Общество въ Чальдикотсѣ было вообще очень пріятно, и время проходило довольно скоро. Самымъ близкимъ другомъ мистера Робартса, кромѣ мистера Соверби, была тамъ миссъ Данстеблъ, которая была къ нему очень благосклонна, а къ ухаживанью мистера Саппельгауса была недоступна, и даже въ обращеніи съ хозяиномъ обнаруживала только ту учтивость, какая требовалась хорошимъ тономъ. Но надо вспомнить, что и мистеръ Саппельгаусъ и мистеръ Соверби были люди холостые, а Маркъ Робартсъ былъ женатъ.

Съ мистеромъ Соверби Робартсъ имѣлъ не одинъ разговоръ о лордѣ Лофтонѣ и его положеніи, чего бы онъ охотно избѣжалъ, еслибы только это было возможно. Соверби былъ одинъ изъ тѣхъ людей, которые постоянно мѣшаютъ дѣло съ бездѣльемъ, и у которыхъ въ головѣ почти всегда есть какой-нибудь планъ, требующій хлопотъ. У людей такого рода не бываетъ ежедневной работы и правильныхъ занятій, но едва ли они трудятся не болѣе другихъ, занятыхъ людей.

-- Лофтонъ такъ любитъ все откладывать! говорилъ мистеръ Соверби.-- Зачѣмъ не устроилъ онъ этого сразу, если уже обѣщалъ? И потомъ онъ такъ боится этой старухи въ Фремле-Кортѣ! Что ни говорите, а вѣдь все-таки она старуха, и ужь никакъ не помолодѣетъ. Напишите же пожалуста Лофтону, а скажите ему, что эта отсрочка мнѣ неудобна. Я знаю, что для васъ онъ сдѣлаетъ все.

Маркъ отвѣчалъ, что напишетъ и дѣйствительно написалъ. Но ему сначала не нравился тонъ разговоровъ, въ которые его вовлекали. Ему было очень непріятно слышать, что леди Лофтонъ называютъ старухой, и разсуждать о немъ, что лорду Лофтону слѣдуетъ продать часть своего имѣнія. Все это съ непривычки тяготило его, но мало-по-малу чувство его притупилось, и онъ привыкъ къ способу разсужденія своего друга Соверби.

Потомъ, въ субботу передъ обѣдомъ, они всѣ отправились въ Барчестеръ. Гарольдъ Смитъ въ послѣдніе два дня былъ совершенно заряженъ свѣдѣніями о Саравакѣ, Дабуанѣ, Новой Гвинеѣ и Саломоновыхъ островахъ. Какъ бываетъ со всѣми людьми, которыми овладѣла какая-нибудь временная спеціяльность, онъ не вѣрилъ ни во что другое и не допускалъ, чтобы кто бы то ни было изъ окружающихъ вѣрилъ во что-нибудь другое. Его называли графомъ Папуа и барономъ Борнео, и жена его, зачинщица всѣхъ этихъ насмѣшекъ, изъявляла непремѣнное притязаніе на эти титулы. Миссъ Данстеблъ клялась, что выйдетъ замужъ не иначе, какъ за островитянина съ Южнаго Океана, а Марку предлагала должность и доходы епископа Пряныхъ Острововъ. Семейство Проуди не противупоставляло этимъ шуткамъ слишкомъ непреклонной строгости. Сладостно показать снисхожденіе въ благопріятное время, и мистриссъ Проуди находила настоящій случай весьма благовременнымъ для показанія снисхожденія. Ни одинъ смертный не можетъ быть всегда мудро-серіознымъ, и въ эти счастливыя минуты епископъ, глубокомысленный мужъ, могъ сложить съ себя на время свою мудрую серіозность.-- Мы думаемъ обѣдать завтра въ пять часовъ, сказалъ игриво епископъ:-- позволитъ ли это благородный лордъ при своихъ государственныхъ дѣлахъ? Хе, хе, хе!-- И добрый прелатъ самъ разсмѣялся своей шуткѣ.

