Предмет этой главы чрезвычайно обширен; ученое сообщество достаточно основательно его изучило, так что любые новые попытки пересмотреть его окажутся дублированием проделанной работы, если вообще не бесполезным трудом. В этой главе я не задаюсь целью внести свой вклад в историю догматов или предложить вниманию читателя материал, сопоставимый с университетскими лекциями. Я, конечно же, постараюсь как можно больше опираться на результаты научных изысканий по данному предмету, однако главная моя цель будет оставаться неизменной: датьистолкованиебогословия Святого Духа, исповедание какового звучало на Константинопольском соборе (381 г.), памятуя прежде всего о текущем моменте нашей церковной жизни в ее экуменическом измерении, о трудностях и устремлениях, с ней связанных. Поэтому данная глава является в основном систематически–богословской по характеру и посвящена онапроблемам, в свое время определившим те или иные исторические события.

Но для того чтобы приступить к отбору основных вопросов, связанных с учением Константинопольского собора о Святом Духе, необходимо глубже разобраться в исторической обстановке, в которой проходил собор. Константинополь чрезвычайно кратко формулирует свою веру во Святого Духа. Хотя по сравне нию с Никейским символом веры Константинополь значительно расширил и дополнил соответствующий пункт учения, он не предложил, как того следует ожидать всякой вероисповедной формулы, богословия в собственном смысле слова. Поэтому мы вынуждены будем обратиться к источникам, непосредственно не связанным с собором, для того чтобы вникнуть в суть проблем, которые решались в ходе этого собора. К этим источникам мы обратимся, поставив следующие вопросы, касающиеся целей нашего исследования.

(а) Какиепроблемыиз тех, что более всего волновали отцов Константинопольского собора, представлялись проблемамичрезвычайной важностив период между 325 и 381 гг. н. э.? Я выделил слово «проблемы» и словосочетание «чрезвычайной важности» для того, чтобы указать, что мы будем подходить избирательно к обширному историческому материалу. Многие темы нам придется оставить без рассмотрения, посчитав их не имеющими отношения к нашей цели, однако не на основании произвольного суждения, но по тщательном изучении вопроса:что было поистине важнодля собора в связи с нашим предметом?

(б) Какимиконцептуальными инструментамиилибогословскими идеями, появившимися в период между Никеей и Константинополем, могли пользоваться отцы 381 г. н. э. в формулировке своей пневматологии? Борения, которыми так ярко ознаменовалась жизнь церкви после Никеи, имели созидательное значение. Пост–никейское поколение, породившее такие яркие и творческие умы, как каппадокийские отцы, дало богословию ифилософииновые идеи, без которых мы не сможем надлежащим образом понять пневматологию Второго вселенского собора. В истории церкви можно найти немного периодов, которые были отмечены такой творческой активностью, как время между 325 и 381 гг. н. э. Пневматология Константинополя не может быть верно истолкована без учета этих идей.

Наконец, трактовку учения Константинополя мы должны будем связать с текущим моментом нашей церковной жизни в ее экуменическом измерении. Чему может нас научить Второй вселенский собор относительно нашей веры во Святого Духа? Какие вопросы из тех, что волновали отцов 381 г. н. э., остаются важными для нас сегодня? Что из их учения разделяем и мы сегодня и что еще мы должны постараться понять в их учении и согласно с ними исповедать? Пневматология на протяжении многих столетий была причиной разделений, особенно между Востоком и Западом. Полемическая атмосфера, длительное время господствовавшая в церкви, способствовала обострению противоречий по многим вопросам, тогда как миротворческие тенденции более поздних периодов не особенно помогли разобраться в том, что в этом учении существенно, а что является просто теологуменом. Сейчас наступил переломный момент истории, когда представители всех сторон, участвующих в пневматологических спорах, судя по всему, готовы слушать друг друга, располагая к тому доброй волей и желанием единства. Изучение пневматологии собора должно служить цели укрепления нашей верности Преданию, причем не словам его только, но более глубокому его смыслу и его экзистенциальным аспектам. Эта глава является одним из таких шагов кпереосмыслениюВторого вселенского собора, переосмыслению, предусматривающему сохранение верности прошлому, но без рабского следования его букве и формулировкам.