Около этого времени, передъ самымъ отъѣздомъ леди Лофтонъ, изъ Фремлея въ Лондонъ, Маркъ Робартсъ получилъ письмо, приглашавшее его также посѣтить столицу на нѣсколько дней, не для развлеченія, а по важному дѣлу. Письмо это было отъ его неутомимаго друга, Соверби. "Любезный Робартсъ", гласило оно;

"Я только что узналъ о смерти бѣдняжки Борслема, барсетширскаго бенефиціянта. Вы знаете, всѣ мы люди смертные; вѣроятно вамъ не разъ приходилось повторять это вашимъ фремлейскимъ прихожанамъ. Мѣсто въ капитулѣ должно быть занято, и почему бы вамъ не получить его? Мѣсто хорошее, 600 фунтовъ въ годъ и домъ. Борслемъ получалъ фунтовъ до девяти сотъ, но теперь не тѣ времена. Не знаю также, дозволятъ ли, при теперешнихъ преобразованіяхъ, отдавать домъ внаймы. Прежде это допускали: я самъ помню, что мистриссъ Уиггинсъ, вдова фабриканта сальныхъ свѣчъ, проживала въ Стангоповскомъ домѣ.

"Гарольдъ Смитъ только что назначенъ лордомъ малой сумки {Petty Bag office, этимъ куріознымъ титуломъ означается маленькое третьестепенное присутственное мѣсто, въ вѣдомствѣ лорда-канцлера, остатокъ давней старины. Судебные приказы, касавшіеся казны, складывались въ сумку, тогда какъ приказы, касавшіеся частныхъ лицъ, хранились въ плетенкѣ: отсюда канцелярія малой сумки. Никакой правительственный департаментъ не обозначается этимъ именемъ, и авторъ выбралъ его въ видахъ комическаго эффекта для обозначенія министерскаго мѣста мистера Гарольда Смита.}, и я полагаю, что въ настоящую минуту ему стоитъ только слово сказать, чтобъ уладить все дѣло. Мнѣ онъ почти не можетъ отказать, и я съ нимъ поговорю, если вамъ угодно. Лучше всего пріѣхать вамъ самому; но отвѣчайте мнѣ "да" или нѣтъ по телеграфу.

"Если вы отвѣтите да, какъ я и надѣюсь, то постарайтесь пріѣхать сами. Меня вы найдете въ гостиницѣ "Путешественникъ" или въ парламентѣ. Мѣсто совершенно по васъ -- хлопотъ вамъ не причинитъ никакихъ, а улучшитъ ваше положеніе, поможетъ вамъ сводить концы съ концами. Преданный вамъ Н. Соверби.

"Странное дѣло, я сейчасъ узналъ, что вашъ братъ будетъ служить частнымъ секретаремъ у новаго министра. Говорятъ, главная его должность будетъ состоять въ томъ, чтобы приказывать лакеямъ подавать карету моей сестрѣ. Я видѣлъ Гарольда только разъ послѣ того, какъ онъ принялъ свою должность; но сестра говоритъ, что онъ съ тѣхъ поръ выросъ на нѣсколько вершковъ."

Безъ сомнѣнія, это было очень мило со стороны мистера Соверби; онъ повидимому сознавалъ, что обязанъ чѣмъ-нибудь вознаградить своего пріятеля за причиненное ему зло. Имъ точно руководило хорошее чувство. Трудно себѣ представить существо болѣе вѣтреное и безалаберное чѣмъ мистеръ Соверби. Онъ былъ способенъ раззорять своихъ друзей безъ малѣйшаго зазрѣнія совѣсти, точно также какъ онъ раззорялъ себя; все для него годилось, что только попадало ему подъ руку, но при всемъ томъ, онъ былъ человѣкъ добродушный; онъ готовъ былъ все поставить вверхъ дномъ, чтобы при случаѣ услужить пріятелю.

Онъ точно любилъ Марка Робартса, на сколько былъ способенъ любить кого бы то ни было изъ своихъ друзей. Онъ сознавалъ, что виноватъ передъ нимъ, и можетъ-быть предвидѣлъ, что со временемъ еще усугубитъ эту вину; онъ, конечно, не задумался бы это сдѣлать, еслибы того потребовали его собственныя выгоды. Но съ другой стороны, еслибъ ему представилась возможность чѣмъ-нибудь отплатить пріятелю, онъ бы съ радостію за нее ухватился. Теперь именно насталъ такой случай, и онъ упросилъ сестру, не давать покоя новому администратору, пока онъ не дастъ обѣщанія употребить все свое вліяніе въ пользу Марка Робартса.

