Легко представите себѣ, съ какимъ чувствомъ торжества мистриссъ Грантли вернулась къ себѣ въ Пломстедъ-Эпископи, привезя съ собою дочку, помолвленную за лорда Домбелло! По состоянію своему, наслѣдникъ маркиза Гартльтопа могъ считаться однимъ изъ первыхъ жениховъ во всей Англіи; знали также, что на его вкусъ не легко угодить, что онъ не прочь и поважничать; для дочери приходскаго священника, конечно, было лестно быть избранною подобнымъ человѣкомъ. Мы уже знаемъ, какимъ образомъ мать счастливой Гризельды сообщила это событіе леди Лофтонъ, скрывая свое торжество подъ личиной смиренія; мы видѣли также, съ какою примѣрною скроиностію сама Гризельда выносила свое благополучіе, какъ она не пренебрегла даже укладкой своихъ платьевъ, какъ бы не сознавая своего будущаго величія.

Но, тѣмъ не менѣе, въ Пломстедѣ всѣ торжествовали. Мать, вернувшись домой, сказала себѣ, что она вполнѣ достигла главной цѣли своей жизни. Пока она была въ Лондонѣ, она какъ будто бы еще не вполнѣ сознавала свое счастье, тѣмъ болѣе что тогда могли оставаться нѣкоторыя сомнѣнія, точно ли суждено ему осуществиться.

Могло статься, что сынъ маркиза Гартльтопа зависитъ отъ воли родительской, что появятся грозныя преграды между имъ и Гризельдой; но вышло не такъ. Архидіаконъ имѣлъ длинный разговоръ съ отцомъ, маркизомъ, а мистриссъ Грантли съ леди Гартльтопъ; и, хотя ни тотъ, ни другая не выразили особой радости по случаю этой партіи, однако, съ другой стороны, они нисколько и не протестовали. Лордъ Домбелло сумѣетъ на своемъ настоять,-- такъ съ гордостью говорила въ семействѣ Грантли. Бѣдная Гризельда! можетъ-быть настанетъ время, когда не такъ-то будетъ ей пріятенъ властительный нравъ ея супруга! Но мы уже сказали, что въ Лондонѣ некогда было предаваться семейной радости; дѣло было слишкомъ нервнаго свойства, и могло быть испорчено преждевременнымъ торжествомъ. Тогда только, когда они всѣ вернулись въ Пломстедъ, имъ самимъ стало ясно величіе совершеннаго подвига.

У мистриссъ Грантли была всего одна дочь; до сихъ поръ всѣ ея мысли, всѣ ея старанія сосредоточивались на томъ, какъ воспитать ее и какъ ее пристроить надлежащемъ образомъ. Всѣ въ семействѣ сознавали замѣчательную красоту Гризельды; также отдавали полную справедливость ея благоразумію, степенности, умѣнію держать себя. Но отецъ иногда намекалъ матери, что по его мнѣнію, Гризельда не такъ умна какъ ея братья.

-- Я въ этомъ съ тобою не согласна, отвѣчала мистриссъ Грантли,-- да къ тому же, что ты называешь, вовсе не нужно для дѣвушки. Она себя держитъ превосходно; этого ты не можешь отрицать.

Архидіаконъ не думалъ этого отрицать, и принужденъ былъ согласиться, что то, что онъ называлъ умомъ, вовсе не нужно для молодой дѣвушки.

Въ этотъ періодъ семейной славы и величія, самъ архидіаконъ былъ отчасти отодвинутъ въ тѣнь и удаленъ отъ дочери. Нужно отдать ему справедливость, что онъ отказался участвовать въ торжественной процессіи разъѣздовъ съ визитами по Барсетширу. Онъ поцѣловалъ дочь и благословилъ ее, съ увѣщаніемъ быть хорошею женой и любить своего мужа; но такого рода увѣщаніе, обращенное къ дѣвушкѣ, которая, такъ великолѣпно исполнила свой долгъ, залучивъ себѣ маркиза, казалось неумѣстнымъ и даже пошлымъ. Дѣвушкамъ, выходящимъ замужъ за бѣдныхъ куратовъ или скромныхъ юристовъ, можно сказать, что имъ слѣдуетъ добросовѣстно исполнять свои обязанности, на мѣстѣ назначенномъ имъ отъ Провидѣнія; но прилично ли давать такіе совѣты будущей маркизѣ?

