Прошелъ цѣлый мѣсяцъ, а положеніе нашихъ фремлейскихъ друзей не улучшилось ничѣмъ. Все еще висѣла надъ ними грозная туча, готовая разразиться съ минуты на минуту. Мистеръ Робартсъ безпрестанно получалъ письма отъ разныхъ лицъ, очевидно, дѣйствовавшихъ въ интересѣ Тозеровъ; всѣ эти письма пересылалъ онъ къ мистеру Керлингу, барчестерескому легисту. Нѣкоторыя изъ этикъ писемъ заключали въ себѣ смиренныя просьбы объ уплатѣ векселей; въ нихъ говорилось, что несчастная вдова съ тремя малолѣтными дѣтьми затратила весь свой капиталъ, полагаясь на подпись мистера Робартса, что она теперь умираетъ съ голоду со всѣмъ своимъ семействомъ, потому что мистеръ Робартсъ отказывается отъ своихъ денежныхъ обязательствъ. Но большая часть писемъ были наполнены угрозами.... Ему давали всего два дня сроку, послѣ чего белигры должны были явиться къ нему въ домъ; потомъ изъ жалости соглашались отсрочить его гибель еще на одинъ день,-- но чтобы послѣ этого онъ уже не ждалъ себѣ помилованія. Всѣ эти письма были немедленно отправляемы къ мистеру Керлингу, который не обращалъ вниманія на каждое изъ нихъ въ отдѣльности, но старался вообще, по мѣрѣ возможности, предупредить бѣду.

По его совѣту, мистеръ Робартсъ согласился признать второй вексель и взялся уплатить его въ теченіе четырехъ мѣсяцевъ, въ два пріема, по 250 фунтовъ; онъ предложилъ это Тозерамъ, объявивъ имъ, что, если они не согласны на эти условія, то могутъ требовать свои деньги законнымъ путемъ. Тозеры не приняли этого предложенія, и дѣло остановилось на этомъ.

А между тѣмъ бѣдная мистриссъ Робартсъ становилась все печальнѣе и блѣднѣе. Люси все еще жила въ Гоггльстокѣ и тамъ распоряжалась полною хозяйкой. Бѣдная мистриссъ Кролей была совсѣмъ при смерти; нѣсколько дней она лежала въ бреду, и потомъ еще слабость ея была такъ велика, что она никого не узнавала; наконецъ опасность миновалась, и можно было обнадежить мистера Кролея, что онъ не останется вдовцомъ, и дѣти его не будутъ сиротами. Въ продолженіе этихъ трехъ-четырехъ недѣль, Люси не видалась ни съ кѣмъ изъ родныхъ. "Стоитъ ли изъ-за такихъ пустяковъ подвергать васъ заразѣ?" говорила она въ своихъ письмахъ, которыя бережно обкуривались прежде чѣмъ ихъ распечатывали въ Фремлеѣ. Итакъ, она не выѣхала изъ Гоггльстока, а маленькіе Кролей жили въ Фремлеѣ; по истеченіи должнаго срока, имъ отвели комнату въ самомъ домѣ, хотя со дня на день можно было ожидать, что все, даже кроватки, на которыхъ они спали, будутъ взяты и проданы для уплаты долговъ мистера Соверби.

Люси, какъ уже сказано, сдѣлалась полною хозяйкой въ Гогльстокѣ, и совершенно забрала въ руки мистера Кролея. Изъ Фремле-Корта безпрестанно присылались разные бульйоны, варенія, фрукты, даже масло, и Люси все это выкладывала на столъ, передъ самымъ его носомъ, и онъ уже не протестовалъ. Не могу сказать, чтобъ онъ очень наслаждался этими лакомствами; однако, онъ пилъ свой чай, несмотря на то, что въ немъ были фремлейскія сливки. Вообще, онъ безусловно поддался вліянію Люси; онъ только всплеснулъ руками съ глубокимъ вздохомъ, заставши ее разъ занятую штопаніемъ его рубашекъ.

Онъ рѣдко предавался передъ ней изъявленіямъ благодарности. Иногда имъ случалось разговориться по вечерамъ, но онъ рѣдко касался теперешней ихъ жизни. Онъ чаще всего говорилъ о религіи, не обращаясь къ Люси лично съ увѣщаніями, но просто излагая свои воззрѣнія, какова, по его мнѣнію, должна быть жизнь истиннаго христіянина, и въ особенности священника.

