– В вопросе о перманентной революции, кто к кому пришел – Ленин к Троцкому или наоборот?

– Есть вопросы, ответ на которые ведет к тому, что череп могут проломить альпенштоком. Вопрос, где пролито много чернил и много крови. Отдадим себе отчет в исходных вещах, известных грамотным марксистам: перманентная революция – Марксово понятие. Таково представление Маркса о революции вообще.

Перманентность ее не в том, что революция вечна, как жизнь на Земле. Она в том, что революция, имея начало – а стало быть, иконец, – развивается внутри себя по восходящей линии. Классические великие революции многоэтапны. Каждый ее этап является, в важном смысле, отрицанием прежнего ее этапа. Они не взбираются вверх со ступеньки на ступеньку – они свои ступени «отстреливают». Главную предпосылку революция творит из себя, собственным ходом движения. Если после Французской революции утвердился капитализм – кстати сказать, не только во Франции, – то это общеевропейский результат. И не Франция в наибольшей мере воспользуется результатами своей революции, а соседка Англия, получив толчок к развитию капиталистической машинерии.

Капитализм, который утверждается в результате революции, – не капитализм, что развивался дотоле! Иначе революция была бы анархической бессмыслицей. Постреволюционный капитализм приобретает свойства, которых не получил бы эволюционным путем. Капитализм первоначального накопления не превратился бы в свободный капитализм на основе крупного машинного производства, не будь превращений, какие произвела революция, затронув все отношения между людьми.

Стало быть, главная предпосылка революции содержится в ее собственном ходе. И результат – не триумф протестующей массы, а нечто иное: новая норма развития, которую революция сотворила собой. Какой будет норма – вопрос борьбы. Но перманентная революция не в том, что внутренние противоречия неразрешимы внутри страны и их следует разрешать внешней силой: представление упрощенное, хотя его навязывали Троцкому, и в определенном смысле оно ему не чуждо. Вопрос о перманентной революции – это вопрос о том, каким образом ее движение даст ход созданию новых типов деятеля, новых характеров. И в какой мере революционное пересоздание далее сумеет быть нормализовано. Введено в русло работающейнормальности.

То и другое не может иметь узко внутренний характер. Поэтому концепция перманентной революции – не вопрос о том, что власть пролетариата в России приходит к конфликту с интересами русского крестьянства, – власть пролетариата в России пришла в конфликт с интересами самого пролетариата. Более того, она пришла в конфликт с интересами самой России! Любая революция слишком избыточна для одной страны, даже столь большой, как Россия.

В основном движении, в ее главной работе революция неизбежно выплеснется за пределы страны. Классические революции обладают даром экспансии, их поприще – поле всего Мира. С этой точки зрения великие революции непременно мировые. Французская революция по-своему также была революцией мировой.

Но тут и опасность: революция не может себя остановить. Она стремится к безостановочному движению. Это порождает тяжкие аномалии и человекоубийство в ходе самой революции. Термидор, понятый как модель, есть необходимейшая фаза революции. Общий итог революции в огромной мере зависит от ее термидора. Вопрос: кто его осуществит? Каким будет термидор, зависит от масштаба людей, которых революция вынесла на поверхность, пускай даже в качестве контрреволюционеров! Хрестоматийный пример – без якобинского размаха Французской революции не было бы Наполеона.

И смысл идеи перманентной революции – в осознании своей революции как мировой, для перевода революционного дела в нормальную жизнедеятельность людей. Перманентная революция равно работает со своим началом и с ее концом – и даже сусловиямисвоего прекращения. С этой точки зрения «самотермидорианец» Ленин позднего этапа жизни более, чем Троцкий, был лидером перманентной революции. Как ни странно это выглядит на первый взгляд.