Какъ мило умѣютъ пятидесятилѣтніе молодые мущины и дамы шутить и кокетничать и хохотать до упаду, сыпать намеки и изобрѣтать смѣшныя прозвища, когда нѣтъ при нихъ двадцатипятилѣтнихъ или тридцатилѣтнихъ менторовъ для наблюденія за порядкомъ.

Фремлейскій викарій могъ бы считаться такимъ менторомъ, еслибы не его способность прилаживаться ко всякому окружающему его обществу, которою онъ такъ гордился. Онъ также обращался къ леди Папуа и подшучивалъ надъ барономъ, что впрочемъ не доставляло особеннаго удовольствія мистеру Гарольду Смиту.

Ибо мистеръ Гарольдъ Смитъ принималъ дѣло серіозно, и всѣ эти шутки не совсѣмъ нравились ему. Онъ считалъ себя способнымъ уговорить, мѣсяца въ три, все англійское общество на дѣло цивилизованія Новой Гвинеи, а общество Барсетшира надѣялся увлечь въ одинъ вечеръ. Онъ не могъ понять, почему бы и другимъ не смотрѣть на это также серіозно, и нѣсколько сухо отвѣчалъ на любезности нашего пріятеля Марка.

-- Не надо заставлять барона ждать, сказалъ Маркъ, когда собирались ѣхать въ Барсетширъ.

-- Не.знаю, что значитъ это названіе барона, сказалъ Гарольдъ Смитъ.

-- Можетъ-быть завтра будетъ моя очередь смѣяться, когда изойдете на каѳедру и станете обносить шляпою чальдикотскихъ пѣшекъ.

-- Кто живетъ въ стеклянномъ домѣ, тому не слѣдуетъ бросаться камнями; такъ что ли баронъ? сказала миссъ Данстеблъ.-- Проповѣдь мистера Робартса будетъ имѣть столько общаго съ вашимъ чтеніемъ, что ему не слѣдъ смѣяться.

-- Если образованіе можетъ распространиться въ мірѣ не иначе, какъ посредствомъ священниковъ, сказалъ Гарольдъ Смитъ,-- долго придется міру ждать.

-- Распространять образованіе можетъ только членъ парламента, имѣющій виды на министерство, прошептала мистрисъ Гарольдъ.

Итакъ имъ было очень весело, несмотря на это фехтованье тупымъ оружіемъ; и въ три часа вереница каретъ двинулась къ Барчестеру. Впереди ѣхала, разумѣется, карета епископа; но самъ епископъ въ ней не сидѣлъ.

-- Мистрисъ Проуди, надѣюсь, что вы позволите мнѣ ѣхать съ вами, сказала миссъ Данстеблъ, когда всѣ уже сходили по высокимъ каменнымъ ступенямъ.-- Мнѣ хочется послушать разказъ о мистерѣ Слопѣ.

Это обстоятельство все разстроило. Предполагалось, что епископъ поѣдетъ съ своею женою, съ мистриссъ Смитъ и Маркомъ Робартсомъ; а мистеръ Соверби устроилъ такъ, чтобы везти миссъ Данстеблъ въ своемъ фаэтонѣ. Но никто не считалъ возможнымъ отказать въ чемъ-нибудь миссъ Данстеблъ. Маркъ, разумѣется, уступилъ ей свое мѣсто; но кончилось тѣмъ, что епископъ объявилъ, что не чувствуетъ особеннаго предпочтенія къ своей каретѣ. Сдѣлалъ же онъ это вслѣдствіе взгляда, брошеннаго на него женою. Затѣмъ послѣдовали, конечно, другія перемѣщенія, и подъ конецъ мистеръ Соверби и Гарольдъ Смитъ оказались владѣльцами фаэтона.

