На слѣдующее утро, мистеръ Робартсъ распростился съ своими знатными друзьями. Не весело было у него за душѣ. Половину ночи провелъ онъ безъ сна, раздумывая о томъ, что онъ сдѣлалъ, и стараясь успокоить самого себя. Едва успѣлъ онъ выйдти изъ комнаты мистера Соверби, какъ уже видѣлъ ясно, что, по истеченіи трехъ мѣсяцевъ, ему опять придется хлопотать съ этимъ векселемъ. Когда онъ вернулся въ свою комнату, ему припомнилось все, что онъ слышалъ про мистера Соверби, съ гораздо-большею ясностью нежели пять минутъ тому назадъ, когда онъ сидѣлъ въ его креслѣ, съ перомъ въ рукахъ, готовый подписать бумагу. Онъ вспомнилъ жалобы лорда Лофтона на Соверби; припомнилъ слухи, которые ходили по всему графству, о невозможности получить денегъ изъ Чальдикотса, припомнилъ общую репутацію мистера Соверби, и наконецъ не могъ скрыть отъ себя, что ему, Марку Робартсу, придется выплатить, если не весь этотъ долгъ то по крайней мѣрѣ значительную часть его.

Зачѣмъ онъ заѣхалъ сюда? Или дома, въ Фремлеѣ, онъ не имѣлъ всего, чего только могло пожелать сердце человѣческое? Нѣтъ, сердце человѣческое, то-есть сердце викарія можетъ желать деканства, а сердце декана можетъ желать епископства, а передъ глазами епископа не сіяетъ ли безпрестанно архипастырское величіе Ламбета? Онъ самъ себѣ признался, что онъ честолюбивъ; но теперь ему приходилось сознаться также, что до сихъ поръ онъ избиралъ жалкій путь къ цѣли своего честолюбія

На слѣдующее утро, пока Маркъ поджидалъ лошадь съ джигомъ, никто на свѣтѣ не могъ быть веселѣе его пріятеля Соверби.

-- Итакъ, вы ѣдете? сказалъ онъ, здороваясь съ Маркомъ.

-- Да, я ѣду сегодня утромъ.

-- Передайте дружескій поклонъ Лофтону. Мы можетъ-быть съ нимъ встрѣтимся на охотѣ, а то мы не увидимся до весны. Въ Фремлей мнѣ конечно явиться нельзя. Миледи стала бы отыскивать у меня хвостъ и рога, и увѣрять, что отъ меня пахнетъ жупеломъ. Прощайте, любезный другъ, будьте здоровы!

Извѣстно, что Фаустъ, когда впервые связался съ чортомъ, почувствовалъ удивительное влеченіе къ своему новому пріятелю; то же самое было и съ Маркомъ Робартсомъ. Онъ дружески пожалъ руку Соверби, сказалъ, что надѣется въ скоромъ времени встрѣтиться съ нимъ гдѣ-нибудь, выказалъ самое теплое участіе насчетъ исхода его сватовства. Такъ какъ онъ уже связался съ чортомъ, такъ какъ онъ обязался заплатить за своего любезнаго друга около половины годоваго своего дохода, то нужно же было чѣмъ-нибудь себя вознаргадить за денежный убытокъ. А въ чемъ же найдти это вознагражденіе какъ не въ дружбѣ этого изящнаго члена парламента? Но онъ замѣтилъ, или ему показалось, что мистеръ Соверби уже на такъ нѣженъ къ нему какъ наканунѣ. "Будьте здоровы!" сказалъ мистеръ Соверби, но ни единымъ словомъ не упомянулъ о будущихъ свиданіяхъ, не обѣщался даже написать. Вѣроятно, мистеръ Соверби имѣлъ много заботъ въ головѣ; чего же естественнѣе, если, покончивъ одно дѣло, онъ тотчасъ же обращалъ свои мысли къ другому?