-- Намъ, кажется, нечего за нее бояться, говорила мистриссъ Грантли,-- она уже доказала, что на нее можно положиться.

-- Она добрая дѣвушка, отвѣчалъ архидіаконъ,-- но въ новомъ своемъ положеніи она будетъ окружена многими искушеніями.

-- Я увѣрена, что она сумѣетъ сладить со всякимъ положеніемъ, гордо возразила мистриссъ Грантли.

Однако и самъ архидіаконъ началъ похаживать въ соборной оградѣ въ Барчестерѣ болѣе гордымъ шагомъ, съ тѣхъ поръ какъ тамъ разошлась вѣсть о помолвкѣ Гризельды. Было время (въ послѣдніе годы жизни его отца), когда онъ былъ первымъ человѣкомъ между барчестерскимъ духовенствомъ. Деканъ былъ старъ и слабъ, и докторъ Грантли управлялъ всѣми дѣлами епископства. Но съ тѣхъ поръ многое измѣнилось. Появился новыя епископъ, съ которымъ онъ тотчасъ же сталъ въ непріязненныя отношенія. Появился также новый деканъ, который не только былъ его давнишнимъ пріятелемъ, но даже женился на сестрѣ мистриссъ Грантли; и самое это обстоятельство повело къ тому, чтобъ уменьшить вліяніе архидіякона; викаріи уже не ловили попрежнему каждое его слово, младшіе члены капитула не такъ уже подобострастно улыбались ему, встрѣчая его въ барчестерскихъ церковныхъ кругахъ. Но теперь онъ вдругъ опять возвысился на нѣсколько ступеней. Въ глазахъ многихъ, архидіаконъ, у котораго зять -- маркизъ, постоитъ епископа. Правда, онъ почти ни съ кѣмъ кромѣ декана, не говорилъ о блистательной партіи, предстоявшей его дочери; но въ душѣ онъ чувствовалъ все значеніе этого факта, онъ чувствовалъ, что блескъ этой партіи отражался и на него.

Что касается до мистриссъ Грантли, то она, можно сказать, жила и вращалась въ ѳиміамѣ поздравленій. Не слѣдуетъ впрочемъ заключать изъ этого, чтобъ она постоянно говорила друзьямъ и знакомымъ о лордѣ Домбелло и о маркизѣ. Она была слишкомъ умна для этого. Разъ объявивъ всѣмъ о предстоящемъ замужствѣ дочери, она едва упоминала при постороннихъ о фамиліи Гартльтоповъ. Но она вдругъ, съ изумительною легкостью, приняла тонъ и манеры важной особы. Она дѣятельно занялась визитами, чувствуя себя обязанною оказать вниманіе мелкому сельскому дворянству. Она изумляла свою сестру, супругу декана, величавою простотой своихъ пріемовъ, а съ мистриссъ Проуди обращалась такъ снисходительно, что совершенно сокрушила сердце у этой дамы. "Я съ ней скоро расквитаюсь," думала про себя мистриссъ Проуди, уже успѣвшая разузнать разныя, не совсѣмъ лестныя, подробности о семействѣ Гартльтоповъ.

Сама же Гризельда, хотя она играла первую роль въ этихъ торжественныхъ процессіяхъ, оставалась недвижна какъ восточный идолъ, позволяя развозить себя и показывать толпѣ. Она принимала ласки матери, улыбалась ей, слушая похвалы себѣ; но торжество свое скрывала она во глубинѣ души. Она ни съ кѣмъ не распространялась объ этомъ предметѣ, и страшно разобидѣла старушку-экономку, отказавшись потолковать съ нею о своемъ будущемъ хозяйствѣ. Напрасно ея тетка, мистриссъ Эребинъ, старалась завлечь ее въ какой-нибудь откровенный разговоръ. "Да, тетенька, конечно," или: "я объ этомъ подумаю, тетенька," или: "я разумѣется это сдѣлаю, если пожелаетъ лордъ Домбелло," и больше ничего не могла добиться отъ нея мистриссъ Эребинъ, и наконецъ перестала ее разспрашивать.

