Обычное определение параллакса таково: это видимое глазу смещение объекта (изменение его положения по отношению к фону), вызванное изменением в положении наблюдателя, которое обеспечивает новое направление взгляда. Философский поворот, который здесь, конечно же, должен быть добавлен, состоит в том, что наблюдаемое различие не является просто «субъективным», вследствие того что один и тот же объект, находящийся «где–то рядом», наблюдается из двух различных мест или точек зрения. Скорее, как выразился бы Гегель, субъект и объект внутренне «опосредованы», так что «эпистемологическое» изменение точки зрения субъекта всегда отражает «онтологическое» изменение в самом объекте. Или, говоря лакановским языком, взгляд субъекта всегда уже вписан в сам воспринимаемый объект в виде его «мертвой точки», т. е. того, что «в объекте превышает его самого»; точки, из которой сам объект возвращает взгляд. «Находится эта картина, конечно, в моем глазу. А я — я нахожусь в картине»[15]: первая часть этого высказывания Лакана определяет субъективацию, зависимость реальности от ее субъективного конституирования, тогда как вторая его часть служит материалистическим дополнением, вновь вписывая субъекта в его собственный образ в виде пятна (объективированная соринка в его глазу). Материализм — это не прямое утверждение моей включенности в объективную реальность (такое утверждение предполагает, что моя позиция высказывания — это позиция внешнего наблюдателя, который способен ухватить всю реальность). Материализм заключается, скорее, в рефлексивном повороте, посредством которого я сам оказываюсь включенным в картину, конституированную мною. Это рефлексивное короткое замыкание, необходимое УДВОЕНИЕ себя как находящегося внутри И вовне своей собственной картины, свидетельствует о моем «материальном существовании». Материализм означает, что реальность, которую я наблюдаю, никогда не бывает «целой» — не потому, что значительная часть ее ускользает от меня, а потому, что она содержит пятно, мертвую точку, которая свидетельствует о моей включенности в нее.

И эта структура наиболее очевидна в случае лакановскогоobjet petit а[16],объекта–причины желания. Тот же самый объект может внезапно превратиться в объект моего желания: то, что для вас является обычным объектом, для меня — средоточие моих либидинальных инвестиций, и это изменение вызвано неким непостижимым X,je ne sais quoi[17]в объекте, которое невозможно связать ни с одним из его особых свойств.Objet petit аможно, таким образом, определить как чистый параллаксный объект: с изменением положения субъекта меняются не только его очертания;сам он существует — его присутствие может быть замечено — только тогда, когда картина рассматривается с определенной перспективы.Точнее, объектаслужит самой ПРИЧИНОЙ параллаксного разрыва, того непостижимого X, который навсегда ускользает от символического схватывания и тем самым порождает множество символических перспектив. Парадокс состоит в следующем: именно в тот момент, когда появляется чистое различие — различие, которое больше не является различием между двумя позитивно существующими объектами, а представляет собой минимальное различие, которое отделяет один и тот же объект от самого себя, — это различие «как таковое» непосредственно совпадает с непостижимым объектом: в отличие от простого различия между объектамичистое различие само по себе является объектом.Поэтому еще одним названием параллаксного разрыва служитминимальное различие,«чистое» различие, которое не может основываться на положительных субстанциальных свойствах. В «Подлинных образцах» Генри Джеймса художник–рассказчик соглашается нанять обедневших «подлинных» аристократов — майора и миссис Монарк в качестве моделей для своих иллюстраций к одному дорогому изданию. Но хотя они и являются «подлинными образцами», их изображения кажутся ненастоящими, и потому художнику приходится все больше опираться на довольно вульгарную пару — дешевую натурщицу из кокни мисс Черм и скользкого итальянца Оронте, которым намного лучше удается подражать позам представителей высшего класса… Не служит ли это образцовым примером непостижимого «минимального различия»?