Несчастный мистеръ Смитъ, садясь, выразилъ одно изъ тѣхъ мнѣній, которыя проповѣдывалъ уже два дня къ ряду, ибо когда сердце переполнено, уста не остаются нѣмы. Но онъ наткнулся на нетерпѣливаго слушателя. "Чортъ бы взялъ островитянъ Южнаго Океана! воскликнулъ мистеръ Соверби. Черезъ нѣсколько минутъ вамъ можно будетъ разгуляться на просторѣ, какъ быку въ фарфоровой лавкѣ, но, Бога ради, пощадите до того времени." Повидимому маленькій планъ мистера Соверби взять миссъ Данстеблъ себѣ въ спутницы, былъ не лишенъ нѣкотораго значенія, какъ впрочемъ и большая часть его маленькихъ плановъ. Мистеръ Соверби улегся въ фаэтонѣ и приготовился уснуть. Ему нельзя было извлечь никакой пользы изъ своихъ спутникомъ, а между тѣмъ мистриссъ Проуди начала свой разказъ о мистерѣ Слопѣ, или, лучше, принялась повторять его сызнова. Она очень любила толковать объ этомъ джентльменѣ, который былъ когда-то ея любимымъ капелланомъ, а теперь сдѣлался ея злѣйшимъ врагомъ. При этомъ разказѣ, ей пришлось нѣсколько разъ шепнуть кое-что на ухо миссъ Данстеблъ, ибо дѣло шло о двухъ-трехъ скабрёзныхъ анекдотцахъ, относившихся къ одной замужней данѣ, не совсѣмъ годныхъ дли ушей молодаго мистера Робартса. Но мистриссъ Гарольдъ Смитъ требовала, чтобы все было разказано громко, и миссъ Данстеблъ исполнила желаніе этой дамы, несмотря на знаки, которые дѣлала ей мистриссъ Проуди.

-- Какъ? Онъ поцѣловалъ ея руку! Онъ, священникъ! скакала миссъ Данстеблъ.-- Я не думала, чтобы лица духовнаго званія были способны на такія вещи, мистеръ Робартсъ.

-- Въ тихомъ омутѣ черти водятся, замѣтила мистриссъ Гарольдъ Смитъ.

-- Тс! говорила мистриссъ Проуди болѣе глазани нежели устами.-- Горе, которое причинилъ мнѣ этотъ дурной человѣкъ, едва не сразило меня. И, вѣдь знаете, онъ все время ухаживалъ за...-- Тутъ мистриссъ Проуди шепнула имя.

-- За женою декана, воскликнула миссъ Данстеблъ такимъ голосомъ, что кучеръ слѣдующей кареты услыхалъ, и хлопнулъ по своимъ лошадямъ.

-- За невѣсткой архидіакона! закричала мистриссъ Гарольдъ Смитъ.

-- Да послѣ этого отъ него все станется, сказала миссъ Данстеблъ.

-- Она тогда не была еще женою декана, сказала мистриссъ Проуди въ объясненіе.

-- Нечего сказать, у васъ веселый причетъ, замѣтила миссъ Данстеблъ.-- Вотъ бы вамъ, мистеръ Робартсъ, переселиться къ намъ въ Барчестеръ.

-- Только мистриссъ Робартсъ пожалуй не согласилась бы, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ.

-- И какія интриги затѣвалъ онъ противъ епископа, сказала мистриссъ Проуди.

-- Вѣдь въ любви и войнѣ все допускается, сказала миссъ Данстеблъ.

-- Но онъ не зналъ, что за человѣкъ епископъ, сказала мистриссъ Проуди.

-- Епископъ побѣдилъ его, добавила мистриссъ Гарольдъ съ нѣкоторою язвительностью.

-- Епископъ ли, или кто другой, но онъ былъ обличенъ и принужденъ уѣхать изъ Барчестера. Послѣ того онъ женился на женѣ какого-то торговца сальными свѣчами.

-- На женѣ! воскликнула миссъ Данстеблъ:-- что за человѣкъ!

-- То-есть на вдовѣ; но ему все равно.

-- Этотъ джентльменъ, очевидно, родился во время восхожденія планеты Венеры, сказала мистриссъ Смитъ.-- Это, впрочемъ, можно сказать обо многихъ изъ васъ, мастеръ Робартсъ.

Итакъ, въ каретѣ мистриссъ Проуди было далеко не скучно. Мало-по-малу пріятель нашъ Маркъ свыкся съ своими собесѣдницами, и, подъѣзжая къ епископскому дворцу, онъ сознался, что миссъ Данстеблъ очень забавна.