-- Но, хотя я и ясно все это вижу, миссъ Робартсъ, говорилъ онъ,-- а долженъ вамъ признаться, что никто чаще меня не спотыкался, не сбивался съ пути. Я отрекся отъ дьявола и отъ дѣлъ его, но только на словахъ,-- только на словахъ! Какъ человѣку распять внутри себя ветхаго Адама, если онъ не падетъ во прахъ и не сознается въ собственной немощи?

Какъ ни часто повторялись эти жалобы, Люси выслушивала ихъ терпѣливо, стараясь утѣшить и пріободрить его; но потомъ, когда кончался разговоръ, она опять забирала власть въ свои руки, и заставляла его безусловно покоряться всѣмъ ея хозяйственнымъ распоряженіямъ.

Къ концу мѣсяца, лордъ Лофтонъ прибылъ въ Фремле-Кортъ. Его пріѣздъ былъ совершеннымъ сюрпризомъ, хотя, какъ онъ замѣтилъ матери, когда она выразила ему эту нечаянность, что онъ пріѣхалъ именно въ назначенный срокъ.

-- Мнѣ нечего и говорить тебѣ, Лудовикъ, какъ я рада твоему пріѣзду, сказала она, съ любовью глядя ему въ лицо,-- тѣмъ болѣе что я, признаться, не ожидала тебя видѣть такъ скоро.

Въ первый вечеръ онъ не говорилъ съ матерью о Люси, хотя и была рѣчь о Робартсахъ.

-- Я боюсь, что мистеръ Робартсъ сильно запутался, сказала леди Лофтонъ, серіозно покачавъ головою.-- До меня доходятъ самые печальные слухи. Я еще не говорила объ этомъ ни съ нимъ, ни даже съ Фанни; но я вижу по ея лицу, я слышу по ея голосу, что надъ ней тяготѣетъ страшное горе.

-- Я знаю все это дѣло, сказалъ лордъ Лофтонъ.

-- Какимъ же образомъ ты это знаешь, Лудовикъ?

-- Всему причиной мой любезный пріятель, мистеръ Соверби. Маркъ имѣлъ неосторожность поручиться за него; онъ самъ разказывалъ мнѣ это.

-- Зачѣмъ же онъ ѣздилъ въ Чальдикотсъ? Зачѣмъ же онъ связывался съ такими людьми? Это ему совершенно непростительно.

-- Не забудьте, мама, что съ Соверби онъ познакомился черезъ меня.

-- Я тутъ не вижу никакого оправданія. Развѣ ему необходимо сближаться со всѣми твоими знакомыми? По твоему положенію въ свѣтѣ, ты поневолѣ долженъ сталкиваться со множествомъ людей, которые вовсе не годятся въ товарищи приходскому священнику. Странно, что онъ самъ этого не понимаетъ. Съ какой стати онъ ѣздилъ въ Гадеромъ-Касслъ?

-- Онъ этому обязанъ своею бенефиціей въ барчестерскомъ капитулѣ.

-- Лучше бы ему было обойдтись безъ этой бенефиціи. Сама Фанни это чувствуетъ. Зачѣмъ ему содержать два дома? Да притомъ, эти пребенды собственно назначены для людей постарше его, для людей заслуженныхъ, которымъ нужно отдохнуть подъ старость лѣтъ. Гораздо бы лучше, еслибъ онъ не принималъ этой пребенды.

-- Не такъ легко отказаться отъ шестисотъ фунтовъ вѣрнаго дохода, сказалъ Лофтонъ вставая, и уходя изъ комнаты.

-- Если Маркъ точно запутался, сказалъ онъ позднѣе вечеромъ,-- нужно какъ нибудь помочь ему.

-- То-есть, заплатить его долги?

-- Да. У него нѣтъ другихъ долговъ кромѣ этихъ векселей, въ которыхъ онъ поручился.

-- Сколько же это составитъ, Лудовикъ?