Сумма, за которую поручился Робартсъ, и которую, онъ опасался, рано или поздно придется ему уплачивать, составляла почти половину его ежегоднаго дохода, а съ тѣхъ поръ какъ онъ женился, ему не удалось отложить ни одного шиллинга. Когда онъ получилъ мѣсто викарія, онъ тотчасъ же замѣтилъ, что всѣ окружающіе смотрятъ на него какъ на человѣка съ состояніемъ. Онъ самъ повѣрилъ этому общественному приговору, и принялся устраивать себѣ комфортабельное житье. Онъ собственно не нуждался въ куратѣ; но могъ же онъ позволить себѣ ежегодно жертвовать семьюдесятью фунтами, какъ довольно неосторожно замѣтила леди Лофтонъ; и, оставляя при себѣ Джонса, онъ оказывалъ услугу бѣдному собрату-священнику, а вмѣстѣ съ тѣмъ ставилъ себя въ болѣе-независимое положеніе. Леди Лофтонъ сама пожелала, чтобъ ея любимецъ-пасторъ какъ можно удобнѣе и пріятнѣе устроилъ свою жизнь, но теперь она очень раскаивалась въ томъ, что посовѣтовала ему удержать при себѣ курата. Не разъ она говорила себѣ, что нужно какъ-нибудь удалить изъ Фремлея мистера Джонса.

Онъ завелъ для жены кабріолетикъ, въ который запрягался пони, а для себя верховую лошадь, и другую для джига. Все это было необходимо для человѣка въ его положеніи, съ его состояніемъ. У него также былъ лакей, и садовникъ, и грумъ. Два послѣдніе были совершенно необходимы, но о первомъ нѣкоторое время шелъ споръ. Фанни положительно возставала противъ лакея; но, въ такихъ дѣлахъ, одно уже сомнѣніе обыкновенно рѣшаетъ вопросъ: послѣ того какъ цѣлую недѣлю толковали и спорили о лакеѣ, хозяину стало очевидно, что безъ лакея онъ не можетъ обойдтись.

Въ это же утро, на возвратномъ пути домой, онъ внутренно произнесъ приговоръ надъ этимъ лакеемъ и надъ верховою лошадью; съ ними онъ долженъ непремѣнно разстаться.

Потомъ, онъ не станетъ больше тратить денегъ на поѣздки въ Шотландію, а главное, постарается не заходить въ комнаты обѣднѣвшихъ членовъ парламента въ заманчивый часъ полуночи. Вотъ что онъ обѣщалъ самъ себѣ по дорогѣ домой, тоскливо раздумывая о томъ, какъ бы набрать четыреста фунтовъ; что касается до содѣйствія самого Соверби, онъ очень хорошо зналъ, что на него надежда плохая.

Но ему опять стало весело на душѣ, когда жена вышла къ нему на встрѣчу, накинувши на голову шелковый платокъ и какъ будто дрожа отъ холода.

-- Милый мой старичокъ, воскликнула она, вводя его въ теплую гостиную, не давъ ему сбросить съ себя и шарфъ,-- Ты должно-быть умираешь съ голоду и холоду.

Но Маркъ былъ такъ озабоченъ во всю дорогу, что не могъ замѣтить до какой степени холоденъ воздухъ. Теперь онъ держалъ въ объятіяхъ свою милую Фанни; но долженъ ли онъ ей разказать о векселѣ? Во всякомъ случаѣ не въ эту минуту, когда оба мальчика сидѣли у него на колѣняхъ и поцѣлуями стирали иней съ его бакенбардъ. Есть ли на свѣтѣ что-нибудь лучше возвращенія домой?

-- Такъ Лофтонъ здѣсь? Тише Франкъ, тише (Франкъ былъ старшій его сынъ), ты столкнешь малютку въ каминъ.

-- Дай мнѣ малютку, сказала мать,-- тебѣ трудно держать ихъ обоихъ, они такъ сильны. Да, онъ пріѣхалъ вчера утромъ.

-- Видѣла ты его?