Мы не можемъ останавливаться на обѣдѣ у епископа, хотя онъ былъ очень хорошъ въ своемъ родѣ. Мистеру Соверби удалось помѣститься подлѣ миссъ Данстеблъ и, разрушивъ такимъ образомъ замыселъ мистера Саппельгауса, онъ снова засіялъ безоблачною веселостью. Но мистеръ Гарольдъ Смитъ началъ показывать признаки нетерпѣнія, какъ только сняли скатерть: чтеніе должно было начаться въ семь часовъ и, по его часамъ, время уже наступило. Онъ утверждалъ, что Соверби и Саппельгаусъ стараются произвести замедленіе для того чтобы раздражить и вывести изъ терпѣнія жителей Барчестера. Такимъ образомъ, епископу не дали раскрыть вполнѣ истинно-епископское гостепріимство.

-- Вы забываете, Соверби, сказалъ Саппельгаусъ,-- что здѣсь уже двѣ недѣли всѣ только и ждутъ, что этого чтенія.

-- Всѣ будутъ удовлетворены сію же минуту, сказала мистриссъ Гарольдъ, повинуясь знаку отъ мистриссъ Проуди.-- Пойдемте, душа моя, продолжала она, взявъ подъ руку миссъ Данстеблъ,-- не надо заставлять ждать Барчестеръ. Мы будемъ готовы черезъ четверть часа, не такъ ли, мистриссъ Проуди?-- И онѣ величественно удалились.

-- А мы успѣемъ выпить еще по стакану клерету, сказалъ епископъ.

-- Слышите! Вотъ семь бьетъ на соборѣ, воскликнулъ Гарольдъ Смитъ, вскакивая съ мѣста.-- Можетъ-быть всѣ уже собрались; мнѣ не прилично опаздывать; я пойду.

-- Только одинъ стаканъ, мистеръ Смитъ; мы всѣ идемъ, сказалъ епископъ.

-- Эти дамы задержатъ меня на цѣлый часъ, сказалъ Гарольдъ, наливая себѣ стаканъ, и вынивая его стоя.-- Онѣ это дѣлаютъ нарочно.

Онъ думалъ о своей женѣ, но епископу показалось, что онъ говорилъ о мистриссъ Проуди.

Было уже довольно поздно, когда всѣ они собрались въ большой залѣ Механическаго Института. Большая часть слушателей мистера Смита, за исключеніемъ общества епископа, состояла изъ барчестерскихъ торговцевъ съ ихъ семействами, и они довольно терпѣливо дожидались важныхъ господъ. Сверхъ того, чтеніе было даровое, а это Англичанинъ всегда принимаетъ въ соображеніе. Когда онъ платитъ деньги, то дѣйствуетъ уже по своему: обнаруживаетъ нетерпѣніе, или дожидается смирно, какъ ему вздумается. У него есть природное чувство справедливости, и онъ поступаетъ обикновенно согласно съ этимъ чувствомъ.

Итакъ публика учтиво встала со скамеекъ, когда общество епископа вошло въ залу. Имъ были приготовлены мѣста въ переднемъ ряду. Тутъ были три кресла, на которыя помѣстились, послѣ нѣкотораго колебанія, епископъ, мистриссъ Проуди и миссъ Данстеблъ. Мистриссъ Смитъ положительно отказалась отъ кресла, хотя допускала, что санъ папуасской графини давалъ ей право на такое мѣсто. Это замѣчаніе, сдѣланное вслухъ, достигло ушей мистера Смита, стоявшаго у маленькаго стола на небольшомъ возвышеніи, съ бѣлыми перчатками въ рукахъ, и раздражило и разстроило его. Ему не нравился этотъ шуточный титулъ папуасской графини. Остальное общество сѣло на переднюю скамью, покрытую краснымъ сукномъ.

-- Черезъ часъ это сидѣніе покажется намъ весьма жесткимъ и узкимъ, сказалъ мистеръ Соверби.

Мистеръ Смитъ услыхалъ и это съ своего возвышенія, и бросилъ перчатки на столъ. Ему казалось, что вся зала слышала эти слова.