-- Какихъ-нибудь тысячу фунтовъ или около того. Я достану эти деньги, но только, мама, мнѣ уже нельзя будетъ тогда расплатиться съ вами такъ скоро, какъ бы я желалъ.

Но тутъ леди Лофтонъ нѣжно обняла его, и объявила, что никогда не проститъ ему, если онъ еще проронитъ слово объ ея маленькомъ подаркѣ. Мнѣ кажется, что для матери не можетъ быть большей отрады, какъ отдавать свои деньги единственному сыну.

О Люси въ первый разъ было упомянуто на другое утро, за завтракомъ. Лордъ Лофтонъ рѣшился переговорить съ матерью прежде чѣмъ отправится къ Робартсамъ; но случилось такъ, что леди Лофтонъ сама о ней заговорила по поводу болѣзни мистриссъ Кролей; она разказала сыну, какимъ образомъ всѣхъ четырехъ дѣтей перевезли въ викарство.

-- Я должна сказать, что Фанни поступила превосходно, сказала леди Лофтонъ; -- впрочемъ, иного и ожидать отъ нея нельзя. То же можно сказать и о миссъ Робартсъ, прибавила она нѣсколько принужденнымъ тономъ.-- Миссъ Робартсъ осталась въ Гоггльстокѣ; она ухаживала за мистриссъ Кролей въ продолженіи всей ея болѣзни.

-- Какъ? Она осталась въ Гоггльстокѣ? Въ самомъ мѣстѣ заразы? воскликнулъ молодой лордъ.

-- Да, отвѣчала леди Лофтонъ.

-- И она тамъ до сихъ поръ?

-- Да, и кажется еще не собирается уѣхать.

-- Да это ни на что не похоже! Какъ можно было допустить это?

-- Но вѣдь на это была ея собственная воля, Лудовикъ.

-- О да, конечно; я понимаю. Да зачѣмъ же было жертвовать ею? Развѣ нельзя было нанять сидѣлку? Развѣ необходимо было нужно ей самой оставаться цѣлый мѣсяцъ у постели больной въ заразительной горячкѣ? Какая же тутъ справедливость!

-- Справедливость, Лудовикъ? Не знаю была ли тутъ справедливость, но было много христіанской любви и милосердія. Мистриссъ Кролей вѣроятно обязана жизнью попеченіямъ миссъ Робартсъ.

-- Она заболѣла сама? Она больна теперь? Скажите мнѣ всю правду! Я самъ отправлюсь въ Гоггльстокъ тотчасъ же послѣ завтрака.

Леди Лофтонъ ничего не отвѣчала на это. Если Лудовикъ непремѣнно хотѣлъ отправиться въ Гоггльстокъ, она не могла удержать его. Но ей казалось, что это было бы крайне безразсудно. Она думала про себя, что онъ точно также доступенъ для заразы какъ и Люси Робартсъ; да притомъ же изголовье больной мистриссъ Кролей не совсѣмъ приличное мѣсто для свиданія между двумя влюбленными. Вообще, ей казалось въ эту минуту, что судьба довольно жестоко поступаетъ съ нею по отношенію къ миссъ Робартсъ. Она считала своимъ долгомъ уменьшать, сколько она могла это сдѣлать безъ несправедливости, высокое понятіе, которое ея сынъ составилъ себя о достоинствахъ молодой дѣвушки; а теперь ей пришлось, напротивъ того, расхваливать ее. Леди Лофтонъ была женщина вполнѣ искренняя и правдивая. Даже для того чтобы достигнуть своей цѣли въ такомъ важномъ вопросѣ, она не способна была не только покривить душою, но даже искусно смолчать при случаѣ; тѣмъ не менѣе, ей трудно было помириться съ необходимостью превозносить при сынѣ добродѣтели Люси.

Послѣ завтрака, леди Лофтонъ встала съ мѣста, не высказывая однако намѣренія уйдти изъ комнаты. Ей очень хотѣлось, по своему обыкновенію, спросить сына о томъ что онъ собирается дѣлать въ это утро; но на этотъ разъ у нея не доставало духу сдѣлать такой вопросъ. Вѣдь онъ объявилъ ей за минуту назадъ, куда онъ намѣренъ отправиться.

-- Я тебя увижу за полдникомъ? сказала она наконецъ.

