Миссъ Данстеблъ вовсе не смотрѣла влюбленною дѣвой, встрѣчая своихъ гостей въ маленькой пріемной, выходившей на парадную лѣстницу. Домъ ея не походилъ на большинство лондонскихъ жилищъ; онъ архитектурой своею приближался скорѣе къ деревенскимъ зданіямъ. Онъ подвинулся назадъ отъ сво"хъ собратій, и стоялъ одинокъ, такъ что владѣлецъ могъ обойдти его вокругъ; главный входъ былъ сзади, Фасадъ же выходилъ на одинъ изъ парковъ. Миссъ Данстеблъ особенно посчастливилось въ этой покупкѣ. Домъ этотъ былъ выстроенъ какимъ-то чудакомъ-милліонеромъ, не жалѣвшимъ на него издержекъ, но, проживъ въ немъ около полугода, чудакъ-милліонеръ вдругъ спохватился, что домъ крайне неудобенъ и непріятенъ, что въ немъ рѣшительно нѣтъ никакой возможности существовать. Вслѣдствіе этого домъ былъ проданъ, и купила его миссъ Данстеблъ. Первый владѣлецъ назвалъ его Кранборнъ-хаусомъ, и миссъ Данотеблъ не измѣнила этого названія; но въ свѣтѣ его часто именовали замкомъ Мази (намекъ на источникъ ея богатства), и сама миссъ Данстеблъ часто употребляла это прозвище. Очень трудно было поднять на смѣхъ миссъ Данстеблъ, потому что она сама такъ охотно и непринужденно надъ собой подшучивала.

Между мистриссъ Грешамъ и докторомъ Торномъ уже не возобновлялся послѣдній многозначительный разговоръ; но докторъ, входя въ ярко-освѣщенную переднюю и окинувъ взглядомъ блестящую толпу, окружавшую его, яснѣе чѣмъ когда-либо почувствовалъ, что здѣсь онъ не на своемъ мѣстѣ. Что миссъ Донстеблъ вела такого рода жизнь, это, пожалуй, было совершенно въ порядкѣ; но должна ли бы жена доктора Торна жить такимъ образомъ, это другой вопросъ. Впрочемъ, что объ этомъ разсуждать! Вѣдь это все пустыя предположенія; онъ удивлялся только, что его племянница такъ странно ошиблась въ миссъ Данстеблъ.

Когда Грешамы и докторъ вошли въ маленькую пріемную, выходившую на лѣстницу, они такъ застали миссъ Данстеблъ, окруженную самыми близкими друзьями и союзниками. Подлѣ нея сидѣла мистриссъ Гарольдъ Смитъ; докторъ Изименъ расположился на диванѣ въ углу, а рядомъ съ нимъ дама, обыкновенно проживавшая у миссъ Данстеблъ. Тутъ же находились два-три другіе близкіе знакомые, и всѣ вмѣстѣ они старалась своимъ разговоромъ сколько-нибудь развлечь и развеселить миссъ Данстеблъ, и помочь ей выносить скучную роль хозяйки. Въ ту самую минуту какъ вошла мистриссъ Грешамъ, мистриссъ Проуди подъ руку съ епископомъ выходила въ противоположную дверь, ведущую въ большую гостиную.

Мистриссъ Гарольдъ Смитъ, повидимому, не оскорбилась рѣзкимъ отказомъ, которымъ миссъ Данстеблъ отвѣчала на предложеніе ея брата. Если этотъ отказъ и возбудилъ въ ней непріятное чувство, то оно, вѣроятно, скоро разсѣялось, и теперь мистриссъ Гарольдъ Смитъ разговаривала съ своею пріятельницею по прежнему непринужденно. Она дѣлала свои замѣчанія на счетъ проходившихъ гостей, и вѣроятно миссъ Данстеблъ оставалась ими очень довольна, потому что отвѣчала ей своимъ веселымъ, радушнымъ тономъ, съ своею ласковою улыбкой.

-- Она твердо убѣждена, что вы не больше какъ раболѣпная подражательница, говорила мистриссъ Гарольдъ Смитъ, ваглядомъ указывая на проходившую мистриссъ Проуди.

-- Да и въ самомъ дѣлѣ ничего, кажется, нѣтъ оринальнаго въ званомъ вечерѣ.

-- Но она думаетъ, что вы подражаете ей.

-- Такъ что же? Я болѣе или менѣе подражаю всѣмъ, кого только вижу. Вѣдь вы не по собственному же внушенію стали носить кринолинъ? Если мистриссъ Проуди такъ гордится этимъ, не лишайте ее такого невиннаго удовольствія. А! вотъ и докторъ съ Грешамами. Мери, душа моя, здоровы ли вы?