Затѣмъ два-три джентльмена на второй скамьѣ стали здороваться съ нѣкоторыми изъ нашихъ пріятелей. Тутъ былъ мистеръ Торнъ Оллаторнскій, добродушный старый холостякъ, живущій такъ близко отъ Барчестера, что могъ пріѣхать безъ большихъ неудобствъ. Рядомъ съ нимъ сидѣлъ мистеръ Гардингъ старый священникъ барчестерскаго капитула; мистриссъ Проуди поздоровалась съ нимъ очень дружески и предложила ему мѣсто тотчасъ позади ея, если ему угодно, но мистеру Гардингу это было не угодно. Поклонившись епископу, онъ преспокойно возвратился къ своему старому другу, мистеру Торну, и тѣмъ сильно раздражилъ мистриссъ Проуди, какъ можно было видѣть по ея лицу. Тутъ былъ и мистеръ Чадвикъ, правитель дѣлъ епископства, но и онъ придерживался двухъ вышепоименованныхъ джентльменовъ.

И вотъ, когда епископъ и дамы размѣстились, мистеръ Гарольдъ Смитъ снова поднялъ со стола свои перчатки, положилъ ихъ опять, три раза громко откашлянулся, и началъ. "Характеристическою чертой настоящаго времени, сказалъ онъ, является на Британскихъ островахъ готовность людей, занимающихъ въ свѣтѣ высокое мѣсто по сану, богатству и образованію, выступать впередъ и посвящать свое время и свои познанія безъ всякой мзды на пользу и развитіе людей, стоящихъ за низшихъ ступеняхъ общественной лѣстницы." Тутъ онъ остановился на минуту, и мистриссъ Смитъ замѣтила, обращаясь къ миссъ Данстеблъ, что это не дурно для начала; а миссъ Данстеблъ отвѣчала, что она съ своей стороны чувствуетъ великую благодарность къ людямъ высоко-стоящимъ по сану, богатству и образованію. Мистеръ Соверби мигнулъ мистеру Саппельгаусу, который вытаращилъ глаза и пожалъ плечами. Но жители Барчестера приняли все какъ нельзя лучше, и изъявили говорящему свое одобреніе руками и ногами.

Обрадованный, онъ началъ снова: "Я говорю не о себѣ..."

-- Надѣюсь, что онъ не примется скромничать, сказала миссъ Данстеблъ.

-- Это было бы совершенно ново, отвѣчала мистриссъ Смитъ.

"...а обо многихъ благородныхъ и даровитыхъ лордахъ и членахъ нижней палаты, которые въ послѣднее время не рѣдко посвящали себя этому доброму дѣлу..." Тутъ онъ представилъ длинный перечень перовъ и членовъ парламента, начиная, разумѣется, съ лорда Бонерджеса, и кончая мистеромъ Гриномъ Уокеромъ, молодымъ джентльменомъ, который недавно, по вліянію отца, былъ выбранъ въ представители мѣстечка Кру Джанкшонъ, и началъ свою публичную дѣятельность рѣчью о способѣ преподаванія латинской грамматики въ Итонской школѣ.

"Въ настоящемъ случаѣ, продолжалъ мистеръ Смитъ, мы хотимъ узнать что-нибудь объ обширныхъ и великолѣпныхъ островахъ, лежащихъ далеко отъ насъ, за предѣлами Индіи, въ Южномъ Океанѣ, о тѣхъ островахъ, гдѣ земля производитъ чудные ароматы, и роскошные плоды, гдѣ море имѣетъ своимъ моремъ жемчугъ и кораллы. Друзья мои, вы знакомы съ картою, вы знаете черту, проводимую экваторомъ по этимъ отдаленнымъ морямъ..." Многія головы наклонились и послышался шорохъ бумаги, ибо многіе изъ тѣхъ, которые стояли не такъ высоко на общественной лѣстницѣ, принесли съ собою географическія карты, чтобы, возобновить въ своей памяти мѣстоположеніе этихъ чудныхъ острововъ.

Затѣмъ мистеръ Смитъ, также съ картою въ рукахъ, и указывая по временамъ на другую большую карту, повѣшенную на стѣнѣ, углубился въ географическую часть своего предмета.

