– Почему русские марксисты и, стало быть, Ленин и большевики, под конец встали на позицию уравнительного передела земель? Как вообще они, марксисты, посчитали такое возможным?

– Еще спроси – почему в этом вообще мог быть заинтересован крестьянин? И в какой мере это увязывается с такими вещами, как прогресс, модернизация, индустриализация?

Уравнительный передел земель – это огромная пертурбация. Вся крестьянская Россия обращается в единый участок земли и делится по трудовым единицам.

До реформы 1861 года крестьянство в России делилось на две группы: помещичьи и государственные крестьяне. Были другие, но эти две самые крупные. В пореформенное время казалось, что они сольются в одну крестьянскую массу – но это не так. Условия, на которых провели реформу, были разные, и в землевладении крестьян различия сохранялись. Были порайонные различия, различия условий освобождения в разных зонах. Кроме того, реформу провели таким образом, что помещичьи земли не обособили от крестьянских. А это совсем скверно.

Был русский либерал Кавелин[59]. Публицист умный, крупный. После смерти Николая одним из первых разработал проект освобождения крестьян, который опубликовал еще Чернышевский. Центральным моментом освобождения крестьян Кавелин выдвигал учет интересов помещиков. Но с целью исключить на будущее их антагонизм, мудро требовал обособить на местности земли одних от других. Наделяя крестьян землей, ясно отмежевать их земли от помещичьих. Реформу провели иначе: крестьянские земли вклинились внутрь помещичьих, помещичьи внутрь крестьянских и общинных земель.

Эти два момента: то, что крестьян освобождали всюду на разных условиях и что помещичьи земли вклинивались в крестьянские, создали конфликтную чересполосицу, тормозившую развитие деревни. Число населения росло, а площадь земель оставалась прежней. Крестьяне испытывали тесноту, попадали в зависимость от помещиков. Возникли суды помещиков и крестьян, возникала система натуральной оплаты, полукрепостная система «отработок» – долги отрабатывали трудом.

Сама по себе конфигурация землевладения стала острым, взрывчатым фактором аграрной жизни России. Чтобы пройти к общинному лугу, выпасу или лесу, крестьянин должен был идти через помещичьи земли. На ситуацию малоземелья крестьян накладывалась чересполосица и перепутанность отношений. Зависимость от помещиков создавалась и малоземельем, и межеванием земель.

Сильнее всего перепутанность отношений ощущалась в крупном помещичьем землевладении. У верхушки помещиков было больше земель, чем они в тех условиях могли рационально обрабатывать. Они сдавали их в аренду на натуральных условиях, невольно воспроизводя «барщину» – ненавистный способ эксплуатации, куда крестьянин снова оказался втянут. Он хотел выйти из этой ситуации. Как выражались тогда многие в России, вырваться из «земельного гетто». Но как из него выйдешь? Немногие могли выйти с помощью покупки и аренды земель на новых условиях. Для основной массы крестьян выходом виделась однократная ликвидация перегородок – всех и одним ударом.

Не забудем, что молодому Ленину аграрная реформа мыслилась в условиях России, гдесохранитсябуржуазная собственность, где пойдет процесс мобилизации земель теми, кто может вложить капитал в землю. В той России «черный передел» при уравнительном перераспределении привел бы к концентрации земель в руках владельцев из среды самого крестьянства. Шок уравнительности мог стать радикальным шагом вперед по пути буржуазного развития. Крестьянская революция на основе эгалитарной утопии (которую здесь можно назвать «народнической») имела бы итогом взрывную экспансию собственности на землю с капиталистической перестройкой агрокультуры.

Но почему в этом должны быть заинтересованы социал-демократы, марксисты? Этот пункт представлял для молодого еще Ульянова, становящегося Лениным, теоретическую трудность. Он должен был себя спрашивать: не перестаю ли я быть марксистом? Не возвращаюсь ли на народническую позицию? В чем его упрекал Плеханов и другие социалисты.

Укрепиться в позиции ему помогли «Теории прибавочной стоимости»[60]Маркса, которые Каутский опубликовал в 1905 году. С их теорией абсолютной земельной ренты и идеей преодоления монополии на землю. Ленин увидел, что крестьянская революция, производя уравнительный передел земель, ликвидирует докапиталистическую абсолютную земельную ренту. Теперь у него была теоретическая санкция Маркса, он мог открыто ввести эту позицию в ход рассуждения. Тогда Ленин пошел дальше и счел, что сама крестьянская революция – шаг вперед в общенациональном, общероссийском освободительном развитии.