Маркъ тотчасъ же показалъ женѣ письмо Соверби. Какое счастіе подумалъ онъ про себя, что въ немъ ни слова не говорится объ этихъ проклятыхъ дѣлахъ! Еслибъ онъ лучше постигъ характеръ Соверби, онъ убѣдился бы, что этотъ почтенный джентльменъ никогда не упоминалъ о денежныхъ дѣлахъ безъ положительной необходимости.

-- Я знаю, что тебѣ не нравится Соверби, сказалъ Маркъ,-- но признайся, что это очень мило съ его стороны.

-- Мнѣ не нравится не онъ, а то что я слышу объ немъ.

-- Но что же мнѣ теперь дѣлать, Фанни? Почему бы въ самомъ дѣлѣ не принять мнѣ этого мѣста?

-- Оно не помѣшало бы тебѣ заниматься своимъ приходомъ? спросила она.

-- Нисколько; разстояніе такое незначительное. Я думалъ о томъ, чтобы распроститься съ старикомъ Джонсомъ; но если я получу это мѣсто, мнѣ конечно нуженъ будетъ куратъ.

Жена не имѣла духу отговаривать отъ предлагаемаго мѣста, да и как жена викарія рѣшилась бы подать мужу такого рода совѣтъ? Но въ душѣ она была не совсѣмъ спокойна. Она не довѣряла чальдикотскому злодѣю, даже когда онъ являлся съ такимъ богатымъ даромъ въ рукахъ. И что скажетъ леди Лофтонъ?

-- Такъ ты думаешь, что тебѣ придется съѣздить въ Лондонъ, Маркъ?

-- О, конечно! то-есть, если я рѣшусь воспользоваться содѣйствіемъ Гарольда Смита.

-- Придется имъ воспользоваться, сказала Фанни, чувствуя можетъ-быть, что было бы напрасно надѣяться, что ея мужъ откажется отъ могучей протекціи.

-- Мѣста въ капитулѣ, Фанни, не долго остаются свободными; они не ждутъ желающихъ. Какъ мнѣ оправдать себя передъ дѣтьми, если я откажусь отъ такого значительнаго прибавленія къ моимъ доходамъ?

И такимъ образомъ было рѣшено, что онъ немедленно поѣдетъ въ Сильвербриджъ и будетъ отвѣчать мистеру Соверби по телеграфу, а на другой же день самъ отправится въ Лондонъ.

-- Но ты сперва долженъ поговорить съ леди Лофтонъ, сказала Фанни.

Маркъ охотно избѣгъ бы этого объясненія, еслибы могъ сдѣлать это приличнымъ образомъ; но онъ самъ чувствовалъ, что уѣхать, не сказавъ ни слова леди Лофтонъ, будетъ и странно, и неблагоразумно. Да почему же ему и бояться признаться ей, что онъ надѣется получить мѣсто отъ настоящаго правительства? Что дурнаго сдѣлаться барчерстерскимъ бенефиціантомъ? Сама леди Лофтонъ была чрезвычайно любезна со всѣми членами капитула, особливо съ докторомъ Борслемомъ, худенькимъ человѣчкомъ, недавно заплатившимъ долгъ природѣ. Она всегда питала большое уваженіе къ капитулу, и первою причиной ея недовольства епископомъ Проуди было то, что онъ позволялъ себѣ, или лучше сказать, позволялъ своей женѣ и своему капелану вмѣшиваться въ дѣла соборнаго духовенства. Разсудивъ все это, Маркъ Робартсъ старался увѣрить самого себя, что леди Лофтонъ искренно порадуется за него. Однако онъ не могъ вполнѣ убѣдить себя въ этомъ. Она, во всякомъ случаѣ, съ негодованіемъ отвергла бы дары чальдикотскаго злодѣя.

-- Въ самомъ дѣлѣ? проговорила она, когда викарій, нѣсколько затрудняясь, объяснилъ ей всѣ подробности сдѣланнаго ему предложенія.-- Поздравляю васъ, мистеръ Робартсъ, съ вашимъ новымъ, могучимъ покровителемъ.

