– К Октябрю мы имеем двуединую идею – «государства типа Коммуны» и «государственного капитализма». Эту санкцию на право взять власть Ленин выработал ходом мысли, прислушиваясь к голосам других и отстаивая свои убеждения. Но далее идет разрушение формулы. Возникнет глубокая и опасная трещина военного коммунизма.

Уже в 1918 году после Бреста Ленин фактически отказался от «государства типа Коммуны». Важный отказ для человека во главе партии и революции. Потому что не было, думаю, более кровной для Ленина, близкой ему идеи, чем советское государство-коммуна. Впрочем, отказ от идеи был неявным. Наоборот, «советское государство» объявили универсальной формой, непременной для рабочих движений и народов мира при всех условиях.

Отказ произошел в силу двух вещей. Гражданская война и интервенция требуют все подчинить целям военной схватки, отсюда – логика всеобщей национализации, осуществленная вопреки дооктябрьской программе большевиков. По Брестскому миру немцы требуют возвращения предприятий, принадлежавших немецким подданным и конфискованных в начале Мировой войны. Как отклонить их требования, не идя на конфликт? Иоффе[70]из Берлина телеграфирует Ленину, и Москва, быстро проведя декрет о всеобщей национализации, заявляет немцам: все уже национализировано! Но в революцию декреты имеют власть, их не скроешь – объявленное будет осуществлено.

Госкапитализм по Ленину предусматривал сеть рабочего контроля без экономического вмешательства. При всеобщей национализации рабочий контроль не нужен, нужен механизм распоряжения разрушенной Россией. Разруха – стимулятор централизации. Единое распоряжение управлением требует специалистов, а специалисты ждут повышенной оплаты. Заводы переходят от демократии к единоначалию – и формула ушла на задний план.

Государственный капитализм по Ленину после победы пролетарской революции виделся способом регулировать экономику, не вмешиваясь в саму жизнь в каждом доме и уголке страны. Но нет! В руки государства перешли не одни экономические регуляторы – перешло все в сфере промышленности, кредита, железных дорог. Гражданская война требует, чтобы деревня кормила город и армию. Вводится продразверстка, и идея госкапитализма становится практически неприемлемой. Октябрьская формула дала трещину, зато пришла победа в Гражданской войне – со всеми насилиями, от реквизиций до расстрелов, которыми та сопровождалась. Трещина раздвинулась в пропасть. Возникает испытание историей: есть военная победа, а что дальше? Что делать с победой, неясно. И победа ли она вполне, также ясно не до конца.