Но вотъ возникъ вопросъ о нарядахъ, о приданомъ. Саркастическіе люди говорятъ, что портной создаетъ, человѣка. Я бы сказалъ, что модистка создаетъ невѣсту. По крайней мѣрѣ, приданое служитъ рубежомъ между ея дѣвическою и замужнею жизнію. Становясь обладательницей нарядовъ, приготовленныхъ для свадьбы, дѣвушка становится невѣстой; уложивъ эти наряды въ свадебные сундуки, чтобы перевезти ихъ куда слѣдуетъ, она совсѣмъ становится женою.

Когда дошла очередь до этого важнаго предмета, Гразельда приняла въ немъ достодолжное участіе. Она чувствовала, что въ такомъ дѣлѣ было бы грѣшно поступить торопливо или слегка, и принялась за него основательно, аккуратно, съ какою-то торжественностью. Сама мистриссъ Грантли была поражена величавостью ея замысловъ, глубиной ея теоріи. Гризельда не сразу приступила къ разсмотрѣнію главнаго предмета, которымъ окончательно обозначалось ея положеніе какъ невѣсты, однимъ словомъ, свадебнаго платья. Какъ великій поэтъ постепенно воодушевляется, восходя до высшей точки паѳоса, такъ и она, шагъ за шагомъ, приближалась къ рѣшенію этого великаго вопроса; какъ поэтъ сперва взываетъ къ своей музѣ, а потомъ мало по малу выводитъ на сцену второстепенныя событія своей поэмы, такъ миссъ Грантли сначала благоговѣйно обратилась за совѣтомъ къ матеря, а потомъ принялась составлять списокъ бѣлья и той незримой одежды, которая долженствуетъ служить основой зримому великолѣпію приданаго.

Дѣло не въ деньгахъ. Намъ всѣмъ извѣстно, что значатъ эти слова, и мы часто догадываемся, когда слышимъ ихъ, что требуется всевозможный блескъ и великолѣпіе за самую дешевую но возможности цѣну. Но въ этомъ случаѣ, точно, за деньгами дѣло не стало -- по крайней мѣрѣ, за такими деньгами, какія могли потребоваться на дамскіе наряды, независимо отъ брилліантовъ. Что касается брилліянтовъ и тому подобнаго, то архидіаконъ взялъ эту часть въ свое исключительное завѣдываніе, если только лордъ Домбелло, или вообще домъ Гартльтоповъ, не захочетъ принять участіе въ выборѣ. Мистриссъ Грантли отчасти была рада свалить на него эту важную отвѣтственность; какъ женщина благоразумная, она боялась слишкомъ завлечься въ лавкѣ ювелира. Что же касается до бархата, атласа, шляпокъ, чепцовъ, кисей, амазонокъ, искусственныхъ цвѣтовъ, головныхъ уборовъ, сѣточекъ, эмалевыхъ пряжекъ, механическихъ юпокъ, башмаковъ, перчатокъ, корсетовъ, чулокъ, бѣлья, фланели, коленкора -- то тутъ, могу по совѣсти сказать, за деньгами дѣло стать не могло. При такихъ обстоятельствахъ, Гризельда принялась за дѣло съ примѣрнымъ прилежаніемъ и съ настойчивостью превыше всѣхъ похвалъ.

-- Надѣюсь, что она будетъ счастлива, сказала мистриссъ Эребинъ сестрѣ, сидя съ нею у себя въ гостиной.

-- Да, я въ томъ увѣрена; почему же ей не быть счастливою? сказала мать.

-- Я сама никакой не вижу причины. Но ея положеніе въ глазахъ свѣта будетѣ до такой степени выше того, въ которомъ она родилась, что нельзя нѣсколько не потревожиться при мысли о будущемъ.

-- Я бы гораздо больше тревожилась, еслибъ она выходила за человѣка бѣднаго, отвѣчала мистриссъ Грантли.-- Мнѣ всегда почему-то казалось, что Гризельдѣ суждено занимать видное положеніе; сама природа создала ее для богатства и блеска. Ты видишь, что она нисколько не зазналась, какъ будто бы все это приходилось ей по праву. Кажется, нѣтъ опасности, чтобъ ея новое положеніе могло вскружить ей голову, если ты это хотѣла сказать.