-- Онъ былъ у насъ вчера, вмѣстѣ съ матерью; а я у нихъ завтракала сегодня. Его письмо пришло вовремя, чтобъ остановить Мередитовъ. Они остаются еще на два дня, такъ что ты ихъ непремѣнно увидишь. Сэръ-Джорджъ и не радъ задержкѣ, но леди Лофтонъ настояла на своемъ. Я никогда не видала ея въ такомъ расположеніи духа.

-- Въ хорошемъ расположеніи, не такъ ли?

-- Еще бы! Лордъ Лофтонъ переводитъ сюда всѣхъ своихъ лошадей, и остается здѣсь до самаго марта.

-- До марта!

-- Да, мнѣ это шепнула миледи;-- она не въ силахъ скрыть своей радости. Онъ даже на этотъ годъ отказался отъ поѣздки въ Лестерширъ. Желала бы я знать, какая причина всему этому?

Маркъ очень хорошо зналъ эту причину; онъ зналъ также, какъ дорого леди Лофтонъ заплатила за посѣщеніе сына. Но мистриссъ Робартсъ ничего не слыхала о пяти тысячахъ фунтахъ, подаренныхъ лорду Лофтону.

-- Она теперь на все готова смотрѣть благосклонно, продолжала Фанни:-- тебѣ нечего ей и упоминать о Гадеромъ-Касслѣ.

-- Но она очень разсердилась, когда узнала, что я тамъ, не правда ли?

-- Да, Маркъ, правду сказать она разсердилась не на шутку. Мы съ Юстиніей имѣли съ ней страшный споръ; она въ то время получила и другое какое-то непріятное извѣстіе, и потому... а ты знаешь ее. Она ужасно разгорячилась.

-- И вѣрно наговорила страшныхъ вещей обо мнѣ?

-- Больше о герцогѣ. Ты знаешь, что она никогда его не любила, да и я точно также, откровенно скажу тебѣ, мастеръ Маркъ!

-- Право, онъ не такой извергъ, какимъ его описываютъ.

-- Во всякомъ случаѣ, онъ здѣсь намъ ничего не можетъ сдѣлать. Ну, потомъ я ушла отъ нея, не въ самомъ лучшемъ расположенія духа; вѣдь и я также погорячилась...

-- Да, могу себѣ представить, сказалъ Маркъ, обвивая рукой ея станъ.

-- Я думала, что пойдетъ страшный раздоръ между нами, и вернувшись домой, написала тебѣ самое грустное письмо. Но не успѣла я запечатать его, какъ вдругъ ко мнѣ вошла миледи,-- одна совершенно, и... Да я не могу передать тебѣ, что именно она сказала или сдѣлала -- только она поступила такъ хорошо, такъ благородно, говорила такъ искренно и честно, и съ такою любовью... она одна на это способна. На свѣтѣ мало подобныхъ ей, Маркъ; она лучше всѣхъ герцоговъ, съ ихъ....

-- Рогами и хвостомъ, вѣроятно хочешь ты сказать: вѣдь это ихъ отличительная особенность, по мнѣнію леди Лофтонъ, сказалъ Маркъ, припомнивъ что Соверби сказалъ про самого себя.

-- Ты обо мнѣ можешь говорить что хочешь, Маркъ, но я тебѣ не позволю нападать на леди Лофтонъ. Если рога и хвостъ должны означать распутство и безсовѣстность, то можетъ-быть ты болѣе правъ чѣмъ думаешь. Но сними же свое толстое пальто, и обогрѣйся хорошенько.

Вотъ всѣ упреки, которые Маркъ услышалъ отъ жены, послѣ непростительнаго своего поступка.

"Я непремѣнно скажу ей про вексель," подумалъ онъ: "но не сегодня; мнѣ прежде нужно повидаться съ Лофтономъ."

