Человек, согласно отцам, есть «образ Бога». Он не Бог по природе, поскольку онтварен, то есть он имел начало, а значит, подвержен ограничениям пространства и времени, что влечет за собой индивидуализацию и в конечном итоге смерть. Однако он призван существовать так, как существует Бог.

Для того чтобы понять это, мы должны подумать над проведенным каппадокийскими отцами различием между природой и лицом, или, как они это называли, «способом существования» (tropos hyparxeos).Природа, или сущность, указывает на тот простой факт, что нечто существует, на«что»(ti)чего–либо. Оно может быть предицировано многим вещам. Лицо илиипостась,однако, указывает на«как»(hoposилиpos)и может быть предицировано только одному существу, причем в абсолютном смысле. Когда мы рассматриваем человеческую природу (или сущность:ousia),мы относим ее ко всем людям; нет ничего особенного в том, что кто–либо обладает человеческой природой. Кроме того, все «естественные» характеристики человеческой природы, такие как членимость, — а следовательно, индивидуализация, приводящая к разложению и наконец смерти, — являются различными аспектами человеческой «сущности» и детерминируют человека постольку, поскольку речь идет о его природе. Но именно«как»человеческой природы, то есть личностность, приобретая роль онтологической причины, как и в Божьем бытии, определяет то, будут ли в конечном итоге преодолены ограничения природы или нет. «Образ Бога» в человеке имеет отношение именно к томукак,а не к томучто есть человек; он имеет отношение не к природе — человек никогда не сможет стать Богом по своей природе, — но к личностности. Это означает, что человек свободен влиять на«как»своего существования либо в направлении того,каксуществует Бог, либо в направлении того,что есть его, человека, природа. Жить по природе(kataphysin), таким образом, означало бы жить индивидуалистически, быть подверженным смертности и т. д., поскольку человек не бессмертенkata physin.Напротив, жить по образу Бога означает жить согласно способу существования Бога, то есть жить как образ личностности Бога, и это означало бы «становиться Богом». Вот что, согласно мысли греческих отцов, означаетtheosisчеловека.

Из этого следует, что, хотя природа человека онтологически предшествует его личностности, как мы уже отметили, человек призван предпринимать усилия, направленные на то, чтобы освободить себя от необходимости собственной природы и вести себя во всех отношениях так, как если бы личность была свободна от законов природы. Говоря о практической стороне дела, такое значение отцы придавалиаскетическомуусилию, которое они считали необходимой составляющей всего человеческого существования, независимо от того, является человек монахом или живет в миру. Без попыток освободить личность от необходимости природы невозможно быть «образом Бога», поскольку в Боге, как мы отметили выше, лицо, а не природа, является причиной того, что Он есть таков, каков есть.

Поэтому суть антропологии, являющейся следствием тринитарного богословия каппадокийских отцов, заключается в значимости личностности в человеческом существовании. Каппадокийские отцы дали миру самое драгоценное понятие, которым он обладает:понятие личности как онтологическое понятие в высшем смысле этого слова.Поскольку это понятие стало, по крайней мере в принципе, не только частью нашего христианского наследия, но также и идеалом нашей культуры в целом, целесообразно было бы вспомнить, что именно составляет его содержание и значение, как об этом пишут в своих богословских трудах каппадокийцы.

(а) Как явствует из трактовки личностности в отношении Бога, отраженной в трудах каппадокийских отцов, личность не вторичное, а первичное и абсолютное понятие в существовании. Нет ничего более священного, чем личность, поскольку она составляет «способ бытия» Самого Бога. Личность нельзя принести в жертву или подчинить какому бы то ни было идеальному, какому бы то ни было нравственному или естественному порядку, какому бы то ни было интересу или цели, даже самой священной. Чтобыбыть воистинуибыть самим собой,вы должны быть личностью, то есть вы должны быть свободны от всякой необходимости или цели и быть выше такой необходимости или цели — естественной, нравственной, религиозной или идеологической. Смысл и ценность существованию дает личность как абсолютная свобода.

