– Есть два выхода из революционного взлета. Один – когда люди ощущают, что пережили великую трагедию. Второй – когда прошлое убило в человеке способность воспринимать происшедшее с ним и с другими как трагедию. Тогда на месте истории рисуют комиксы, с хорошим гонораром за комикс. Теперь эти комиксы нам предлагают как духовный опыт «России, которую мы потеряли» – почему? Потому что эпохи искореняли в нас чувство трагического, убивали трагедию. Фальсификация в образах величия, в образах всемогущества, в образах присутствия в истории, ежедневно связанная с фигурой Сталина, стерла из нас чувство трагического. И в тот момент 1980-х, когда стало возможно и дóлжно воспринять как человеческую трагедию все прошлое – и революцию, и сталинское время, и капитуляцию советских 1960-х, – мы из трагедии дезертировали. Всей страной. Культура интеллигенции не сработала.

– Молодая история – история больших чисел, а трагедия – гибель, это сложно.

– Нет, сложно – пустой звук! Для этого нужна была философия истории. Для этого нужны мы сами. Должен был появиться новый интеллигент, который догадается, что без прошлого ему не жить. Что у него затруднение с прошлым, и нужна помощь, чтобы преодолеть препятствие. А если интеллигент препятствий не ощущает, он выдаст апологетическую либо разоблачительную подделку. Банальщину, комикс… Потому важно найти слова, с помощью которых опознаешь свою трудность. Та к начинается понимание – ты нашел слова и опознал свою трудность, как я свою, и на этой почве мы встретились.

Один мой молодой друг – они же так уверены в себе, эти мальчики 1960-х, – пришел мне рассказать, какой Чернышевский паршивец и как плохо для нас это кончилось! Я ему тихо: допустим, ты прав. Сделай только одно допущение: они были люди, как ты. И как ты, как все мы, не могли знать ничего из того, что другие узнают через 50 лет. Я требую сперва признать, что они были люди! Неведение – вот признак человечности.

21 сентября 1993-го было еще только покушение на спорные конституционные привилегии. Позднее, когда Белый дом окружили «спиралью Бруно», выключив в нем свет, телефоны, отопление и клозеты, это стало покушением на человеческое достоинство. Вслед за чем сразу перешли в третью фазу – покушений на человеческую жизнь. Мне важно показать, что в Кремле шли к этому бессознательно, и я говорю: тем страшнее. Тем страшней.