И несмотря на свой богатый нарядъ, на все окружающее великолѣпіе, миссъ Данстеблъ попросту расцѣловала мистриссъ Грешамъ къ великому ужасу и негодованію модной толпы, поднимавшейся по лѣстницѣ.

Докторъ Торнъ чувствовалъ маленькую неловкость при встрѣчѣ съ миссъ Данстеблъ, на немъ тяготѣло воспоминаніе о томъ, что ему недавно сказала племянница. Миссъ Данстеблъ во всемъ блескѣ своего богатства такъ казалась ему далека отъ него, такъ чужда обычной колеѣ его жизни, что онъ никакъ не могъ себя поставить на одну доску съ ней. Онъ чувствовалъ, что не можетъ ни возвыситься, ни снизойдти до нея; и думая обо всемъ этомъ, онъ заговорилъ съ миссъ Данстеблъ такимъ тономъ, какъ будто бы ихъ раздѣляла неизмѣримая бездна, какъ будто бы не бывало между ними въ Грешамбери часовъ откровенности и дружбы, гдѣ онѣ другъ на друга смотрѣли какъ на равныхъ и на товарищей; миссъ Данстеблъ, во всякомъ случаѣ, не думала забывать этой короткости.

Докторъ Торнъ, пожавъ ей руку, хотѣлъ пройдти далѣе.

-- Не уходите, докторъ, сказала она,-- ради Бога, не уходите еще. Я знаю, что я васъ совсѣмъ потеряю изъ виду, если вы уйдете теперь. Вѣдь мнѣ не скоро можно будетъ двинуться съ этого мѣста. Леди Мередитъ, я такъ вамъ благодарна за посѣщеніе, надѣюсь, что ваша матушка также пріѣдетъ? О, я такъ рада! Вѣдь съ ея стороны это просто милость. Вотъ вы, сэръ-Джорджъ -- другое дѣло; вы сами вполовину грѣшникъ.

-- Конечно, конечно, сказалъ сэръ-Джорджъ,-- даже больше чѣмъ вполовину.

-- Мущины раздѣляютъ весь свѣтъ на боговъ и на гигантовъ, продолжала миссъ Даистебль,-- у насъ, женщинъ, такъ же есть свои раздѣленія. Мы называемъ себя праведницами или грѣшницами, судя по партіи, къ которой мы принадлежимъ. Бѣда въ томъ, что мы измѣняемъ своимъ убѣжденіямъ почти также часто какъ вы.

Сэръ-Джорджъ расхохотался и прошелъ въ гостиную.

-- Я знаю, докторъ, что вамъ не по вкусу такія сборища, продолжала она,-- но я не вижу причины, почему бы вамъ подчасъ и не потѣсниться; не правда ли, Франкъ.

-- Да я вовсе не увѣренъ, что ему такія вечера не по вкусу, сказалъ мистеръ Грешамъ,-- онъ самъ признался, что очень желаетъ увидѣть нѣкоторыхъ изъ вашихъ знаменитыхъ гостей.

-- Въ самомъ дѣлѣ? Значитъ, есть нѣкоторая надежда, что и онъ перейдетъ на другую сторону? Впрочемъ, изъ него никогда не выйдетъ истаго, надежнаго грѣшника; не правда ли, Мери? Вы, кажется, слишкомъ стары, докторъ, чтобы пойдти по новой колеѣ?

-- Боюсь, что такъ, отвѣчалъ докторъ, слабо улыбнувшись.

-- Развѣ докторъ Торнъ причисленъ къ лику праведныхъ? спросила мистриссъ Гарольдъ Смитъ.

-- Безъ сомнѣнія, сказала миссъ Данстеблъ.-- Но вы не должны забывать, что есть праведники различныхъ классовъ, не такъ ли, Мери? Вѣдь Доминиканцы и Францисканцы никогда почти не ладятъ между собой. Докторъ Торнъ не принадлежитъ къ школѣ Св. Проуди Барчестерскаго. Я думаю, онъ предпочелъ бы поклоняться вотъ этой святой, которая теперь всходитъ по лѣстницѣ подъ руку съ такою прелестною, молодою послушницей.

-- Кажется, миссъ Грантли скоро придется перечислить къ грѣшнымъ, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ, видя что приближается леди Лофтонъ съ своею молодою подругой,-- развѣ только вы пожалуете леди Гартльтопъ въ праведницы.

Тутъ подошла леди Лофтонъ, и миссъ Данстеблъ привѣтствовала ее съ особою почтительностью.

