Церковная мистика имеет в своем основании опыт, который уводит нас от того, что обычно называют мистикой. Здесь единение с Богом происходит не на уровне сознания. Базовое представление проблематики мистики состоит в том, что орган (центр) духовности — сознание. Поэтому знанию противопоставляется неведение. Однако это предполагает индивидуализм или ведет к индивидуализму в мистическом опыте. Решающим является не то, что происходит во мне, в моем сознании, а то, что происходит между мною и кем–либо иным. Знание порождается любовью, и в мистическом опыте главное — не то, что я чувствую или что я сознаю. Церковная мистика направляет внимание человека вовне себя. Интроспекция и самоосознавание не имеют никакого отношения к церковной мистике. Таким образом, познать Бога, как Он знает Себя, не означает вникнуть в механику божественного самосознания, но означает войти по благодати в сыновство (υιοθεσία), которое сообщается нам взаимоотношениями любви Отца, Сына и Духа, взаимоотношениями, которые позволяют каждому из этих Лиц являть Себя в высшей степени инаковым, будучи при этом в высшей степени единым с другими Лицами. Знание, которое Бог Отец имеет о Себе, есть Сын и Дух. Сын — άλήθεια Бога, зеркало, в котором Он видит Себя[663]. Такая онтология личностности, мыслимая не как сознание[664], но как взаимоотношения (σχέσις), составляет основание мистического единства в церкви. Церковь как тело Христово указывает на мистику общения и взаимоотношений, в которых человек соединяется с «иным» (Богом и ближним) в неразрывном единстве, где отчетливо проявляется инаковость, а участники отношений отличны один от другого и самостоятельны не как индивиды, но как личности.

Такое мистическое единство зиждется на христологическом основании, положенном Халкидоном, согласно которому единство человека и Бога осуществляется во Христе нераздельно, но в то же время неслиянно, то есть это совершенное единство, которое не уничтожает инаковости, но утверждает ее. Церковь как «мистическое тело» Христово является местом осуществления этого понимаемого христологически «мистического единства».