– Мог ли Столыпин выйти из кризиса модели, резко скорректировав свою политику?

– Да, но для этого нужна была бы другая Россия, надолго переставшая быть революционной. И даже этого мало!

Заселение Зауралья потребовало таких перемен в инфраструктуре экономики России, которые можно создать только мощным стимулом развития в целом. Гершенкрон[65]считает, что толчок был – Россия накануне войны переживала самый бурный промышленный подъем за всю ее историю. Тогда надо проанализировать этот подъем, и не только исходя из показателей роста продукции. Был ли он связан с созданием массы рабочих мест, достаточной, чтобы принять людей из деревни? Предвоенный промышленный подъем был восстановительным. Его интенсивность связана с тем, что годы с Русско-японской войны и вплоть до 1910–1911-го были полосой кризиса и депрессии. Этот подъем стал циклическим подъемом, сдвинутым во времени.

Подъем был связан с модернизацией и ростом монополий – вещи, которые я исследовал специально. Но монополистическое перерождение промышленности содействовало не столько новому строительству, сколько финансовому освоению уже имевшихся производств. Считать это «индустриализацией» в тех масштабах, какие способны снять фактор аграрного перенаселения России, нельзя.

Говоря о столыпинской модели, мы видим ее неполноту. В нескольких отношениях будучи весьма радикальна (ломка и разрушение общины), она непоследовательна даже в проекте необходимых ей управленческих условий. А ведь Столыпин задумывал полное преобразование Руси, с исключением революции из народной жизни навсегда! Он преследовал амбициознейшую по масштабу и прочности результата цель – так? С этой точки зрения составные части его модели должны соответствовать замыслу полнотой, прочностью и масштабом. Но мы видим, что они этому не соответствуют.

Чего не хватало Столыпину для успеха модели? Не хватало земель, которые он мог дать крестьянам при выходе из общины. Не хватало времени на это преобразование. Не хватало сил для преодоления сопротивлений реформе – и сопротивления крестьянского, и сопротивления консервативных помещиков, сопротивления сил реакции и придворной камарильи. Но Столыпину еще не хватало и такой «мелочи», как благоприятных европейских условий. Для успеха реформы, конечно, требовалось, чтобы не было мировой войны 1914 года.

– Это не его вина.

– Но ведь мировая война не случайное несчастье. Элементы политики между собой связаны. И была альтернатива Ленина, крестьянская буржуазная революция в форме уравнительного аграрного переворота, с полной перестройкой государства. Ленинская модель также подразумевала преодоление сопротивления, но уже других сил. И главное, она по-своему учитывала европейские и мировые условия.