– Вернусь к образу века: почему мы вправе говорить о конце и его концом определять начало? Когда и чем начался XX век? В 1905 году:E = mc², современным первой русской революции. Событие чисто русское, но невероятное даже для России, тем более для Мира. Священник в столице ведет рабочих, молящих царя за них заступиться! В пределах общественного устройства Империи событие, от которого веет иконописью, слепотой, чем угодно. Но расстрел иконы превратил ее в революцию.

Из того и другого выйдет двоякое движение феноменов этого века,тоталитаризмаинаукократии, навстречу друг другу. Они сродни в чем-то исходно-конечном. Беспредельное расширение власти человека, ставшего вдруг зависимым от плодов совершаемого, вышедших из-под контроля.

Катастрофы с наукой происходят оттого же, что с властью, – когда та или другая становятся вездесущими и все включающими. Когда у них исчезают четко обозначенные, пускай подвижные, нопределы. Границы, творимые обществом, с его человеческим пространством и масштабом. В XX веке с наукой произошло то же, что с властью! При сближении этих двух сил новая функция и масштаб могущества науки привели к потере автономии, к огосударствлению. Это делает невозможным отступление в этой сфере. Человек уже не может наложить запрет на движение науки, тем более что оно стало прикладным даже в сфере, где о прикладном прежде не было речи, как математика. Укорочение сроков превращения в технологию и внедрения в повседневность, при акценте разрушительных свойств.

Или тоталитаризм. В обоих случаях человек втягивается в такое распорядительство результатами собственных действий, которое обрекает на беспомощность в отношении к жизни.

Почему так стало в XX веке? Связь двух явлений загадочна. До поры они кажутся параллельны, как вдруг в неких точках сливаются воедино. Причем точки тоталитарные и антитоталитарные! Человекоубийственная Бомба родилась из антифашизма ученых, из космополитического сплочения людей Европы и Америки против наци.

А чем кончился век с точки зрения, которую мы разбираем? В равной мере можно сказать, что смертью Сахарова, можно сказать, тем, что рухнула Берлинская стена, – или что XX век кончился американской войной в Заливе. В любом случае мы выходим на ту же двойную связь, где проблема власти как таковой перекрещивается с властью научных открытий.

И сосредоточивается на свойствах человека: рода человек и отдельного человека. Человек в его огромных скоплениях стал беспомощным перед результатом собственной деятельности. Зато многое обновляется вследствие поступков отдельного человека. Прочитай страничку-другую из воспоминаний Сахарова!

– Многих шокирует его защита Теллера[82]от морального бойкота либеральных американцев.

– Позиция Андрея Дмитриевича основана на своего родабифуркационном фатализме. Раз уж стороны вступили на ядерную тропу, им нужно дойти до известного предела. Чтоб было ясно и тем, и нашим, что нет шансов на военное торжество своей системы. Каждой стороне следовало дойти до предела, чтобы стало ясно: никто никого уничтожить не сможет. Теллер довел США до рубежа, при котором победа нашей стороны в любой форме исключалась. А Сахаров в СССР делал невозможным, чтобы этот перевес в силах, это могущество не досталось в руки тех на Западе, которые рискнут его применить. Равновесие стало достижимо только на запредельно высоком уровне вооружений, и это вошло в фазу осознания. Только теперь в ранее закрытую ситуацию может вложиться человек – его гражданский поступок, его подвиг, его новый тип морального поведения. Хотя заявление Сахарова шокирует. Пожалуй, это самое шокирующее, что есть в его воспоминаниях.

Хорошо видна связь тоталитарности с патриотическим подвигом. Дела мира с военными, которые распоряжаются всем. Человек чистой науки создает средства человекоуничтожения – и буквально седеет в нетерпеливом ожидании успешного испытанияБомбы! Нуждается в ободрении военных накануне успеха, хотя сам не лишен человеколюбия. Больше всего в тот момент Сахаров сосредоточен на успехе ядерных испытаний, и иначе быть не может. Но может ли человек, создавший удивительные инструменты познания Мира, полагаться на эти инструменты? Заменят ли они интуицию, которая, в свою очередь, зависит от того, остается ли он человеком в будничной жизни?