-- Это мы, я думаю, могли узнать изъ нашихъ атласовъ, не совершая путешествія въ Барчестеръ, сказала несочувствующая оратору его подруга, мистриссъ Гарольдъ: слово весьма жестокое, да и весьма нелогическое, ибо есть множество вещей, которыя мы могли бы, конечно, сами узнать, еслибы постарались, но никогда не узнаемъ, покуда намъ ихъ не скажутъ.. Почему же бы широтѣ и долготѣ Лебуана не принадлежатъ къ числу такихъ вещей? Прослѣдивъ линію экватора по Борнео, Целебесу, Гилоло, чрезъ Макассарскій проливъ и Молукскій архипелагъ, мистеръ Гарольдъ Смитъ вознесся къ болѣе высокимъ вопросамъ. "Но что пользы, воскликнулъ онъ, что пользы во всѣхъ дарахъ, расточаемыхъ Богомъ человѣку, если человѣкъ не раскрываетъ руки, чтобы принять ихъ? А раскрытіе руки не есть ли это процессъ цивилизаціи? Да, друзья мои, процессъ цивилизаціи! У этихъ островитянъ Южнаго Океана есть все, что можетъ даровать щедрое Провидѣніе, но все это ничто безъ образованія. Дать имъ образованіе, дать имъ цивилизацію, это зависитъ отъ васъ друзья мои, да, отъ васъ, граждане Барчестера!" Тутъ онъ снова умолкъ, чтобы руки и ноги слушателей сдѣлали свое дѣло; и руки и ноги сдѣлали свое дѣло. Въ это время мистеръ Смитъ выпилъ нѣсколько глотковъ воды.

Теперь онъ былъ совершенно въ своемъ элементѣ, и уловилъ настоящій способъ ударять по столу кулакомъ. Отъ времени до времени, нѣкоторыя слова, срывавшіяся съ устъ мистера Соверби, долетали до его ушей; но собственный его голосъ оказывалъ свою обычную чарующую силу, и онъ переходилъ отъ плоскости къ общему мѣсту, и отъ общаго мѣста снова къ плоскости, съ очаровательнымъ для него самого краснорѣчіемъ.

"Цивилизація воскликнулъ онъ, поднимая глаза и руки къ потолку:-- о! цивилизація..."

-- Теперь пойдетъ часа на полтора, по крайней мѣрѣ, простоналъ мистеръ Саппельгаусъ.

Одинъ глазъ Гарольда Смита опустился на него, но мгновенно снова устремился къ потолку.

"О цивилизація! ты облагораживаешь человѣчество, и уподобляешь его божеству! Что можетъ сравниться съ тобою?" Тутъ мистриссъ Проуди обнаружила явные признаки неодобренія, которымъ, безъ сомнѣнія, вторилъ бы епископъ, еслибъ этотъ достойный прелатъ не былъ погруженъ въ усыпленіе. Но мистеръ Смитъ продолжалъ, ничего не замѣчая, или по крайней мѣрѣ ни на что не обращая вниманія.

"Что можетъ сравниться съ тобою? Ты благотворный источникъ, оплодотворяющій безплодныя пустыни. Пока тебя нѣтъ, все темно и уныло, но при твоемъ появленіи восходитъ яркое солнце, изъ земли поднимаются обильныя жатвы, и нѣдра скалъ выдаютъ свои сокровища. Образы нѣкогда грубые и отвратительные облекаются красотой и изяществомъ, и растительное существованіе возвышается до божественной жизни. Тогда является геній въ сіяющемъ всеоружіи, охватываетъ земную поверхность и покоряетъ своимъ цѣлямъ каждый клочокъ земли; геній, дитя развитія, отецъ искусствъ!" Послѣдняя статья генеалогія прогресса имѣла большой успѣхъ, и весь Барчестеръ принялся работать руками и ногами, весь Барчестръ, за исключеніемъ неблагодушной аристократической передней скамьи, съ тремя креслами на углу. Аристократическая скамья чувствовала себя въ полномъ обладаніи цивилизаціей и не очень о ней заботилась, а по мнѣнію трехъ креселъ, или по крайней мѣрѣ того, которое занимала мистриссъ Проуди, въ словахъ оратора заключалось что-то языческое, какая-то нехристіянская сентиментальность, доходящая почти до невѣрія, чего эта дама, столбъ и утвержденіе церкви, не могла снести передъ цѣлымъ собраніемъ.

