– Понимаешь, важно затронуть неклассическую ситуацию, идущую от России. Которая, с одной стороны, втягивает в себя Азию, а с другой – заново перешагивает европейские пределы. Это русское перешагивание не в последнем счете, но определенно дало Гитлера. Потому что Гитлер тоже своеобразная «революция сверху», в ответ на русскую революцию.

Первый срез во времени классический: где он себя завершает? К концу XIX века в классическом западном варианте проясняется темаальтернативы: остановить революцию не означает утопить в крови, обезглавить уничтожением лидеров, выводом активных сил общества за пределы жизни. Это значит предъявитьальтернативуреволюции как новуюнормусуществования. В Европе это сложилось, поскольку были пространственный задел и временной. Но здесь, в российском пограничье, пошло встречное уплотнение. С одной стороны, альтернатива революции нам не дается. С другой стороны, предальтернативы возникают и исчезают, не доводимые до конца. Неклассическая революция ведет к ужасающей по жертвенности и безумству растрате человеческих существований. Историческое «прежде времени» (свойственное революциям как таковым) здесь добавочно уплотняется в сжатые сроки.

– Ну а конкретно в данном случае, погибшая альтернатива для тебя – НЭП?

– Конечно, и НЭП, и 1934-й, и первые послевоенные годы. Что такое НЭП, не превратившийся в «нэповскую Россию»? Вся эта конструкция может быть целиком поднята на свет, как топографическую карту поднимают, с помощью одного «Чевенгура» Платонова. Или 1934 год, первая оттепель. Сталинское умиротворение, которое перейдет в большой террор 1937-го, поскольку не доросло до нормирующего себя политического строя. Хотя тот, казалось, был на пороге многого, включая конституцию 1936 года. Не распознав альтернативного, что приближалось, не понять и террора.

Бухарин попытался было очеловечить сталинский результат, сперва сделав его своим, – иначе не очеловечишь. Не очеловечив, не сделаешь антифашистским – и на этом все завязалось. Квадратура круга не его одного: левые Запада и Бухарин в этом смысле одно и то же. Что стояло перед человеком, который ощущал неприемлемость всего, что мы условно зовем «сталинским режимом»? Бухарин, заметь, не принял каменевского[92]: «пусть меня забудут»! Не мог по натуре. Он наивно мыслит себя другим. Такой человек, если заведомо не может вести борьбу в формах легальной оппозиции, поставлен перед выбором: либо подполье, насилие, террор, либо полная капитуляция и разоружение. Для Бухарина не возможно ни то ни другое. В СССР не нашлось тираноубийцы! Сравни с Германией, где идет упорная подготовка покушений на Гитлера. Заговор тянется из года в год. И притом, что в него вовлечена значительная часть немецкого генералитета, никто не предал другого.