– Но как эти люди из уютных кофеен, в старомодных галстуках брали на себя такую ответственность за игры с гильотиной?

– А у них была санкция того самого, им известного слова«революция».

Странно незамечаемая вещь: что, устраивая революции, люди не знали, что делают, – но в России XX века они ужезналииз истории, что это так называется! И они стали превращать революцию в технологию. Между прочим, в превращении революции в технологию основополагающая фигура Троцкого. Слово более не озадачивает – слово инструктирует. Все, что нужно сделать, делается технически. В первой после Октябрьской революции азбуке ее первой строчкой была:мы не рабы, рабы не мы!Но гениальным образом в эту фразу заложено: мы свободны в меру того, что рабы – не мы. «Вот где таилась погибель моя!» – сказал бы вещий Олег.

Упрощая: в русской революции, уже зная, что мы ее делаем, мы отменили прошлое, а настоящее провозгласили будущим. И в действие вступил гибельный вариант неоконченной революции, постепенно развернувшийся на всю планету.