"Отъ цивилизаціи, продолжалъ мистеръ Гарольдъ Смитъ, нисходя отъ поэзіи къ прозѣ, какъ умѣютъ это дѣлать ораторы, чтобы выставить на видъ цѣнность и поэзіи и прозы: отъ цивилизаціи должны мы ожидать улучшеній въ матеріальномъ бытѣ этихъ острововъ, и..."

-- И отъ христіанства! воскликнула мистриссъ Проуди.

Изумленіе овладѣло присутствующими, и епископъ, совершенно проснувшись, вскочилъ съ своего кресла при звукѣ знакомаго голоса и вскричалъ:-- Конечно! конечно!

-- Слушайте, слушайте! проговорили тѣ изъ присутствующихъ, которые по преимуществу принадлежали къ богословской школѣ мистриссъ Проуди; и между этими голосами слышался внятно голосъ новаго причетника, объ опредѣленія котораго она очень хлопотала.

-- О, да, отъ христіанства, разумѣется! проговорилъ Гарольдъ Смитъ, на котораго этотъ перерывъ, казалось, неблагопріятно подѣйствовалъ.

-- Отъ христіанства и соблюденія воскресныхъ дней! провозгласила мистриссъ Проуди, которая, разъ обративъ на себя вниманіе публики, хотѣла, повидимому, удержать его за собою.-- Не забудемъ никогда, что эти островитяне не могутъ благоденствовать, если не будутъ уважать воскресныхъ дней.

Бѣдный мистеръ Смитъ, такъ нещадно совлеченный съ своего конька, не былъ уже въ состояніи снова взобраться на него, и окончилъ свою рѣчь весьма неудовлетворительно для себя самого. На столѣ передъ нимъ лежала кипа статистическихъ извѣстій, которыми онъ намѣревался убѣдить разсудокъ слушателей, когда уже совершенно овладѣетъ ихъ чувствомъ. Теперь все вышло вяло и блѣдно. Въ ту минуту, какъ его прервали, онъ собирался объяснять, что улучшеній матеріальнаго быта нельзя достигнуть безъ денегъ, и что имъ, гражданамъ Барчестера, прилично выступить впередъ съ своими кошельками, какъ людямъ и братьямъ. Онъ попытался это сдѣлать, но послѣ роковаго нападенія со стороны креселъ всѣми присутствующимъ стадо очевидно, что героиня дня -- мистриссъ Проуди. Время мистера Смита миновало, и жители Барчестера уже ни въ грошъ не ставили его призыва.

По этимъ причинамъ рѣчь кончилась цѣлыми двадцатью минутами раньше нежели всѣ ожидали, къ великому удовольствію господъ Соверби и Саппельгауса, которые въ этотъ вечеръ предложили и провели благодарственный адресъ мистриссъ Проуди.

И еще много забавнаго совершили они въ этотъ вечеръ.

-- Робартсъ, два слова, сказалъ мистеръ Соверби въ дверяхъ "Механическаго Института".-- Не уѣзжайте вы съ епископомъ и его супругой. Мы устроимъ маленькій ужинъ въ гостинницѣ Англійскаго Дракона; послѣ всего, что мы претерпѣли, это право будетъ не лишнее. Вы можете предупредить одного изъ слугъ, чтобъ онъ впустилъ васъ, когда вы воротитесь во дворецъ.

Маркъ задумался было надъ этимъ приглашеніемъ. Онъ бы съ радостью примкнулъ къ ихъ обществу, еслибы достало духу. Но и его, какъ многихъ его собратій, не покидалъ страхъ передъ мистриссъ Проуди.

Веселый былъ у нихъ ужинъ; но бѣдный мистеръ Гарольдъ Смитъ не принадлежалъ къ самымъ веселымъ изъ собесѣдниковъ.