– Заново перечитываю Чернышевского, из которого Ленин вышел. «Перепахал» его Чернышевский или не перепахал? Воспоминания об этом Валентинова[48]достоверны, хотя и его произведение странное. Я должен Ленина понять. Один из ключей к пониманию Ульянова, что он человек, которого русский XIX век преследовал по пятам. Внутренне и сквозь всю его жизнь. Единственного среди всех им собранных в партию. И туда, в прошлый век, этот человек перед смертью тянулся.

Тогда шли в судьбу, разбиваясь попарно. Представить духовную биографию Маркса без того, что он провел жизнь в диалоге с Гегелем, невозможно. Моя гипотеза – что Ульянов всю жизнь в диалоге с Рахметовым Чернышевского. У Ленина нет «домарксистского» периода биографии, его сознательная жизнь сразу в паре – Чернышевский и Маркс. Чернышевский стал для Ленина инструментом экзистенциальной настройки Маркса. Русский XIX век помог мне это увидеть.