Историческая область Каппадокия, находящаяся в самом сердце Малой Азии, стала важным центром христианского богословия в IV столетии н. э. Уже во времена святого Павла в Каппадокии существовала небольшая христианская община; христианство в этой области распространилось очень скоро: уже во II столетии здесь было много мучеников и исповедников, а в 325 н. э. на Никейском соборе Каппадокию представляли семь епископов. Но именно во второй половине IV столетия Каппадокия стяжала славу как центр богословской мысли. Этой славой она обязана четырем ведущим деятелям церкви, самобытность богословской и философской мысли которых определила всю дальнейшую историю христианской мысли: это св. Василий Великий, епископ Кесарии Каппадокийской (ок. 330–379); св. Григорий Назианзин, известный также как Григорий Богослов (ок. 330–389/90), сначала недолгое время епископ Сассима в Каппадокии, а позднее, также непродолжительно, архиепископ Константинопольский; св. Григорий, младший брат Василия, епископ Нисский (ок. 335–394?), и, наконец, их друг св. Амфилохий (340/345?), епископ Иконии. Первые трое оставили после себя значительное число сочинений (догматические трактаты, экзегетические труды, аскетические писания, торжественные речи, проповеди и послания), которые позволяют нам оценить их мысль, тогда как из трудов св. Амфилохия сохранилось лишь немногое: несколько проповедей и посланий, причем не все дошло до нас в полном объеме.

Хотя значение того вклада, который внесли эти каппадокийские отцы в богословскую науку, никто не подвергает сомнению, наследие каппадокийцев отнюдь не ограничивается сферой богословия. Среди прочего, им принадлежит заслуга коренной переориентации классического греческого гуманизма, разработки понятия личности и представления о существовании, которое не смогли дать древние мыслители несмотря на многие достижения их в философии. Причиной, подтолкнувшей каппадокийцев к этим интеллектуальным трудам послужили богословские споры того времени, но значение наследия каппадокийских отцов выходит за рамки богословия в строгом догматическом смысле этого слова и оказывает влияние на всю культуру поздней Античности — если бы не наследие каппадокийцев, то кто знает, как бы развивалась византийская и европейская мысль в целом.

Каким предстает учение о Боге, если рассматривать его в свете богословия каппадокийцев? Какие трудности, связанные с учением о Троице и вопросом о его философской добросовестности, могли бы быть преодолены благодаря этому богословию? Какие последствия это богословие имеет для нашего понимания человека и существования в целом? Эти вопросы мы будем рассматривать в данной главе. Конечно, такие глубокие и сложные темы невозможно исчерпывающе рассмотреть в рамках одной главы. Мы выскажем лишь некоторые соображения и заострим внимание на самых важных идеях. Ученым — богословам и философам — еще только предстоит дать всестороннюю и исчерпывающую оценку каппадокийскому наследию, несмотря на то что к настоящему времени написано значительное число трудов, посвященных отдельным представителям каппадокийской школы.

Чтобы понять, какой вклад внесли каппадокийцы в разработку учения о Троице, и дать верную оценку ему, мы прежде всего должны выяснить исторический контекст, в котором развивалось учение каппадокийцев. Против чего выступали каппадокийцы? Почему они исповедовали такие идеи и как они возражали своим оппонентам? Попытавшись ответить на эти вопросы, мы, вероятно, сможем оценить непреходящее значение богословия этих отцов.