-- Нѣтъ, не это; я болѣе опасалась за ея сердце, сказала мистриссъ Эребинъ.

-- Она бы никакъ не согласилась выйдти за лорда Домбелло, еслибы не любила его, быстро подхватила мистриссъ Грантли.

-- Да я и не это собственно хотѣла сказать, Сусанна. Я сама думаю, что она бы не захотѣла выйдти безъ любви. Но среди суеты большаго свѣта, согласись, трудно сохранить душевную свѣжесть, особенно для дѣвушки, которая родилась и выросла въ иномъ кругу.

-- Я не понимаю хорошенько, что ты называешь душевною свѣжестью, проговорила мистриссъ Грантли съ нѣкоторою досадой; -- если она будетъ исполнять свои обязанности, будетъ любить мужа, будетъ достойно занимать мѣсто, назначенное ей Провидѣніемъ, то я рѣшительно не вижу, чего еще отъ нея требовать. Мнѣ вовсе не нравится метода запугивать молодую дѣвушку, при ея вступленіи въ свѣтъ.

-- Да я вовсе и не хочу ее запугивать. Вообще, Гризельду довольно трудно запугать.

-- Да, надѣюсь. Въ дѣвушкѣ важнѣе всего воспитана ли она въ хорошихъ правилахъ, и даю ли ей ясное понятіе объ обязанностяхъ женщины. Хвастаться было бы мнѣ неловко; но какова бы ни была моя дочь, я, разумѣется, несу всю отвѣтственность за нее. Не, признаюсь, мнѣ до сихъ поръ не приходилось желать измѣнить въ ней что-нибудь.

Этимъ разговоръ и кончился.

Въ числѣ родственниковъ, которые сильно изумились внезапной перемѣнѣ въ судьбѣ молодой дѣвушки, но не позволяли себѣ слишкомъ явно высказывать свое мнѣніе, былъ также и дѣдъ Гризельды, мистеръ Гардингъ. То былъ старый священникъ, донельзя простой и добродушный въ обращеніи, и не занимавшій виднаго мѣста между барчестерскимъ духовенствомъ; онъ былъ не болѣе какъ дьячокъ при капитулѣ. Дочь его, мистриссъ Грантли, очень любила его, а архидіаконъ обращался съ нимъ внимательно и уважительно. Но молодежь въ Пломстедѣ не слишкомъ высоко ставила тихаго, кроткаго старичка. Онъ былъ бѣднѣе прочихъ родственниковъ, и не старался пріобрѣсти себѣ значеніе въ барсетширскомъ обществѣ. Притомъ же, онъ въ послѣднее время исключительно привязался къ семейству декана. Правда, у него была своя квартира въ городѣ, но онъ давалъ себя выманивать изъ ней. Въ домѣ декана была отведена ему особая комната; въ кабинетѣ стояли для него особыя кресла; въ гостиной мистриссъ Эребинъ, было для него покойное мѣстечко въ углу дивана. Нельзя было ожидать никакого вмѣшательства съ его стороны въ предстоявшую свадьбу; однако все же на немъ лежала обязанность поздравить внучку и, можетъ-быть, дать ей полезный совѣтъ.

-- Гриззи, душа моя, сказалъ онъ (онъ постоянно называлъ ее Гриззи, но молодая дѣвушка мало цѣнила эту ласку),-- дай мнѣ поцѣловать тебя и поздравить отъ всей души съ блестящею перемѣной въ твоей судьбѣ.

-- Благодарю васъ, дѣдушка, проговорила она, едва-едва касаясь губами его лба: эти губки теперь были священны, ихъ поцѣлуи были назначены лицамъ болѣе высокимъ нежели бѣдный причетникъ. Мистеръ Гардингъ до сихъ поръ каждое воскресенье пѣлъ литіи въ соборѣ, стоя на своемъ обычномъ мѣстѣ на хорахъ, и Гризельдѣ сдавалось, что благородному семейству Гартльтоповъ не слишкомъ-то пріятно будетъ узнать объ этомъ обстоятельствѣ. Деканы и архидіаконы еще могли съ рукъ сойдти; будь ея дѣдушка хоть членъ капитула, такъ бы и быть; теперь же, казалось ей, онъ ронялъ честь фамиліи, занимая въ свои преклонные годы такую низкую должность въ соборѣ. И потому, она поцѣловала его почти нехотя, заранѣе положила себѣ не тратить съ нимъ много словъ.