-- Я вамъ такъ благодарна, что вы не отказались посѣтить, меня леди Лофтонъ, сказала она,-- тѣмъ болѣе что вы привезли съ собою миссъ Грантли.

Леди Лофтонъ отвѣчала ей любезностью; между тѣмъ къ ней подошелъ докторъ Торнъ и пожалъ ей руку, такъ же и Франкъ Грешамъ съ женой. Леди Лофтонъ и Гризельда еще въ Фремлеѣ знали все семейство Грешамовъ, такъ что между ними завязался общій разговоръ прежде чѣмъ леди Лофтонъ прошла въ величественную анфиладу, какъ выразилась бы мистриссъ Проуди.

-- Папа будетъ здѣсь, сказала миссъ Грантли,-- по крайней мѣрѣ мнѣ такъ сказали. Я сама еще не видала его.

-- Какже, онъ обѣщалъ мнѣ пріѣхать, сказала миссъ Данстеблъ,-- и я надѣюсь, что онъ сдержитъ слово.

-- Папа никогда не измѣняетъ своему слову, проговорила миссъ Гризельда почти строгимъ тономъ. Она вовсе не поняла шутки миссъ Данстеблъ или же считала ниже своего достоинства отвѣчать на нее.

-- Я слышала, что старикъ сэръ-Джонъ оставляетъ свое мѣсто въ парламентѣ, вполголоса сказала леди Лофтонъ Франку Грешаму. Леди Лофтонъ всегда принимала живѣйшее участіе въ политическихъ дѣлахъ Остъ-Барсетшира, и теперь отъ души желала, чтобы наслѣдникъ Грешамовъ явился представителемъ графства. Грешамы съ поконъ вѣка были членами за Барсетширъ.

-- Да, говорятъ, отвѣчалъ Франкъ покраснѣвъ. Онъ былъ еще такъ молодъ, что совѣстился выставляться впередъ для пріобрѣтенія такой высокой почести какъ мѣсто въ парламентѣ.

-- Вѣроятно не будетъ никакой борьбы, продолжала леди Лофтонъ,-- обыкновенно, во всемъ Остъ-Барсетширѣ большое единодушіе. Но еслибъ и произошло состязаніе, всѣ фремлейскіе фермеры подадутъ голосъ за васъ; въ этомъ я могу васъ увѣрить. Лордъ Лофтонъ говорилъ мнѣ это не далѣе какъ сегодня утромъ.

Франкъ Грешамъ отвѣчалъ какою-то учтивою фразой, какъ подобаетъ молодому кандидату на политическое поприще; это, да еще кой-какія любезности, нѣсколько задержали леди Лофтонъ въ первой пріемной. Между тѣмъ толпа подвигалась впередъ и проходила по большимъ, освѣщеннымъ заламъ и гостинымъ, по величественной анфиладѣ, которая уже раздирала завистью сердце мистриссъ Проуди.

Вотъ какія комнаты, думала она про себя, должна бы приготовить нація для высшихъ сановниковъ своей церкви.

-- Но только общество тутъ недовольно соединено, сказала она мужу вслухъ.

-- Да, точно не довольно соединено, отвѣчалъ епископъ.

-- А это необходимо для conversazione, продолжала мистриссъ Проуди,-- вотъ въ Глостеръ-Плесѣ...

Но мы не станемъ повторять ея критическихъ замѣчаній, тѣмъ болѣе что леди Лофтонъ ожидаетъ насъ въ первой пріемной.

Между тѣмъ, пріѣхалъ новый гость,-- гость очень важный. Правду сказать, миссъ Данстеблъ всего больше желала присутствія двухъ лицъ на своемъ вечерѣ; и хотя она употребила всѣ средства, приличныя и позволительныя для достиженія своей цѣли, она все еще не вполнѣ надѣялась на появленіе этихъ двухъ магнатовъ. Въ эти самыя минуты, описываемыя нами, при всей своей наружной веселости, она въ душѣ терзалась сомнѣніемъ. Если не пріѣдутъ эти два желанные гостя, вечеръ не удастся вполнѣ, и значитъ всѣ ея хлопоты и старанія были понапрасну; миссъ Данстеблъ имѣла особыя причины желать, чтобы вечеръ ея удался. Считаемъ почти излишнимъ прибавить, что эти два именитыя лица были -- Томъ Тауэрсъ, редакторъ Юпитера, и герцогъ Омніумъ.