Осознание этого шло у Ленина волнами. До 1917 года он искал здесь аграрное условие радикальной буржуазно-демократической революции в России. Не всякая буржуазная революция, говорил он, была крестьянской, но русская революция станеткрестьянской буржуазнойреволюцией. Мужик как сторонник радикального передела земель войдет в столкновение со всей структурой старой России – самодержавием и царизмом. Через потребность в аграрном перевороте крестьянство станет сторонником радикального сценария. Патриархальное крестьянство станет антимонархическим революционным крестьянством. При наличии рабочего класса и гегемонии пролетариата, катализаторов процесса, возникает новая комбинация – крестьянская буржуазная революция XX века.

Ленин допускал, что и результат такой революции будет парадоксален. Крестьянская революция может привести к власти левый блок социал-демократов и народников-трудовиков. Блок станет той властью, которая возникнет немедленно и произведет аграрный переворот. Что далее подстегнет развитие производительных сил и отношений радикально буржуазного типа. Вот что Ленин назваламериканским путем развитияРоссии – ликвидацию абсолютной земельной ренты властью левого блока.

Почему я называю это парадоксальным? В модели Ленина возникает сценарий, когда власти левого блока рабочих и крестьян придется защищать буржуазное развитие деревни! А значит, ипотерю собственностичастью крестьян, у которой нет средств хозяйствовать по-буржуазному.

Возникает конфликт, неясное противоречие! На III съезде партии РСДРП[61](об этом можно прочесть в моей статье в «Новом мире» «Из истории ленинской мысли»[62]) сторонники Ленина говорили, что после революции им придется уйти из власти – не могут же социал-демократы защищать буржуазное развитие с разорением массы крестьян! Додумывал Ленин вопрос этот до конца? Нет. По-видимому, считал, что история подскажет те или иные ходы. Но понимал ли он, что потеря собственности крестьянами приведет к тому, что они станут искать приложение рукам в городе – куда им еще деться? А город их не примет, так как европейская часть России перенаселена.

Аграрное перенаселение – это множество лишних рук в деревне. При старой агрокультуре привязанные к земле, они ведут стабильно полуголодное существование. Но после аграрного переворота это перенаселение либо найдет себе выход, либо оно взорвет ситуацию. Столыпин не только из имперских соображений сочетал в своей аграрной реформе ломку общины с отселением «лишних» крестьян в Сибирь, Среднюю Азию, Казахстан.

Первая русская революция сделала крестьянина революционным активистом. Темные мужики, вышедшие из крестьянских низов, вдруг заговорили языком народнической идеи «черного передела» – всеобщего поравнения земли. Революция стала спонтанным взрывом антиавторитарных основ русского властвования. Выступая палачом – преемником революции, Столыпин пытается решать ее задачи с позиций контрреволюции, не затрагивая целого. Обновить политическую структуру империи, дополнив самодержавие управляемой Думой и внеся изменения в аппарат исполнительной власти.

Серьезная контрреволюция – это не только идеология и политика, исходящая из общего интереса привилегированных классов. Это еще и политика, рассчитанная на управляемое эшелонирование задач, с рассредоточением их во времени и отрывом одной от другой. В этом важное условие успеха либо провала контрреволюционного проекта.

Ясно, что всеобщий передел земель более радикален, чем столыпинский проект. Но интересно, отчего в России он оказался и более реальным?

Для объяснения надо войти в микропроцессы аграрной жизни и в верхушечную политику власти. Столыпин решал ту же проблему, которую ставила революция, – двуединство отношений собственности и власти в России, но решал, сохраняя их двойственность. Поголовный переход крестьян на позиции собственника оказался невозможен. От него стартует будущая радикальная реакция на столыпинщину, с откатом к революции. В Октябре 1917-го ломка государственного строя соединится с поравнением земельной собственности. Эта угаданная Лениным логика процесса была введена им в русло деятельности партии (руководствовавшейся, кстати, радикально другим сознанием!). И аграрное выравнивание 1917 года стало успешной альтернативой к частичному выводу крестьян из общины.