вопросы богослужения, вероучения и церковной политики были своего рода «хобби». Озабоченность воссоединением сохранялась в узких академических кругах. Но сегодня движение воссоединения вышло далеко за границы академической или узко церковной сфер, а с другой стороны, оно оказывается в более широкой и более трагической ситуации — в сфере противостояния Церкви и сил зла. Почти везде складывается эта ситуация. Русская церковь больше не является предметом частного интереса для тех, кто увлекается вопросами церковной политики; она являет собой сообщество страдающих христиан, вовлеченных в конфликт с сатаной, в который и мы также оказываемся вовлечены. Протестантизм в Германии более не является частью мирового христианства, вызывающей интерес по причине его специфического взгляда на богословскую проблему оправдания, или на проблему библейской критики, или на другие проблемы; он являет собой часть Церкви, которая претерпевает страдания во имя той основоположной веры в Бога, которую разделяем мы все. И в этом более широком и более трагическом контексте богословие не теряет своего значения; напротив, его значение предельно возрастает, но это уже не будет богословие типа «хобби», это будет богословие, теснейшим образом связанное с богопоклонением, с противостоянием и Крестом. Именно в противоборстве Церкви и сатаны богословие, богопоклонение и жизнь соединяются так, как это не могло бы произойти в иной ситуации. Именно по причине своего богословия пастор Мартин Нимеллер — в концентрационном лагере; его пребывание там — это акт богопоклонения; и это также жизнь — та жизнь, к которой немногие из нас стремятся, но которую познали наш Господь и Его апостолы. В этом противостоянии Церковь не только чувствует насущную необходимость внешнего единства, но также и раскрывает свое внутреннее единство. И когда это случается, мы знаем, что сатана трепещет.