Обычное определение параллакса таково: это видимое глазу смещение объекта (изменение его положения по отношению к фону), вызванное изменением в положении наблюдателя, которое обеспечивает новое направление взгляда. Философский поворот, который здесь, конечно же, должен быть добавлен, состоит в том, что наблюдаемое различие не является просто «субъективным», вследствие того что один и тот же объект, находящийся «где–то рядом», наблюдается из двух различных мест или точек зрения. Скорее, как выразился бы Гегель, субъект и объект внутренне «опосредованы», так что «эпистемологическое» изменение точки зрения субъекта всегда отражает «онтологическое» изменение в самом объекте. Или, говоря лакановским языком, взгляд субъекта всегда уже вписан в сам воспринимаемый объект в виде его «мертвой точки», т. е. того, что «в объекте превышает его самого»; точки, из которой сам объект возвращает взгляд. «Находится эта картина, конечно, в моем глазу. А я — я нахожусь в картине»[15]: первая часть этого высказывания Лакана определяет субъективацию, зависимость реальности от ее субъективного конституирования, тогда как вторая его часть служит материалистическим дополнением, вновь вписывая субъекта в его собственный образ в виде пятна (объективированная соринка в его глазу). Материализм — это не прямое утверждение моей включенности в объективную реальность (такое утверждение предполагает, что моя позиция высказывания — это позиция внешнего наблюдателя, который способен ухватить всю реальность). Материализм заключается, скорее, в рефлексивном повороте, посредством которого я сам оказываюсь включенным в картину, конституированную мною. Это рефлексивное короткое замыкание, необходимое УДВОЕНИЕ себя как находящегося внутри И вовне своей собственной картины, свидетельствует о моем «материальном существовании». Материализм означает, что реальность, которую я наблюдаю, никогда не бывает «целой» — не потому, что значительная часть ее ускользает от меня, а потому, что она содержит пятно, мертвую точку, которая свидетельствует о моей включенности в нее.

И эта структура наиболее очевидна в случае лакановского objet petit а[16], объекта–причины желания. Тот же самый объект может внезапно превратиться в объект моего желания: то, что для вас является обычным объектом, для меня — средоточие моих либидинальных инвестиций, и это изменение вызвано неким непостижимым X, je ne sais quoi[17] в объекте, которое невозможно связать ни с одним из его особых свойств. Objet petit а можно, таким образом, определить как чистый параллаксный объект: с изменением положения субъекта меняются не только его очертания; сам он существует — его присутствие может быть замечено — только тогда, когда картина рассматривается с определенной перспективы. Точнее, объект а служит самой ПРИЧИНОЙ параллаксного разрыва, того непостижимого X, который навсегда ускользает от символического схватывания и тем самым порождает множество символических перспектив. Парадокс состоит в следующем: именно в тот момент, когда появляется чистое различие — различие, которое больше не является различием между двумя позитивно существующими объектами, а представляет собой минимальное различие, которое отделяет один и тот же объект от самого себя, — это различие «как таковое» непосредственно совпадает с непостижимым объектом: в отличие от простого различия между объектами чистое различие само по себе является объектом. Поэтому еще одним названием параллаксного разрыва служит минимальное различие, «чистое» различие, которое не может основываться на положительных субстанциальных свойствах. В «Подлинных образцах» Генри Джеймса художник–рассказчик соглашается нанять обедневших «подлинных» аристократов — майора и миссис Монарк в качестве моделей для своих иллюстраций к одному дорогому изданию. Но хотя они и являются «подлинными образцами», их изображения кажутся ненастоящими, и потому художнику приходится все больше опираться на довольно вульгарную пару — дешевую натурщицу из кокни мисс Черм и скользкого итальянца Оронте, которым намного лучше удается подражать позам представителей высшего класса… Не служит ли это образцовым примером непостижимого «минимального различия»?