Въ этотъ день они обѣдали во Фремле-Кортѣ и тамъ видѣли молодаго лорда; леди Лофтонъ они застали въ самомъ лучшемъ расположеніи духа. Лордъ Лофтонъ былъ красивый, статный молодой человѣкъ, пониже ростомъ Марка и не съ такимъ, можетъ-быть, умнымъ выраженіемъ въ глазахъ; но черты его были правильнѣе и все лицо дышало добротой и веселостью. Пріятно было смотрѣть на такое лицо, и какъ засматривалась на него леди Лофтонъ!

-- Что жь, Маркъ, побывали вы у Филистимлянъ? были первыя слова молодаго лорда.

Маркъ засмѣялся, пожимая ему руку, а между тѣмъ не могъ не сознаться про себя, что точно онъ уже попалъ подъ иго филистимское. Увы, увы! трудно освободиться отъ оковъ, налагаемыхъ современными Филистимлянами! Если какой-нибудь Сампсонъ рѣшится разрушить храмъ надъ ихъ глазами, не долженъ ли онъ и самъ погибнуть вмѣстѣ съ ними? Никакая піявка такъ упорно не впивается въ человѣка какъ современный Филистимлянинъ.

-- Вотъ вы все-таки застали сэръ-Джорджа, сказала ему миледи, и больше почти не намекала на его отсутствіе. Поговорили о чтеніяхъ; изъ замѣчаній леди Лофтонъ конечно было очевидно, что ей не нравятся люди, у которыхъ недавно гостилъ викарій, но она не позволила себѣ ни малѣйшаго личнаго намека, ни малѣйшаго упрека. До Фремле-Корта уже дошли слухи о рѣчи, произнесенной супругой епископа, въ заключеніи лекціи, и леди Лофтонъ не могла не посмѣяться надъ этимъ: она увѣряла, что главная часть лекціи была прочтена почтенною мистриссъ Проуди; а потомъ, когда Маркъ описалъ ея утренній костюмъ за завтракомъ въ воскресенье, миледи стала утверждать, что мистриссъ Проуди именно въ такомъ одѣяніи выказывала передъ публикой свое краснорѣчіе.

-- Я бы дорого далъ, чтобы присутствовать на лекціи, сказалъ сэръ-Джорджъ.

-- А я напротивъ, возразила леди Лофтонъ.-- Невозможно не смѣяться при одномъ разказѣ объ этомъ. Но мнѣ было бы очень больно видѣть жену одного изъ нашихъ епископовъ, выставляющую себя въ такомъ смѣшномъ видѣ. Вѣдь все же онъ епископъ.

-- А я, миледи, согласенъ съ Мередитомъ, сказалъ лордъ Лофтонъ.-- Должно-быть это было уморительно. Но коль скоро этому суждено было случиться, коль скоро достоинство нашей церкви должно было подвергнуться такой напасти, признаюсь, я бы не отказался тамъ присутствовать.

-- А я знаю, что тебѣ бы это было тягостно, Лудовикъ.

-- Ничего, матушка, я бы кой-какъ оправился отъ тяжкаго впечатлѣнія; мнѣ кажется, что это было нѣчто въ родѣ боя быковъ: и страшно смотрѣть, и очень занимательно. А Гарольдъ Смитъ, Маркъ, что же онъ-то дѣлалъ въ это время?

-- Да вѣдь это было не долго, отвѣчалъ Робартсъ.

-- Ну, а бѣдный епископъ? Онъ вѣрно былъ на иголкахъ? спросила леди Лофтонъ.-- Мнѣ такъ его жаль!

-- Онъ, кажется, преспокойно спалъ.

-- Какъ, во всю лекцію? спросилъ сэръ-Джорджъ.

-- Голосъ жены пробудилъ его, онъ вскочилъ, и также сказалъ что-то.

-- Какъ, во всеуслышаніе?

-- Всего слова два.

-- Что за унизительная сцена! сказала леди Лофтонъ.-- Какъ тяжело для тѣхъ, кто помнитъ добрѣйшаго старика, его предшественника! Онъ конфирмовалъ тебя, Лудовикъ; помнишь, мы послѣ завтракали у него?