-- Итакъ, ты сдѣлаешься важною особой, Гриззи.

-- Гмъ! сказала она.

Что же она могла отвѣчать на такого рода рѣчь?

-- Надѣюсь, что ты будешь счастлива, и составишь счастье другихъ.

-- Надѣюсь, сказала она.

-- Но ты заботься прежде о другихъ, душа моя. Думай о счастьи окружающихъ тебя, и твое счастье придетъ само собою Ты вѣдь это понимаешь, не правда ли?

-- Конечно, понимаю, отвѣчала она.

Во время этого разговора, мистеръ Гардингъ все еще держалъ руку Гризельды, но она повидимому желала отнять ее.

-- Да, Гриззи, я думаю, что богатая графиня такъ же легко можетъ быть счастлива, какъ и простая поселянка...

Гризельда сдѣлала нетерпѣливое движеніе. Поводомъ къ тому были два различныя чувства: вопервыхъ, ей было обидно, что дѣдушка назвалъ ее богатою графиней: вѣдь она будетъ богатою маркизой; вовторыхъ, ее разсердило, что старикъ осмѣлился сравнить ее съ простою поселянкой.

-- ...точно такъ же легко, продолжалъ онъ,-- хотя другіе тебя станутъ увѣрять въ противномъ. Все зависитъ отъ самой женщины. Титулъ графини самъ по себѣ еще не можетъ составитъ гвоего счастья.

-- Лордъ Домбелло покуда только маркизъ, проговорила Гризельда,-- въ этой фамиліи нѣтъ графскаго титула.

-- О! въ самомъ дѣлѣ? Я этого не зналъ, сказалъ мистеръ Гардингъ, и выпустилъ руку внучки. Послѣ этого онъ уже не пытался давать ей совѣты.

Мистриссъ Проуди и епископъ пріѣзжали съ визитомъ въ Пломстедъ, и пломстедскія дамы, конечно, отдали имъ визитъ. Весьма понятно, что семейства епископа и архидіакона ненавидѣли другъ друга. Они были по преимуществу люди церковные, а взгляды ихъ на церковныя дѣла были совершенно противоположные. Они издавна оспаривали другъ у друга первенство въ барчестерскомъ округѣ, и побѣда до сихъ поръ оставалась сомнительна, такъ что ни одна сторона не была въ такомъ положеніи, чтобъ обнаружить великодушную терпимость. Они другъ друга ненавидѣли отъ всей души, и ненависть эта нѣкогда приняла было такіе страшные размѣры, что навремя прекратились даже самыя необходимыя сношенія, какія должны быть между епископомъ и духовенотвомъ его епархіи.

Но потомъ распря опять утихла, и дамы принялись дѣлать визиты другъ къ другу.

Помолвку Гризельды мистриссъ Проуди едва могла выносить. Неудача, постигшая семейство Грантли по поводу не состоявшагося предположенія объ учрежденіи новыхъ епископскихъ мѣстъ, на время смягчила ея сердце. Она могла погоревать тогда о бѣдняжкѣ мистриссъ Грантли! "Вы знаете, она совершенно убита; впрочемъ, ей не въ первый разъ приходится выносить такого рода ударъ," говорила она съ какимъ-то кроткимъ самоуслажденіемъ, совершенно приличнымъ супругѣ епископа. Но теперь насталъ конецъ ея самоуслажденію. Оливію Проуди только что сговорили за проповѣдника изъ какой-то церкви въ Бетналь-Гринѣ, вдовца, съ тремя дѣтьми, пробавлявшагося одними доходами съ мѣстъ для сидѣнья въ церкви, а Гризельда Грантли выходила за старшаго сына маркиза Гартльтопа!

