– Ладно, довольно о большевиках, поговорим о добропорядочных людях – о кадетах. 1905 год: октябрь, царский манифест. России обещаны свободы. В стране впервые появляе тся правительс тв о, ко торого она не имела (до того министры отдельно докладывали императору). Возникает партия конституционалистов-демократов, которая ради полуграмотной России зовет себя Партией народной свободы. Большевики, и я сам когда-то, называли ее «буржуазно-помещичьей». Но это была именно партия интеллигенции.

Впервые в России интеллигенты создали партию, которую слышит народ и которая не безразлична для придворной камарильи, царя и правящих верхов. Боже мой, дожили! В ней академик Вернадский, в ней такие люди, как Андрей Иванович Шингарёв, как Дмитрий Иванович Шаховской, светлые умом и сердцем. Во главе ученик Ключевского и действительно крупный историк Павел Милюков, многое понимающий. А что происходит? Партия возникает в 1905-м, в дни первой русской революции, и уже в 1917-м фиаско! Перевести революцию в продуктивную и некровавую реформу чудовищно трудно, революция этому сопротивляется. Одно из главных свойств революции – ее тяготение к самоувековечению.

Но меня занимает другое: почему интеллигенции не удалось? Почему конституционные демократы оказались бессильны по отношению к власти, которая поначалу их испугалась? Кстати, испугалась чего? Сперва готова была пойти на серьезные уступки по отношению к кадетам, может быть, призвать их к власти. А то и в будущем, в рамках монархии им власть передать – когда волны революции накатывались на империю особенно мощно. Почему рассчитывали и почему ничего не вышло?

Вот партия интеллигентов – она слышима, видима, очень влиятельна. Царь и его окружение в июне 1906-го разгоняют первую Думу – кадеты отвечают на это знаменитым Выборгским воззванием. Призывом к населению Российской империи не поставлять правительству солдат и не платить налогов – сокрушительнейший призыв. Но уже в сентябре от него отказываются! Думаю, здесь роковой момент, когда партия интеллигенции потеряла шанс стать действительно партией народной свободы. А ведь историк Павел Николаевич Милюков мог ожидать, что правительство, столкнувшись с таким призывом, если не капитулирует, то пойдет на решающие уступки. Что ж, пробуй, испытывай. А раз не способны пробовать, тогда что? Одним из несчастий кадетов, по моему убеждению, стало лидерство Милюкова. Некоторым даже знание истории идет во вред.

Любопытный момент: в декабре 1905-го года издан избирательный закон. Давая привилегии имущим классам, он отвалил существенную долю крестьянам. В надежде на их монархические чувства, но и не без расчета на то, что кадеты в крайнем случае привлекут крестьян на свою сторону. А крестьяне к кадетам не пошли! Они создали в Думе свою фракцию, и появилисьтрудовики. В ответ на проект кадета Герценштейна (довольно разумный: часть помещичьих земель конфисковать за выкуп, раздав крестьянам) крестьянин-монархист сказал: нет! Земля Божья, значит – ничья!

И оказалось, что русские интеллигенты, сформировав партию, очутились вне народа и в глазах властей стали бессильными. А пытаясь было перед концом монархии стать влиятельной силой, интеллигентами уже не были, считаясь ими по биографии. Недавно я перечитывал книгу воспоминаний Шульгина, великолепная книга. Там его разговор с Милюковым уже во времена Прогрессивного блока, – 1916 год, дело к концу. Шульгин тому говорит: а есть у нас хотя бы черновые наметки состава будущего правительства? Милюков ему: нет, это неудобно. И Шульгин – монархист, националист, но разумный человек, ему говорит: что же будет, раз мы неспособны даже об этом договориться заранее?

Интеллигенты себя потеряли, не уходя. Роль-то они и далее играли, но не свою роль, перестав быть собой. Их поражением мы сегодня примеряемся к нашей действительности. Раз вступил в плоскость политического существования, взял на себя отсюда проистекающие обязательства – обернись назад, взгляни на чужие опыты и учись! Если у тебя нет прошлого, ты безнадежен. Вот мой политический итог: если нет прошлого, ты безнадежен. Если не в состоянии сказать – пусть все наши живые мертвые воскреснут, – ты безнадежен.