-- Какже, очень помню; въ особенности то, что никогда въ жизни мнѣ не случалось ѣсть такихъ отличныхъ пирожковъ. Старикъ самъ на нихъ обратилъ мое вниманіе, и, казалось, очень былъ радъ, что нашелъ во мнѣ сочувствіе. Теперь ужъ вѣрно не дѣлаютъ такихъ пирожковъ въ епископскомъ дворцѣ.

-- Вы можете быть увѣрены, что мистриссъ Проуди постарается васъ всячески угостить, если вы явитесь къ ней, сказалъ сэръ-Джорджъ.

-- Надѣюсь, что ему и въ голову не придетъ поѣхать къ ней, возразила леди Лофтонъ довольно рѣзко; впрочемъ, это было ея единственное рѣзкое слово, намекавшее на поѣздку Марка.

Такъ какъ тутъ былъ сэръ-Джорджъ Мередитъ, то Робартсъ не могъ поговорить съ лордомъ Лофтономъ о мистерѣ Соверби и его денежныхъ дѣлахъ; но онъ спросилъ его, когда можетъ съ нимъ повидаться наединѣ.

-- Приходите завтра утромъ взглянуть на моихъ лошадей; ихъ только что сегодня привели. Мередиты уѣдутъ часовъ въ двѣнадцать, а тамъ мы съ вами останемся вдвоемъ.

Маркъ согласился, и отправился домой подъ руку съ женою.

-- Не правда ли, что она добра? спросила Фанни, лишь только они вышли на дорогу.

-- Да, она добра, добрѣе даже нежели я могъ ожидать. Но замѣтила ты, какъ она ожесточена противъ епископа? А право въ епископѣ нѣтъ ничего такого дурнаго.

-- Она еще гораздо больше ожесточена противъ его жены. Но согласись, Маркъ, вѣдь точно не совсѣмъ прилично такъ выставляться на показъ. Что должны были подумать всѣ Барчестерцы?

-- Имъ это, кажется, понравилось.

-- Пустяки, Маркъ, это совершенно невозможно. Но впрочемъ мнѣ теперь не до того. Я хочу только, чтобы ты сознался, что она добра какъ ангелъ.

Мистриссъ Робартсъ продолжала восторженно расхваливать старую леди; послѣ описаннаго нами примиренія она не знала, какъ ее превозносить. А теперь, послѣ угрожающей бури, все такъ отлично устроилось, ея мужа такъ хорошо приняли, несмотря на всѣ его ошибки, все такъ, казалось, улыбалось имъ. Но какъ бы все измѣнилось въ ея глазахъ, еслибы только она узнала о злополучномъ векселѣ!

На другое утро, часовъ въ двѣнадцать, викарій вмѣстѣ съ молодымъ лордомъ расхаживался по фремлейскимъ конюшнямъ. Въ нихъ происходила страшная суета, потому что большая часть этихъ строеній не была употребляема въ послѣдніе года. Но теперь все наполнилось и оживилось. Лорду Лофтону привели изъ Лестершира семь или восемь отличныхъ лошадей, и каждая изъ нихъ требовала такого просторнаго помѣщенія, что старый фремлейскій конюхъ только покачивалъ головой. Впрочемъ у лорда Лофтона былъ свой собственный надсмотрщикъ, который распоряжался всѣмъ.

Маркъ, несмотря на свой священный санъ, былъ большой охотникъ до хорошихъ лошадей, и онъ не безъ учистія слушалъ лорда Лофтона, объяснявшаго ему достоинства, вотъ этого четырехлѣтняго жеребца, и той великолѣпной роттельбонской кобылы; но много другихъ заботъ тяготѣло на его душѣ, и послѣ получаса, проведеннаго въ конюшнѣ, ему удалось вывести пріятеля въ садъ.

-- Итакъ ты разчитался съ Соверби? началъ Робартсъ.

