– Ты не думаешь, что столыпинская статья против аккумуляции земли в руках одного человека фактически закон против кулачества? А ведь большевики твердили, что кулачество Столыпин хотел укрепить.

– Если не ошибаюсь, эта статья уже была в Указе 9 ноября и определенно имеется в законе 1910 года[64]. Что любопытно? На принятии мер против концентрации земель в руках немногих настаивали сами губернаторы столыпинской администрации, те, кто контролировал ход реформы на местах. Закон предусматривал для основных губерний запрет на переход укрепленных, то есть уже выделенных из общины земель, в размерах более шести наделов в одни руки. Мера, направленная против роста силы и влияния кулачества на селе.

– Как это согласуется с намерением Столыпина «делать ставку на кулака»?

– Выражение очень неточное, хотя и я его употреблял. Идея Столыпина состояла в превращении крестьян не в кулаков, а в собственников. При этом он ориентировался на идеал «крепкого» хозяйственного мужика. Который дорожит своим, извлекает из него максимум, а тем самым заинтересован в незыблемости порядка.

Но идея-утопия обратить Россию в страну мирных крестьян-собственников пришла в конфликт с реально шедшей в деревне капиталистической концентрацией земель. Административное разрушение общины подстегнуло развитие полубуржуазных отношений в деревне. Столыпинская реформа, будучи по замыслу аграрной реформой, имела вместе с тем политический характер. Отсюда неизбежные конфликты внутри ее политической модели. И тут в мышлении Столыпина появляется полицейская утопия развития. Административно разрушая общину, он думал административно же отрегулировать социальные перекосы этой ломки земле устройства. Отсюда странная попытка законодательно ограничить кулачество при одновременном расчете опереться на крепкого хозяина! Еще одна слабость модели.