-- Вы конечно согласитесь, леди Лофтонъ, это мѣсто такого рода, что я могу занимать его, не отвлекаясь нисколько отъ своихъ приходскихъ обязанностей, возразилъ онъ, рѣшась пропустить безъ вниманія намекъ на его друзей.

-- Надѣюсь, что такъ. Конечно, вы еще такъ молоды, мистеръ Робатсъ, а такія мѣста обыкновенно достаются уже пожилымъ, заслуженнымъ священникамъ...

-- Вы однако не полагаете, что мнѣ слѣдовало бы отъ него отказаться?

-- Мнѣ трудно сказать такъ, сразу, что бы я вамъ посовѣтовала, еслибы вы точно обратились ко мнѣ за совѣтомъ. Но вы, кажется, сами рѣшили этотъ вопросъ, такъ что мнѣ нѣтъ надобности обдумывать его. Какъ бы то ни было, желаю вамъ всякаго счастія и надѣюсь, что перемѣна послужитъ къ вашему благу, во всѣхъ отношеніяхъ.

-- Вы знаете, леди Лофтонъ, что я мѣста еще не получилъ.

-- Какъ? Я думала, что вамъ его предложили; вы, кажется, говорили, что новый министръ можетъ имъ располагать.

-- О, нѣтъ! Я не знаю рѣшительно, на сколько простирается тутъ его вліяніе. Но мой корреспондентъ увѣряетъ...

-- То-есть, мистеръ Соверби: зачѣмъ вы не хотите назвать его по имени?

-- Мистеръ Соверби увѣряетъ, что мистеръ Смитъ согласятся похлопотать обо мнѣ, и полагаетъ, что ему удастся это устроить.

-- Безъ сомнѣнія! Мистеръ Соверби вмѣстѣ съ мистеромъ Гарольдомъ Смитомъ все могутъ устроить. Такіе именно люди и успѣваютъ въ наше время. Итакъ, поздравляю васъ, мистеръ Робартсъ.

И она протянула ему руку въ доказатеіьство своей искренности.

Маркъ пожалъ эту руку, но рѣшился ничего болѣе не говорить при теперешнемъ свиданіи. Онъ очень хорошо видѣлъ, что леди Лофтонъ не такъ радушна съ нимъ, какъ бывала прежде, и намѣренъ, былъ рано или поздно объясниться съ нею на этотъ счетъ. Онъ хотѣлъ спросить у нея, почему она почти всегда встрѣчаетъ его насмѣшками, почему она такъ рѣдко привѣтствуетъ его прежнею, добродушно-ласковою улыбкой, которую онъ такъ хорошо зналъ и такъ умѣлъ цѣнить. Онъ не сомнѣвался въ ея прямодушіи и откровенности. Онъ былъ увѣренъ, что она на его вопросъ будетъ отвѣчать безъ обиняковъ; онъ зналъ также, что если она помирятся съ нимъ, то помирится отъ души. Но теперь онъ не могъ потребовать такого объясненія. Не далѣе какъ дня за два передъ тѣмъ, у него былъ мистеръ Кролей, и по всѣмъ вѣроятіямъ, его подослала леди Лофтонъ. У него самого въ настоящую минуту не довольно чиста была совѣсть, чтобы рѣшиться на упреки другимъ. Когда ему удастся очистить ее, тогда онъ объяснится.

-- Хотѣлось бы вамъ провести часть зимы въ Барчестерѣ? спросилъ Маркъ, въ этотъ же вечеръ, у жены и сестры.

-- Слишкомъ много хлопотъ съ двумя домами, отвѣчала жена,-- намъ и здѣсь хорошо!

-- Я всегда любила соборные города, замѣтила Люси, особенно внутри ограды.

-- А въ Барчестерской оградѣ всѣ почти дома принадлежатъ капитулу, сказалъ Маркъ.

-- Но если мы должны будемъ жить на два дома, всѣ доходи съ новаго мѣста уйдутъ незамѣтно, сказала благоразумная Фанни.

-- Самое лучшее было бы отдавать домъ внаймы на лѣто, сказала Люси.