-- Расчитался съ нимъ! да; но знаешь ли ты цѣну?

-- Тебя, кажется, пришлось заплатить пять тысячъ фунтовъ.

-- Да. Но около трехъ тысячъ я заплатилъ еще прежде. А все это изъ-за такого дѣла, гдѣ я собственно не долженъ былъ платить ни шиллинга. Какихъ бы ни довелось мнѣ сдѣлать глупостей впередъ, я во всякомъ случаѣ не стану связываться съ Соверби.

-- Но ты не думаешь, чтобъ онъ съ тобой поступилъ безчестно?

-- Маркъ, сказать тебѣ по правдѣ, я пересталъ думать объ этомъ дѣлѣ, и не хочу больше припоминать его. Матушка заплатила за меня эти деньги, чтобы спасти помѣстья, и, конечно, я долженъ ей возвратить ихъ. Но я далъ себѣ слово не имѣть никакихъ денежныхъ дѣлъ съ Соверби. Можетъ-быть онъ и не безчестный человѣкъ, но ужь черезчуръ изворотливый...

-- Хорошо, Лофтонъ; что же ты скажешь, когда узнаешь, что я за него подписалъ вексель въ четыреста фунтовъ?

-- Да я бы сказалъ... но ты шутишь; человѣкъ въ твоемъ положеніи не сталъ бы этого дѣлать.

-- Однакожь я это сдѣлалъ.

Лордъ Лофтонъ посмотрѣлъ на него съ недоумѣніемъ.

-- Онъ меня упросилъ въ послѣдній вечеръ, который я провелъ тамъ; говорилъ, что я его выручу изъ бѣды, и что никогда еще онъ не отказывался отъ уплаты своихъ долговъ.

-- Никогда не отказывался! воскликнулъ лордъ Лофтонъ:-- да у ростовщиковъ цѣлыя кипы его просроченныхъ векселей! И ты точно поручился за него въ четырехъ-стахъ фунтахъ?

-- Точно.

-- На какой срокъ?

-- На три мѣсяца.

-- И подумалъ ты о томъ, гдѣ достать эти деньга?

-- Я очень хорошо знаю, что не могу ихъ достать, по крайней мѣрѣ въ такое короткое время. Придется возобновить вексель и уплачивать его мало-по-малу, то-есть въ такомъ случаѣ, если Соверби не возьметъ уплаты на себя.

-- Это почти такъ же вѣроятно, какъ и то, что онъ возьмется уплатить государственный долгъ.

Робартсъ разказалъ ему о предполагаемой женитьбѣ Соверби, прибавивъ, что но всѣмъ вѣроятіямъ миссъ Данстеблъ приметъ его предложеніе.

-- И не мудрено, сказалъ Лофтонъ:-- Соверби человѣкъ очень пріятный; въ такомъ случаѣ, онъ будетъ обезпеченъ на всю жизнь. Но кредиторы его ровно ничего не выиграютъ. Герцогъ имѣетъ въ рукахъ закладныя на его помѣстья, и ужъ конечно вытребуетъ свои деньги, такъ что имѣніе перейдетъ на имя жены. Мелкіе же кредиторы, какъ напримѣръ ты, не получатъ ни шиллинга.

Бѣдный Маркъ! Онъ и прежде отчасти подозрѣвалъ все это, но не такъ ясно выговаривалъ себѣ горькую истину. Итакъ, не было сомнѣнія, что въ наказаніе за его слабость ему придется заплатить не только четыреста фунтовъ, но и проценты, пошлины, издержки за возобновленіе векселя, за штемпельныя марки, и т. д. Да, точно, онъ попалъ въ руки къ Филистимлянамъ во время своего пребыванія у герцога. Теперь ему стало достаточно ясно, что лучше бы онъ сдѣлалъ, еслибы напередъ отказался отъ всѣхъ великолѣпій Чальдикотса и Гадеромъ-Кассля.

Но какъ объявить это женѣ?