(б) Личность не может существовать в изоляции. Бог не одинок; Он естьобщение.Любовь не чувство, эмоция, рождающаяся от природы, как цветок от дерева. Любовь — этовзаимоотношения;это свободное выхождение за пределы самости, ломка воли,свободноеподчинение воле иного. Именно иной и наши взаимоотношения с ним дают нам нашу идентичность, нашу инаковость, что делает нас тем, «кто мы есть», то есть личностями; ибо, будучи неотъемлемой частью отношений, которые обладают онтологической значимостью, мы появляемся какуникальныеинезаменимыесущества. Таким образом, именно этим объясняется наше бытие, а также то, что мы — это мы, а не кто–то еще, — нашей личностностью. Именно в этом состоит «причина», логос нашего бытия: в отношениях любви, которая делает нас уникальными и незаменимымидля иного. Логос,которым объясняется бытие Бога, — это Его уникально любимый Сын, и именно посредством этих отношений любви Бог также, а точнее Богpar excellence,появляется как уникальный и незаменимый, будучи предвечно Отцом единородного (monogenes) Сына. Вот в чем состоит пафос святоотеческой идеи личности.Raison d'être, logos tou einaiбытия всякого человека, что всегда искала греческая мысль, заключен не вприродеэтого человека, но вличности, в идентичности, созданной свободно любовью, а не необходимостью его самосуществования. Как личность вы существуете, пока любите и любимы. Когда вас рассматривают в качестве природы, вещи, вы умираете как особая идентичность. И если ваша душа бессмертна, то к чему это? Вы будете существовать, но без личностной идентичности; вы будете вечно умирать в аду безымянности, в гадесе бессмертных душ. Ибо природа сама по себе не может дать вам существования и бытия абсолютно неповторимой и особенной идентичности. Природа всегда указывает на всеобщее; а вот личность является охранительницей уникальности и абсолютного своеобразия. Поэтому бессмертие души, даже если оно включает в себя существование, не может включать в себя личностной идентичности в истинном смысле слова. Теперь, когда мы знаем, благодаря святоотеческому богословию личностности, как существует Бог, мы знаем, что действительно означает существовать как особенное существо. Как образы Бога мы личности, а не природы: не может быть никакого образаприродыБога, и не было бы благом для человечества быть поглощенным божественной природой. Только когда в этой жизни мы существуем как личности, мы можем надеяться на то, что будем жить вечно в истинном, личностном смысле слова. Это означает, что то, что относится к Богу, точно так же относится и к нам: личностная идентичность может возникнуть только из любви как свободы и из свободы как любви.

(в) Личность есть нечтоуникальноеинеповторимое.Природа и биологический вид продолжаются бесконечно и являются заменимыми. Индивиды, взятые в аспекте природы или вида, никогда не являются абсолютно уникальными. Они могут быть подобны друг другу; их можно составить из разных элементов и разложить на составляющие; их можно соединять с другими, чтобы произвести те или иные результаты или даже новые биологические виды; их можно использовать для достижения определенных целей — священных или нет, значения не имеет. Напротив, личность невозможно воспроизвести или размножить как биологический вид; она не может быть составлена из тех или иных элементов или разложена на составляющие, соединена с другими или используема для какой бы то ни было цели — даже самой священной. Кто относится к личности таким образом, тот автоматически превращает ее в вещь, тот разлагает и приводит к небытиюличностное своеобразие.Если человек не считает своего ближнего образом Богав этом смысле, то есть личностью, то он не может считать его истинно вечной идентичностью. Ибо смерть сводит всех нас в одну безликую природу, обращая нас в субстанцию, или вещи. Идентичность, которая не умирает, дает нам не наша природа, но наши личностные отношения с бессмертной личностной идентичностью Бога. Только тогда, когда природа ипостасна, или личностна, как в Боге, она существует истинно и вечно. Ибо только тогда она обретает уникальность и становится неповторимым и незаменимым своеобразием в том «способе бытия», который мы находим в Троице.