Вот те проблемы, которые, на мой взгляд, определяют учение о Святом Духе Второго вселенского собора и которые не перестают быть чрезвычайно важными для нас сегодня. И все же отцы этого собора учат нас многому не только тем, что изрекли, но и тем, о чем не сказали, часто вполне осознанно, ради единства церкви и творческого переосмысления веры Никеи. Тот факт, что они были достаточно смелы, чтобы не воспользоваться спорным терминомhomoousiosв приложении ко Святому Духу, и достаточно находчивыми, чтобы расширить символ веры и отыскать другие способы утверждения истины о божестве Духа и веры церкви, чрезвычайно поучителен сегодня для нас, ищущих единства в переосмыслении Предания.

В заключение этой главы мне бы хотелось сказать следующее. Учитывая предпринимаемые ныне усилия достичь взаимопонимания и в конечном итоге согласия между Востоком и Западом относительно пневматологии, я думаю, что предпринимать любую попытку пойти дальше каппадокийских отцов или сказать о Святом Духе больше, чем изрекли отцы в 381 г. н. э., означало бы только усугубить имеющееся затруднение. «Золотым правилом» здесь должно послужить пояснение св. Максима Исповедника, данное относительно западной пневматологии: исповедуяFilioque, наши западные братья не желают вводить инойaitionв бытие Бога, помимо Отца, и посредническую роль Сына в происхождении Духа не следует ограничивать божественным домостроительством, но она связана также с божественнойousia.Если бы Восток и Запад смогли повторить эти два тезиса св. Максимавместев наше время, это послужило бы достаточным основанием для сближения этих двух традиций. Ибо хотя эти тезисы не обязательно чреваты рассуждениями о«как»или содержании отношений в Троице — рассуждениями, которые могут быть весьма опасны, — они заключают в себе многое, что касаетсяэкзистенциальногозначения пневматологии. А это и есть то, что в конечном счете важно.

Таким образом, пневматологическоесближениемежду Востоком и Западом невозможно без постановкижклезиологическоговопроса: признаем ли мы все, что Духзиждителендля церкви и что, таким образом, Он указывает на онтологический примат и первичностьлицав существовании? Готовы ли мы к тому, чтобы дать этой истине решительным образом повлиять на наши церковные учреждения, нашу этику, нашу духовность и т. д.? Если Восток и Запад смогут сказать на это «аминь», они тем самым выкажут понимание целей и богословия Второго вселенского собора в том, что он изрек о Святом Духе. В таком случае не будет необходимости ни в каких новых вероопределениях; достаточно будет символа веры Второго вселенского собора.