– То есть мы всё объясняем историей России как некой субстанцией, которая развивается в евразийском пространстве посредством народа? У Ленина было другое видение, по-моему.

– Но в данном случае Ленин наследует не европейскую традицию. Он наследует поражение русскогоантисамодержавного европеизмаXIX века. Напомню, что со времен Петра, условно, идет верхушечная самодержавная модернизация тела России.Самодержавный европеизмдал искомый результат? Нет. Тогда против него выступил европеизмантисамодержавный.

Чересчур велика российскаятрадиция недостаточностивнутри любого процесса. С петровских времен развитие в России шло в обратной перспективе –прогресса, ведущего к рабству. Неважно, самодержец или антисамодержец – рабство в России не остаточное явление, а возобновляемый итог. Этот обратный ход Ленину ясен уже в начале, в теме «пережитков крепостничества». Ленин идет через внутренний кризис к перемене модели России, где все эти «пережитки» им пережиты. Они для него плотный гибрид нового крепостничества, который сжимает, деформирует, обкрадывает развитие, не давая ему стать буржуазным. Не введя этот фактор, о ком говорить? В нем собственный мотив Ленина.

– Надо говорить о том, на каком этапе он распознал свою задачу/

– Именно. Внутреннюю трудность с народничеством Ленин превратил в сверхзадачу. Которая то уходила из его рук, то снова в нем обновлялась. Ею человек Ленин движется вперед. Классичность его марксизма стимулирует препятствие – емунадоуйти от идеологии народничества. Но как ему уйти от народничества как проблемы? Разве она бессмысленна? Разве его догадка не составляет его преимущества?

Преодолевая трудность, он выходит на свою концепцию насаждения капитализма сверху, чем прежде в России занималось самодержавие. Ленин пытается свергнуть самодержавие, чтоб двинуть вперед буржуазную тенденцию, закладывая «сверху» ее фундамент. Кого принеся в жертву? Крестьянина-патриота, да.

Потом возникает 1905 год, когда теорией земельной ренты Ленин получает от Маркса теоретическую санкцию. Не меньшей силы, хотя совсем другого свойства его интеллектуальный стимул – Столыпин. Раз уж мы, революционеры, проиграли крестьянскую буржуазную революцию, то, может, Столыпин расчистит нам путь? Но втайне Ленин уверен, что все-таки Столыпину не удастся. Тому и не удалось.

Мы рассматриваем ход его мысли, связанный с природой его лидерства. Я бы назвал текст:«Ленин. Формирование большевистской харизмы».1905 год пришел будто в подтверждение его правоты. С другой стороны – через партию, на которой сосредоточены его усилия. В привязанности к этой идее получают разрешение оба момента: преодоление интеллектуальной трудности и проблема личностного самоутверждения.

– Чем больше он видел трудностей, тем больше он ими питался.

– Этим питались и его взлеты, и его мания монопартийности, которая все нарастала. Личная сосредоточенность на партийных делах, которые для Ленина несли в себе развязку всем ценностям. И всякий раз циклизм Чернышевского возникает в новых формах. Циклизм Чернышевского был его утопией, политической ошибкой: сделав дело, уйдите – за вами придут другие! А Ленину приходилось самообновляться. Самообновляется лидер – меняется компартия, меняются люди. Но с другой стороны, меняется и природа трудностей. Трудности военного коммунизма в этом смысле станут чрезмерными для его лидерства.