Но мистриссъ Проуди не упала духомъ; ничго не могло бы сломить ея энергію. Вскорѣ по своемъ возвращеніи въ Барчестеръ, она отправилась въ Пломстедъ, вмѣстѣ съ Оливіей, которая, по правдѣ сказать, охотнѣе осталась бы дома. Не заставъ никого изъ семейства Грантли, онѣ оставили свои карточки. По истеченіи приличнаго промежутка времени, мистриссъ Грантли и Гризельда пріѣхали отдать имъ визитъ. Гризельда въ первый разъ встрѣчалась съ семействомъ Проуди, съ тѣхъ поръ какъ распространилась вѣсть о ея помолвкѣ.

Первый рой обоюдныхъ комплиментовъ и поздравленій можно было бы сравнить со множествомъ цвѣтовъ на розовомъ кустѣ. Они, какъ розы, были восхитительны для глазъ, но такъ окружены терніями и шипами, что опасно было прикасаться къ нимъ. Пока комплименты оставались не тронутые на кустѣ, пока не дѣлалось попытки присвоить ихъ и ими насладиться, они, конечно, не могли причинить никакого вреда. Но первый палецъ, протянутый къ нимъ, вскорѣ былъ отдернутъ назадъ, покрытый кровавыми знаками.

-- Конечно, это великолѣпная партія для Гризельды, проговорила мистриссъ Грантли тихимъ, кроткимъ полушепотомъ, который обезоружилъ бы всякаго противника, менѣе стойкаго чѣмъ мистриссъ Проуди,-- но я и во всѣхъ другихъ отношеніяхъ чрезвычайно довольна ея выборомъ.

-- О, конечно, сказала мистриссъ Проуди.

-- Лордъ Домбелло совершенно независимо располагаетъ собою, продолжала мистриссъ Грантли, и въ ея кроткомъ шепотѣ невольно слышался легкій оттѣнокъ торжества.

-- Да, я слышала, что онъ очень любить независимость, возразила мистриссъ Проуди, и расцарапанная рука тотчасъ же была отдернута назадъ.-- Ужь разумѣется, теперь придегся..-- И мистриссъ Проуди, среди своихъ поздравленій, шепнула на ухо мистриссъ Грантли нѣсколько словъ, не слышно для молодыхъ дѣвушекъ.

-- Я никогда объ этомъ не слыхала, проговорила мистриссъ Грантли съ видомъ достоинства,-- я не вѣрю этимъ сплетнямъ.

-- О, конечно, я могла ошибиться! Я сама надѣюсь, что это не правда. Но вы знаете каковы молодые люди въ наше время; да притомъ есть пословица, что яблочко отъ яблони не далеко падаетъ. Вы вѣрно часто будете видаться съ герцогомъ Омніумомъ.

Но мистриссъ Грантли не такая была дама, чтобы безнаказанно дать себя въ обиду; она не потеряла бодрости хотя и порядкомъ оцарапалась въ первой схваткѣ. Она очень спокойно сказала нѣсколько словъ о герцогѣ Омніумѣ, упоминая о немъ просто какъ о важномъ барсетширскомъ владѣльцѣ; потомъ, съ самою обворожительною улыбкой, изъявила надежду скоро познакомиться съ мистеромъ Тиклеромъ, и съ этими словами любезно поклонилась Оливіи Проуди. Мистеръ Тиклеръ былъ почтенный проповѣдникъ, приписанный къ Бетналь-Гринскому округу.

-- Онъ будетъ здѣсь въ концѣ августа, смѣло отвѣчала Оливія; она рѣшилась не стыдиться своего жениха.

-- Вы тогда уже будете путешествовать по Европѣ, душа моя, сказала мистриссъ Проуди Гризельдѣ;-- лордъ Домбелло, кажется, очень хорошо извѣстенъ въ Гамбургѣ, въ Эмсѣ и такого рода мѣстахъ; вы тамъ будете какъ дома.

-- Мы ѣдемъ въ Римъ, величественно возразила Гризельда.

-- Вѣроятно, мистеръ Тиклеръ скоро перейдетъ въ здѣшнюю епархію, сказала мистриссъ Грантли:-- мнѣ чрезвычайно хвалилъ его мистеръ Слопъ, который съ нимъ очень друженъ.