-- Но мое присутствіе необходимо во время засѣданія, я признаться, мнѣ было бы грустно оставлять Фремлей на цѣлую зиму; я бы ужь никогда не видался съ Лофтономъ.

И онъ невольно вспомнилъ объ охотѣ, но тотчасъ же подумалъ опять объ очищеніи своей совѣсти.

-- А я бы очень охотно уѣхала отсюда на зиму, сказала Люси, припоминая все, чѣмъ ознаменовалась для нея прошедшая зима.

-- Но гдѣ же намъ взять денегъ, чтобъ убрать какой нибудь изъ этихъ большихъ, старинныхъ домовъ? Прошу тебя, Маркъ, обдумай все хорошенько.

И Фанни ласково положила руку на плечо мужа. На этомъ и остановился разговоръ, и на другой же день Маркъ уѣхалъ въ Лондонъ.

Наконецъ увѣнчалось успѣхомъ примѣрное терпѣніе, съ которымъ Гарольдъ Смитъ въ продолженіи десяти лѣтъ выдерживалъ всѣ бури политической жизни. Бывшій лордъ мелочей вышелъ въ отставку въ припадкѣ досады, не будучи въ состояніи согласиться съ первымъ министромъ насчетъ индійской реформы, а на мѣсто его, послѣ нѣкоторыхъ передрягъ, поступилъ Гарольдъ Смитъ.

Говорили, будто бы мистеръ Гарольдъ Смитъ не совсѣмъ такой человѣкъ, какого бы могъ пожелать первый министръ, но первый министръ отчасти былъ связанъ обстоятельствами. Послѣднее важное назначеніе, сдѣланное имъ, было страшно не популярно до того даже, что онъ самъ, несмотря на несомнѣнную свою популярность, подвергся всеобщему порицанію Газета. Юпитеръ спрашивала съ язвительною ироніей, неужели, въ нашъ просвѣщенный вѣкъ, пороки всякаго рода открываютъ доступъ въ кабинетъ? Члены оппозиціи въ обѣихъ палатахъ, вооруженные безукорізненною нравственностью, гремѣли противъ испорченности вѣка, съ добродѣтельнымъ негодованіемъ новыхъ Ювеналовъ; даже собственные друзья минмстра оплакивали его онибку. При такахъ обстоятельствахъ, онъ рѣшался на этотъ разъ выбрать человѣка, не возбуждающаго особенной вражды на въ одной партіи.

Гарольдъ же Смитъ покуда еще не развелся съ женою; дѣла его покуда были не черезчуръ запутаны. Онъ не держалъ скаковыхъ лошадей; до лорда Брока даже дошло, что онъ въ провинціи читалъ публичныя лекціи о разныхъ популярныхъ предметахъ. Онъ давно уже засѣдалъ въ парламентѣ, и всегда готовъ былъ угостить палату потокомъ своего краснорѣчія. Притомъ, лордъ Брокъ сильно опасался, что все его министерство должно распасться въ самомъ непродолжительномъ времени. Самъ онъ пользовался нѣкоторою популярностію, но этой популярности не хватало на него купно съ его недавно избраннымъ сподвижникомъ. При такомъ стеченіи обстоятельствъ, онъ рѣшился предложить Гарольду Смиту освободившееся мѣсто лорда Малой Сумки.

Сильно возгордился новый лордъ Малой Сумки. Въ продолженіи послѣднихъ трехъ или четырехъ мѣсяцевъ, онъ и мистеръ Саппельгаусъ пророчили министерству неминуемую гибель. Невозможно долго сносить этого постыднаго диктаторства, говаривалъ Гарольдъ Смитъ, и мистеръ Саппельгаусъ вполнѣ съ нимъ соглашался. Но теперь дѣла приняли иной оборотъ. Первый министръ показалъ свою мудрость, обратясь за опорой туда именно, гдѣ слѣдовало искать опоры, и впустилъ новую кровь, новую силу въ жилы угасающаго министерства. Въ душѣ народа, въ самихъ палатахъ, должно было проснуться новое довѣріе. Что касается до мистера Саппельгауса, конечно, Гарольдъ Смитъ употребитъ всѣ старанія, чтобъ и его привлечь на сторону правительства. Но, наконецъ, главное дѣло не въ мистерѣ Саппельгаусѣ.