-- За полдникомъ? Не знаю, право. Но, послушайте, матушка, что мнѣ сказать миссъ Робартсъ, когда я увижу ее?

И онъ остановился у камина, глядя ей прямо въ лицо.

-- Ты спрашиваешь, что тебѣ ей сказать, Лудовикъ?

-- Да; что мнѣ ей сказать -- отъ васъ? Могу ли я ее увѣрить, что вы готовы принять ее какъ невѣстку, какъ дочь?

-- Лудовикъ, я уже все объяснила самой миссъ Робартсъ.

-- Что же вы ей объяснили?

-- Я ей сказала, что такой бракъ не поведетъ къ вашему обоюдному счастію.

-- А зачѣмъ вы это говорили ей? Зачѣмъ вы взялись судить за меня, какъ будто бы я ребенокъ? Матушка, вы должны отказаться отъ своихъ словъ.

Онъ выговорилъ это почти повелительнымъ тономъ, не какъ просьбу, а какъ требованіе.

Она стояла рядомъ съ нимъ, опираясь рукою на столъ, и посматривала на него съ какимъ-то испугомъ; леди Лофтонъ только одного на свѣтѣ и боялась -- причинить неудовольствіе Лудовику. Можно сказать безъ преувеличенія, что она жила и дышала только имъ. Еслибъ ей пришлось разссориться съ нимъ, какъ иныя ея знакомыя разссорились съ сыновьями, то для нея все было бы кончено въ жизни. Какъ люди иногда напередъ рѣшаются лишить себя жизни въ извѣстномъ случаѣ, такъ и она рѣшилась бы разстаться съ сыномъ, еслибы того потребовали обстоятельства. Даже изъ любви къ нему, она не была бы способна поступить противъ совѣсти, противъ своихъ убѣжденій. Если окажется необходимымъ, чтобы все счастье ея жизни была разрушено въ одно мгновеніе, она должна покориться этому рѣшенію, и терпѣливо ждать, чтобы Богъ взялъ ее изъ этого мрачнаго міра.

-- Я уже прежде говорилъ вамъ, матушка, что я рѣшился окончательно, и просилъ вашего согласія; теперь вы успѣли все обдумать какъ слѣдуетъ, и я повторяю свою просьбу. Я имѣю причины думать, что не будетъ никакихъ препятствій къ моему браку, если вы радушно протянете руку миссъ Робартсъ.

Итакъ, все зависѣло отъ рѣшенія леди Лофтонъ; но, какъ ни любила она повелѣвать и распоряжаться, въ эту минуту она душевно желала бы устранить отъ себя подобную отвѣтственность. Еслибъ ея сынъ женился на Люси, не спрашивая ея совѣта, и привезъ домой молодую жену, она бы конечно простила ему, и хотя бы не могла одобрить этого брака, однако вѣроятно кончила бы тѣмъ, что приняла бы очень ласково невѣстку. Но теперь ей приходилось разсудить все самой. Если ея сынъ ошибется, это ляжетъ ей на совѣсть. Какъ же ей выразить свое согласіе на поступокъ, который она въ душѣ считала совершенно неразумнымъ?

-- Или вы знаете что-нибудь неблагопріятное для нея, что-нибудь такое, почему бы вы не желали видѣть ее моею женой? продолжалъ онъ.

-- Если ты спрашиваешь моего мнѣнія относительно ея нравственности, то я, конечно, ни въ чемъ не могу упрекнуть ее, отвѣчала леди Лофтонъ;-- но то же самое я могу сказать и обо многихъ другихъ молодыхъ дѣвушкахъ, которыя однако, по моему мнѣнію, вовсе тебѣ не пара.

-- Это правда: иныя необразованы, у иныхъ дурной характеръ, другія безобразны, или же имѣютъ непріятное родство. Я понимаю, что такого рода обстоятельства могутъ вамъ казаться препятствіями. Но все это не имѣетъ никакого отношенія къ миссъ Робартсъ. Она соединяетъ въ себѣ все, чего только можно потребовать отъ женщины.

"Но отецъ ея былъ простой медикъ, она сестра приходскаго священника, ростомъ она всего пять футовъ два дюйма, и такъ смугла!" Вотъ что могла бы сказать леди Лофтонъ, еслибы захотѣла откровенно высказать свою мысль; но она на это не рѣшилась.