Произнося эти слова, мистриссъ Грантли рѣшилась уже на открытый бой; она бросала свой щитъ и рубила напропалую, не щадя врага и на надѣясь на пощаду. Было извѣстно по всей епархіи, что всякое слово о мистерѣ Слопѣ дѣйствовало на мистриссъ Проуди какъ кусокъ краснаго сукна обыкновенно дѣйствуетъ на разъяреннаго быка. Каково же ей было слышать, что его называютъ другомъ ея будущаго зятя! Но это еще не все: было время, когда мистеръ Слопъ осмѣливался питать дерзновенныя надежды относительно миссъ Оливіи Проуди; надежды эти впрочемъ не казались черезчуръ дерзновенными самой этой дѣвицѣ. Мистриссъ Грантли знала все это, и не побоялась громко упомянуть о немъ.

Лицо мистриссъ Проуди помрачилось гнѣвомъ, исчезла даже любезная свѣтская улыбка.

-- Этотъ человѣкъ, о которомъ вы говорите, мистриссъ Грантли, никогда не былъ друженъ съ мистеромъ Тиклеромъ.

-- Въ самомъ дѣлѣ? Можетъ-быть я ошиблась, сказала мистриссъ Грантли.-- Но я навѣрное помню, что мистеръ Слопъ говорилъ мнѣ о вашемъ будущемъ зятѣ.

-- Когда мистеръ Слопъ имѣлъ виды на руку вашей сестрицы, мистриссъ Грантли, и она благосклонно принимала его ухаживаніе, вы можетъ-быть видали его чаще чѣмъ я.

-- Мистриссъ Проуди, этого никогда не было.

-- Я очень достовѣрно знаю, что самъ архидіаконъ былъ убѣжденъ въ этомъ, и сильно объ этомъ сокрушался.

Этого послѣдняго обстоятельства мистриссъ Грантли, къ сожалѣнію, не могла отрицать.

-- Мои мужъ могъ ошибиться, сказала она,-- да и не онъ одинъ ошибся насчетъ мистера Слопа. Впрочемъ, вы сами, мистриссъ Проуди, привезли его сюда.

Мистриссъ Грантли въ эту минуту могла бы смертельно поразить свою противницу, намекнувъ на прежнюю любовь бѣдной Оливіи, но она великодушно воздержалась. Даже въ самомъ жару схватки она умѣла щадить юныя сердца.

-- Когда я пріѣхала сюда, мистриссъ Грантли, я не воображала, какая бездна испорченности и разврата скрывается внутри самой соборной ограды, сказала мистриссъ Проуди.

-- О, въ такомъ случаѣ, для счастія милой Оливіи не привозите сюда бѣднаго мистера Тиклера!

-- Могу васъ увѣрить, мистриссъ Грантли, что мистеръ Тиклеръ человѣкъ съ непоколебимыми правилами и высоко-религіознымъ настроеніемъ. Я желала бы, чтобъ и всѣ другіе могли быть такъ спокойны, какъ я, насчетъ будущности дочери.

-- Да, я знаю, что онъ человѣкъ семейный; это конечно большое преимущество, возразила мистриссъ Грантли, вставая.-- Прощайте, мистриссъ Проуди; до свиданія, Оливія.

-- Ужь это гораздо лучше чѣмъ...

Но ударъ разразился въ пустомъ пространствѣ. Мистриссъ Грантли уже сходила внизъ по лѣстницѣ, и Оливія едва успѣла позвонить, чтобы позвать лакея къ главному входу.

Мистриссъ Грантли, усаживаясь въ карету, слегка улыбнулась, припоминая выдержанную стычку, и тихо пожала руку дочери. Но мистриссъ Проуди осталась на мѣстѣ битвы въ самомъ мрачномъ расположеніи духа, и довольно сердито посовѣтовала Оливіи не сидѣть сложа руки, а приняться за свое дѣло.

-- Мистеръ Тиклеръ не очень будетъ доволенъ, если ты будешь лѣниться, сказала она.

Изъ этого можно заключить, что въ описанной нами встрѣчѣ мистриссъ Грантли рѣшительно одержала верхъ.