На другое же утро по прибытіи своему въ Лондонъ, викарій отправился въ Малую Сумку. Она находилась въ самомъ близкомъ сосѣдствѣ съ Доунингъ-Стритомъ и съ высшими правительственными богами; само зданіе не отличалось красотой, оно все скосилось на одинъ бокъ, фасадъ не соразмѣрно выдался впередъ, оно все почернѣло отъ дыма и грязи; но несмотря на то, что оно не могло похвастать ни архитектурными затѣями, ни ухищреніями комфорта, его общественное положеніе придавало ему важность, отражавшуюся и на всѣхъ чиновникахъ, наполнявшихъ канцелярію. Маркъ видѣлъ наканунѣ своего друга Соверби, и они уговорились встрѣтиться въ это утро у новаго правительственнаго лица. Маркъ пришелъ пораньше, чтобы повидаться съ братомъ.

Когда его привели въ комнату молодаго секретаря, Маркъ былъ пораженъ перемѣной, которую произвела въ его наружности перемѣна его офиціальнаго значенія. Джекъ Робартсъ и прежде былъ красивый, статный молодецъ, съ веселымъ, добродушнымъ лицомъ, но манеры его не отличались изяществомъ, и одѣвался онъ небрежно, чтобы не сказать неопрятно. Теперь же его нельзя было узнать. Щегольской фракъ сидѣлъ на немъ безукоризненно, волосы были тщательно причесаны, жилеть и панталоны самой модной матеріи, даже зонтикъ, стоявшій въ углу, поражалъ щеголеватостью и аккуратностью.

-- Я вижу, Джонъ, что ты сдѣлался важнымъ лицомъ, сказалъ старшій братъ.

-- Это еще неизвѣстно, отвѣчалъ Джонъ,-- знаю только, что меня работы бездна.

-- Какъ? Я думалъ, что твоя служба самая покойная.

-- Да, вотъ какъ люди ошибаются! Оттого только, что мы, приватные секретари, не исписываемъ огромныхъ листовъ бумаги, самымъ размашистымъ почеркомъ, по пятнадцати строчекъ на страницу, и по пяти словъ на строку, люди воображаютъ, что намъ дѣлать нечего. Вотъ, посмотри, прибавилъ онъ, разбросавъ передъ братомъ цѣлую дюжину небольшихъ заметокъ,-- право, Маркъ, нелегкое дѣло справляться со всѣми просителями. Я обязанъ написать каждому изъ этихъ господъ отвѣтъ, которымъ бы онъ остался доволенъ, а между тѣмъ я долженъ всѣмъ имъ отказать въ ихъ просьбахъ.

-- Это, конечно, трудная задача.

-- Еще бы! Но тутъ главное дѣло въ сноровкѣ: нужно умѣть придать отказу любезную форму. Я этимъ только и занимаюсь съ утра до вечера, и право, кажется, всѣ остаются довольны моими письмами.

-- Должно-быть отказъ отъ тебя пріятнѣе чѣмъ согласіе отъ другаго человѣка....

-- Я этого не говорю. Ужь такая наша должность. Повѣришь ли? Я уже извелъ цѣлую десть бумаги на то чтобы всѣмъ объявлять, что нѣтъ вакансіи на мѣсто швейцара при нашемъ департаментѣ. Семь знатныхъ барынь добивались этой должности, каждая для любимаго своего лакея. Но вотъ... вотъ меня зовутъ.

Раздался звонокъ, и частный секретарь вскочилъ съ мѣста и быстрыми шагами пустился въ кабинетъ великаго сановника.

-- Я уже доложилъ о тебѣ, сказалъ онъ:-- Боггинсъ, проведите его преподобіе мистра Робартса къ лорду Малой Сумки.

Боггинсъ былъ именно тотъ швейцаръ, мѣста котораго такъ добивались супруги достопочтенныхъ перовъ. Онъ провелъ Марка въ сосѣднюю комнату.

Если человѣкъ можетъ измѣниться отъ того, что онъ получилъ мѣсто приватнаго секретаря, какже ему не преобразиться, сдѣлавшись лордомъ Малой Сумки! Робартсъ едва, едва могъ повѣрить, что передъ нимъ тотъ самый Гарольдъ Смитъ, котораго мистриссъ Проуди такъ замучила на лекціи въ Барчестерѣ.

