Выше я утверждал, что именно постольку, поскольку христианская вера считает ничто, из которого произошел мир, абсолютным «небытием», тварность указывает на то, что смерть — это возвращение к ничто «небытия». Следовательно, по определению, смерть, в сущности, — это не что иное, как угроза возвращения к ничто, «небытию» состояния,предшествовавшеготворению. Это нечто такое, что напечатлено на самой природетварного —не успевает оно быть сотворено, как уже становится смертным.

Здесь я хотел бы призвать в свидетели св. Афанасия. Следующий отрывок, один из многих, явственно показывает, что смерть, с одной стороны,свойственна природе тварного, а с другой, ведет к «небытию» того состояния, котороепредшествовалотворению.

Потому что преступленiе заповеди возвратило ихъ въ естественное состояшiе[576], чтобы, какъ сотворены были изъ ничего, такъ и въ самомъ бытiи, со временемъ, по всей справедливости потерпели тленiе. Ибо, если, некогда по природе бывъ ничто, призваны въ бытiе явлешемъ и человъколюбiемъ Слова; то следовало, чтобы въ людяхъ, по истощанiи въ нихъ понятiя о Богъ и по уклоненiш къ не–сущему… истощилось и продолжающееся навсегда бытiе. А это и значить, разрешившись оставаться въ смерти и тленiи[577]. Ибо человъкъ, какъ сотворенный изъ ничего (έξ ούκ οντων), по природе смертенъ…[578]

Позицию св. Афанасия, которая также покоится на разных библейских текстах, где смерть явно именуется «тлением» (phthora), «пагубой» и «погибелью»[579], следует рассматривать в связи с определением жизни, которая является противоположностью смерти. Библейское и святоотеческое понятие о жизни никогда не имело своим предметом силу, энергию и движение тварей как таковых. Жизнь всегда трактуется как отношения и как общение[580]. Даже для Самого Бога жизнь — это вопрос отношений, общения Лиц Святой Троицы. Это еще более справедливо в отношении тварного, которое получает свое существование от Иного. Мир может жить, только пребывая во взаимоотношениях, в общении с Богом. Смерть — разрыв этих отношений, и, наоборот, разрыв этих отношений означает утрату жизни. Это равнозначно утверждению: смерть — как противоположность жизни — означает разрыв отношений с Богом. Поэтому везде, где прерывается общение с Богом, — смерть, а где смерть, там утрата жизни, иными словами, несуществование (разве только найдется кто–то, кто верит в существование без жизни).