-- Мнѣ кажется, Лудовикъ, что она не соединяетъ всѣхъ условій, которыя бы я желала найдти въ твоей женѣ, былъ ея отвѣтъ.

-- Вы хотите сказать, что она не богата?

-- Нѣтъ, не объ этомъ рѣчь. Мнѣ бы самой не хотѣлось, чтобы ты преимущественно смотрѣлъ на деньги, или вообще слишкомъ много о нихъ заботился. Конечно, еслибы случилось такъ, что у твоей невѣсты было бы нѣкоторое состояніе, я бы сочла это за выгоду. Но ради Бога, пойми меня, Лудовикъ: я вовсе не считаю этого необходимымъ условіемъ для твоего счастья. Вовсе не потому, что она не богата...

-- Такъ почему же? Сегодня за завтракомъ вы сами же хвалили ея доброе сердце.

-- Если я непремѣнно должна объяснить свою мысль однимъ словомъ, я скажу....

Она пріостановилась, не будучи въ силахъ выдержать нахмуренный взглядъ сына.

-- Что же вы скажете? спросилъ лордъ Лофтонъ почти жесткимъ тономъ.

-- Не сердись на меня, Лудовикъ; все, что я говорю объ этомъ предметѣ, все что я думаю, я думаю и говорю единственно для твоего блага. Можетъ ли у меня быть въ жизни другая цѣль?

И подойдя къ нему ближе, она нѣжно поцѣловала его.

-- Но скажите же мнѣ наконецъ, матушка, что вы имѣете противъ Люси; какое же эта страшное слово, которое должно разомъ выразить всѣ ея погрѣшности и доказать, что она не способна быть хорошею женою?

-- Лудовикъ, я этого не говорила, ты самъ это знаешь.

-- Какое же это слово, матушка?

Наконецъ леди Лофтонъ рѣшилась выговорить его:

-- Она слишкомъ незначительна. Я сама думаю, что она предобрая дѣвушка, но она не создана для виднаго положенія, до котораго ты хочешь возвысить ее.

-- Незначительна!

-- Да, Лудовикъ, таково мое мнѣніе.

-- Въ такомъ случаѣ, матушка, вы ея не знаете. Позвольте мнѣ вамъ сказать, что-.вы понятія не имѣете о миссъ Робартсъ. Изъ всякаго рода пренебрежительныхъ эпитетовъ, она всего менѣе заслуживаетъ тотъ, который вы сейчасъ употребили.

-- Я вовсе не хотѣла говорить о ней пренебрежительно.

-- Слишкомъ незначительна!

-- Можетъ-быть, ты не совсѣмъ понялъ меня, Лудовикъ.

-- Вы выразились очень ясно.

-- Я хотѣла сказать, что въ обществѣ она не сумѣетъ занять мѣсто, какое должно принадлежать твоей женѣ.

-- Я васъ очень хорошо понимаю.

-- Она не сумѣетъ явиться достойною хозяйкой твоего дома.

-- Да, понимаю! Вы хотите, чтобъ я женился на какой-нибудь бойкой львицѣ, на какой-нибудь бѣлорозовой царицѣ моды, которая запугивала бы маленькихъ людей до глубины ихъ души.

-- Ахъ, Лудовикъ, ты кажется, хочешь насмѣхаться надо мной!

-- Ничуть не бывало; могу васъ увѣрить, что мнѣ въ эту минуту не до смѣха. Я теперь вижу, что вы оттого только говорите противъ миссъ Робартсъ, что вовсе не знаете ея. Когда вы сблизитесь съ ней, вы убѣдитесь, что она во всякомъ положеніи сумѣетъ поддержать свое достоинство и достоинство мужа. Могу васъ увѣрить, что я совершенно покоенъ въ этотъ отношеніи.

-- Я думаю, другъ мой, что ты едва ли можешь....

-- А я думаю, матушка, что въ такомъ дѣлѣ я одинъ судья. Мой выборъ сдѣланъ, и я прошу васъ, матушка, отправьтесь къ ней и привѣтствуйте (ее какъ дочь. Милая, дорогая мама! я вамъ признаюсь, въ одномъ: я бы не могъ быть счастливъ, при мысли, что вы не любите моей жены.

