Учение каппадокийских отцов о том, что Отец есть «причина» Сына и Духа в имманентной Троице, идея, которую я подчеркивал и обосновывал в предыдущих работах[329], судя по всему, столкнулось с возражениями[330], которые необходимо рассмотреть, ибо они вскрывают серьезные вопросы исторического и более широкого экзистенциального значения.

Почему некоторым богословам так трудно принять это каппадокийское учение? Какие затруднения возникают в связи с этим учением и как их можно решить?

Прежде чем я обращусь к этим вопросам, уместно было бы повторить мысль, которую я изложил в другом месте[331]: я убежден, что богословие каппадокийских отцов, представляющее собой серединный путь между учениями александрийской и антиохийской школ, не было в полной мере усвоено Западом по историческим причинам, о каковых мы не станем здесь рассуждать[332]. Этим может объясняться то, почему богословие на Западе, благодаря решающему влиянию св. Августина, разработало субстанциалистский, а не персоналистический подход к богословию Троицы, что повлекло за собой множество последствий; это всем известные разногласия, такие как проблемаFilioque, предпочтение, отдаваемое богословию св. Афанасия из числа греческих отцов, и противопоставление его богословию каппадокийцев. Только в наши дни были предприняты[333]первые попытки оценить наследие каппадокийцев и ввести его в систематическое богословие, хотя на Западе историками и специалистами по святоотеческому наследию было проведено огромное число исследований, посвященных этим отцам. Это, возможно, в некоторой степени объясняется трудностью в принятии каппадокийского учения, о которой мы здесь говорим.

Я постараюсь рассмотреть основные вопросы, вытекающие из каппадокийского учения о том, что Отец — причина Троицы, под следующими рубриками:

Причинность и общение;

Причинность и высшая реальность в Боге;

Причинность и порядок;

Наконец, я попытаюсь сделать некоторые выводы относительно антропологического и более широкого экзистенциального значения данного учения каппадокийцев, а также роли этого учения в межрелигиозном диалоге в связи с вопросом единобожия.

Однако прежде чем мы приступим к рассмотрению этих вопросов, я должен сказать несколько слов об употреблении словабытиев приложении к Богу. Это представляется необходимым в свете определенных суждений, априорно высказываемых критиками каппадокийского богословия относительно нашего предмета обсуждения.