Тогда онъ былъ угрюмъ, раздражителенъ, не замѣчателенъ ничѣмъ. Теперь же онъ улыбался такою ласковою, покровительствующею улыбкой, стоя у своего офиціальнаго очага! Онъ любилъ стоять такъ, засунувъ руки въ карманы панталонъ, сознавая свое величіе, чувствуя себя правительственнымъ лицомъ съ ногъ до головы. Соверби вышелъ вмѣстѣ съ нимъ, но остановился нѣсколько позади, и отъ времени до времени подмигивалъ Марку черезъ плечо сановника.

-- А, Робартсъ! Очень радъ васъ видѣть. Кстати, какъ сгранно, что вашъ братъ служить у меня секретаремъ!

Маркъ согласился, что это довольно странное стеченіе обстоятельствъ.

-- Онъ славный малый. Онъ пойдетъ хорошо, если будетъ вести себя какъ слѣдуетъ.

-- Я увѣренъ, что онъ пойдетъ хорошо, сказалъ Маркъ,

-- Ну да, конечно, я самъ такъ думаю. Что же я могу для васъ сдѣлать, Робартсъ?

Тутъ вмѣшался мистеръ Соверби, и объяснилъ, что самъ мистеръ Рабартсъ ничего для себя просить не намѣренъ, но такъ какъ его друзья нашли свободное мѣсто въ барчестерскомъ капитулѣ приличествующимъ ему болѣе чѣмъ какому-либо другому священнику, то онъ согласится принять эту бенифецію по ходатайству человѣка, котораго онъ такъ искренно уважаетъ какъ новаго лорда Малой Сумки.

Правительственному лицу не совсѣмъ понравилась эта рѣчь, ибо она лишала его удовольствія выслушать съ покровительственнымъ видомъ прошеніе Марка. Однако онъ отвѣчалъ очень милостиво, сказавъ, что не можетъ отвѣчать заранѣе, какъ лордъ Брокъ вздумаетъ распоряжаться свободнымъ бенифиціемъ въ Барчестерѣ. Онъ уже говорилъ съ его лордствомъ объ этомъ предметѣ, и имѣетъ причины думать, что его мнѣніе будетъ имѣть нѣкоторый вѣсъ. Конечно, ему до сихъ поръ не дали положительнаго обѣщанія, но, насколько ему позволено судить, ходатайство его было успѣшно. Если такъ, то онъ съ искреннимъ удовольствіемъ поздравитъ мистера Робартса съ полученіемъ мѣста, которое, конечно, онъ вполнѣ заслужилъ своими дарованіями, своимъ извѣстнымъ благочестіемъ и христіанскими добродѣтелями.

Когда онъ кончилъ, мистеръ Соверби значительно подмигнулъ другу, и сказалъ, что, кажется, дѣло порѣшено.

-- Нѣтъ, Натаніель, не совсѣмъ, возразилъ осторожный министръ.

-- Все равно! отвѣчалъ Соверби.-- Мы вѣдь знаемъ, что значатъ всѣ эти недомолвки. Должностныя лица, Маркъ, никогда ничего не обѣщаютъ навѣрное даже самимъ себѣ, хотя бы дѣло шло о бараньей ногѣ, которая жарится передъ огнемъ ихъ собственной кухня; въ наше время не худо будетъ попридержаться, не такъ ли Гарольдъ?

-- Да, конечно, сказалъ Гарольдъ Смитъ, мудро качнувъ головой. Ну, кто еще тамъ, Робартсъ (это онъ сказалъ секретарю, пришедшему доложить ему о пріѣздѣ какихъ то важныхъ особъ)?

-- Хорошо. Извините, если я съ вами прощусь, у меня бездна дѣла. Будьте увѣрены, мистеръ Робартсъ, что я для васъ сдѣлаю все что могу; но, помните, что покуда я вамъ ничего не обѣщаю положительнаго....

-- О, конечно, конечно! прервалъ Соверби.-- Тутъ нѣтъ ни малѣйшаго обѣщанія.

Потомъ, расхаживая по городу подъ руку съ Маркомъ Робартсомъ, онъ опять сталъ уговаривать его купить эту великолѣпную лошадь, которая цѣлый годъ даромъ стоитъ у него въ Чальдикотской конюшнѣ.