Эти послѣднія слова сказалъ онъ такимъ ласковымъ тономъ, что они запали матери прямо въ сердце. Затѣмъ онъ вышелъ изъ комнаты.

Бѣдная леди Лофтонъ! Она прислушивалась къ шагамъ сына, пока наконецъ они не стихли. Затѣмъ она ушла къ себѣ на верхъ, и принялась за свои обычныя утреннія занятія. Или лучше сказать, она по обыкновенію сѣла за свой письменный столъ, но была слишкомъ взволнована и озабочена, чтобы взяться за перо. Часто говорила она себѣ, еще такъ не давно говорила, что сама выберетъ невѣсту для своего сына, и отъ всей души будетъ любить счастливую избранницу. Она съ радостью уступитъ свой престолъ молодой королевѣ, съ радостью отойдетъ въ свою вдовью тѣнь, лишь бы только ярче сіяла жена Лудовика. Ея любимыя мечты сосредоточивались на той минутѣ, когда ея сынъ привезетъ домой молодую супругу, избранную ею изъ лучшаго цвѣта англійскихъ дѣвицъ, и она готова была первая стать жрицей этого новаго кумира. Но могла ли она уступить свой престолъ маленькой Люси Робартсъ? Могла ли она возвести на свое мѣсто эту дѣвочку, сестру приходскаго викарія? Могла ли она питать безусловное, слѣпое довѣріе, кумиротворящую любовь матери, къ этой незначащей крошкѣ, которая за нѣсколько мѣсяцевъ передъ тѣмъ робко сидѣла въ углу ея гостиной, и не смѣла ни съ кѣмъ заговорить?

Леди Лофтонъ сидѣла въ своемъ кресла, и задавала себѣ вопросъ, возможно ли, чтобы Люси заняла достойнымъ образомъ престолъ Фремле-Корта. Леди Лофтонъ начинала уже убѣждаться, что ей не по силамъ будетъ идти противъ рѣшенія сына; но ея мысли все еще обращались невольно къ Гризельдѣ Грантли. При первой ея попыткѣ осуществить свои мечты, выборъ ея палъ на Гризельду, Попытка не удалась, потому что судьба предназначила для миссъ Грантли иной престолъ еще болѣе возвышенный въ сужденіи свѣта. Леди Лофтонъ хотѣла выдать Гризельду за барона, но судьба пристроила ее за маркиза. Должна ли она этимъ, огорчаться? Должна ли она сожалѣть о томъ, что миссій Грантли, со всѣми своими прелестями и добродѣтелями, будетъ украшать домъ Гартльтоповъ? Леди Лофтонъ, вообще говоря, не очень терпѣливо выносила неудачи; но на этотъ разъ она испытывала даже нѣкоторое чувство облегченія, при мысли что на вѣки расторгнутъ лофтоно-грантлійскій трактатъ. Что еслибъ она достигла цѣли своихъ желаній, а предметъ ихъ оказался бы не совсѣмъ удовлетворительнымъ? Въ послѣднее время, на леди Лофтонъ часто находили сомнѣнія, точно ли Гризельда Грантли была способна осуществить всѣ ея надежды. Правда, Гризельда смотрѣла настоящею королевой; но леди Лофтонъ должна была сознаться, что и для королевы не все дѣло въ наружности. Она сама начинала думать, что судьба очень кстати разстроила ея планы, и что Гризельда гораздо болѣе подъ пару лорду Домбелло чѣмъ Лудовику.

Но опять -- какая выйдетъ королева изъ Люси? Могутъ ли вассалы королевства съ достодолжнымъ почтеніемъ преклонять колѣна передъ такою невзрачною королевой? Да при томъ же, всѣмъ извѣстно, что царственнымъ лицамъ не подобаетъ соединяться узами брака съ собственными подданными, какъ бы ни стояли они высоко. Люси могла считаться подданною дома Лофтоновъ, такъ какъ она была сестра приходскаго священника и постоянная обывательница Фремлейскаго викарства. Предположивъ даже, что Люси годилась бы въ королевы, что царскій вѣнецъ хорошо бы присталъ ея челу,-- какъ быть съ ея братомъ священникомъ? По всѣмъ вѣроятіямъ кончилось бы тѣмъ, что въ Фремле-Кортѣ совсѣмъ бы не было королевы.

А между тѣмъ леди Лофтонъ смутно чувствовала, что она должна уступить. Въ этомъ она еще не признавалась себѣ. Она еще помирилась съ необходимостью протянуть руку Люси и назвать ее дочерью; она еще не сказала этого въ своемъ сердцѣ. Но она уже стала помышлять о высокихъ достоинствахъ миссъ Робартсъ, уже сказала себѣ, что если она не совсѣмъ годится въ королевы, то можетъ стать женой въ лучшемъ смыслѣ этого слова. Леди Лофтонъ готова была допустить, что въ этой незначащей оболочкѣ живетъ сильная душа. Очевидно было также, что Люси имѣла способность, высочайшую въ мірѣ способность, жертвовать собою для другихъ. Впрочемъ, леди Лофтонъ никогда не сомнѣвалась, что Люси -- добрая дѣвушка, въ общепринятомъ смыслѣ этого слова. Притомъ нельзя было отказать ей въ живости ума, въ энергіи, въ этомъ огнѣ, который -- увы!-- и покорилъ ей лорда Лофтона. Леди Лофтонъ чувствовала, что и сама она можетъ полюбить Люси... Но возможно ли преклонять передъ нею колѣна и служить ей какъ королевѣ? Какая жалость, что она такъ незначительна!

Какъ бы то ни было однако, мы можемъ сказать, что пока леди Лофтонъ сидѣла и предавалась размышленіямъ въ своемъ кабинетѣ, звѣзда Люси Робартсъ мало-по-малу поднималась на горизонтѣ. Въ самомъ дѣлѣ, не любовь ли была нужнѣе всего для леди Лофтонъ, не любовь ли была для ней насущною, необходимою пищею? Она сама не вполнѣ это сознавала, и даже тѣ, кто зналъ ее близко, едва ли бы отозвались такимъ образомъ. Они бы сказали, что она всего болѣе питается семейною гордостью, и она сама созналась бы въ этомъ, конечно употребивъ при этомъ другія выраженія.

Честь ея сына! честь ея дома! она часто говорила, что честь эта ей дороже всего на свѣтѣ. И это отчасти была правда; еслибъ она увидѣла своего сына опозореннымъ, то она не пережила бы такого бѣдствія. На первою, ежедневною потребностью ея души было любить, любить окружающихъ.

Лордъ Лофтонъ, выходя изъ столовой, хотѣлъ было отправиться прямо въ викарство; но онъ сперва зашелъ въ садъ. Прохаживаясь по аллеѣ, онъ обдумывалъ что именно онъ скажетъ Марку. Онъ сердился на мать; не угадывая, что она почти готова уступить ему, онъ рѣшился объявить всѣмъ, что въ этомъ дѣлѣ онъ намѣренъ поступить совершенно независимо. Онъ узналъ наконецъ, что сердце Люси принадлежитъ ему, и не хотѣлъ жертвовать своимъ счастіемъ прихоти матери.

Нѣтъ на свѣтѣ сына, который бы любилъ свою мать больше моего, говорилъ онъ себѣ, но вѣдь всему есть мѣра! Еслибъ я поддался ей, она бы давно женила меня на этой бездушной куклѣ: а теперь, разочаровавшись.... Слишкомъ незначительна! Я не знаю ничего нелѣпѣе, несправедливѣе, такого.... Она хотѣла бы женить меня на какой-нибудь бой-бабѣ, отъ которой и ей самой житья бы не было. Да и по дѣломъ бы ей!... Но она должна будетъ согласиться, а не то мы рассоримся на вѣкъ, докончилъ онъ въ своемъ умѣ, и повернулъ къ воротамъ готовясь идти въ викарство.

-- Милордъ, слышали вы что случилось? спросилъ садовникъ, встрѣчая его у подъѣзда. Старикъ совсѣмъ задыхался отъ волненія.

-- Нѣтъ, я ничего не слыхалъ. Что же такое?

-- У мистера Робартса въ домѣ экзекуція.