Теперь же, въ то самое время какъ леди Лофтонъ обмѣнивалась любезностями съ молодымъ Грешамомъ, повидимому не торопясь пройдти далѣе, а миссъ Данстеблъ старалась шепнуть на ухо доктору что-нибудь, что бы развеселило и пріободрило его, послышался звукъ, изъ котораго хозяйка могла заключить, что по крайней мѣрѣ половина ея желанія сбылась; но звукъ этотъ долетѣлъ только до ея слуха и до внимательныхъ ушей мистриссъ Гарольдъ Смитъ. Другія не слышали ничего, но имъ обѣимъ стало ясно, что приближается герцогъ Омніумъ.

Много было въ этомъ славы и торжества; но зачѣмъ его милость выбралъ такую несчастную минуту? Миссъ Данстеблъ очень понимала, какъ неудобно соединить подъ одною кровлей герцога Омніумъ и леди Лофтонъ; но когда она приглашала леди Лофтонъ, она почти уже отказывалась отъ надежды видѣть у себя герцога: потомъ когда блеснула передъ ней эта возможность, она утѣшала себя мыслію, что эти два враждебныя свѣтила, хотя и оба озарятъ туже самую гемисферу, врядъ ли столкнутся между собой, врядъ ли перссѣкуться ихъ пути. Герцогъ по всей вѣроятности только пройдется по комнатамъ, а леди Лофтонъ будетъ окружена знакомыми и друзьями. Такъ по крайней мѣрѣ разчитывала миссъ Данстеблъ. Теперь же все пошло вкривь, и леди Лофтонъ должна была столкнуться носомъ къ носу съ тѣмъ лицомъ, которое она считала самымъ полнымъ воплощеніемъ дьявольской силы на землѣ. Вскрикнетъ ли она? Или уѣдетъ въ негодованіи? Или гордо закинетъ голову, и съ протянутою десницей, громко и смѣло отречется отъ сатаны и отъ всѣхъ его твореній? Все это промелькнуло въ головѣ у миссъ Данстеблъ въ то время какъ къ нея приближался герцогъ Омніумъ, и она совсѣмъ почти лишилась присутствія духа.

Но за то мистриссъ Гарольдъ Смитъ не растерялась.

-- Такъ вотъ наконецъ и герцогъ, сказала она громко, чтобы привлечь вниманіе леди Лофтонъ.

Мистриссъ Смитъ разчитывала, что леди Лофтомъ успѣетъ еще продвинуться въ другую комнату, и такимъ образомъ избѣжитъ неловкой встрѣчи. Но леди Лофтонъ либо не разслыхала ея словъ, либо не поняла хорошенько ихъ смысла. Какъ бы то ни было, они не произвели на нее желаннаго дѣйствія. Она продолжала разговаривать съ Франкомъ Грешамомъ, а потомъ, обернувшись, увидѣла, что господинъ, такъ неловко примявшій ея платье, былъ -- герцогъ Омніумъ.

Въ эту страшную минуту, когда катастрофа была уже не избѣжна, миссъ Данстеблъ не измѣнила себѣ или своему характеру. Оплакивая въ душѣ несчастное стеченіе обстоятельствъ, она однако видѣла, что ей предстоитъ повернуть ихъ въ возможно лучшую сторону. Герцогъ сдѣлалъ ей честь посѣтить ея домъ, и она обязана была привѣтствовать его достодолжнымъ образомъ, хотя бы этимъ она привела въ ужасъ леди Лофтонъ.

-- Герцогъ, сказала она,-- я искренно благодарна вамъ за оказанную мнѣ. честь. Я почти не надѣялась имѣть удовольствіе видѣть васъ у себя.

-- Все удовольствіе на моей сторонѣ, отвѣчалъ герцогъ, раскланиваясь передъ нею.

И этимъ могло бы все кончиться. Герцогь прошелся бы по комнатамъ и показалъ бы себя, сказалъ бы слова два леди Гартльтопъ, епископу, мистеру Грешаму и другимъ близкимъ знакомымъ, потомъ безъ шума удалился бы черезъ другой выходъ. Такова по крайней мѣрѣ была его обязанность, и онъ бы навѣрное исполнилъ ее, и значеніе вечера возвысилось бы черезъ это по крайней мѣрѣ на тридцать процентовъ; но теперь, по всѣмъ признакамъ, герцогъ долженъ былъ доставить еще гораздо болѣе матеріала вестъ-эндскимъ вѣстовщикамъ.

Случилось такъ, что герцога совершенно прижали къ леди Лофтонъ, и она, услыша его голосъ и узнавъ о присутствіи своего врага изъ словъ миссъ Данстеблъ, обернулась довольно быстро, но съ большимъ достоинствомъ устраняя свое платье отъ непріятнаго прикосновенія. Черезъ это, она встрѣтилась лицомъ къ лицу съ герцогомъ, такъ что они не могли другъ на друга не взглянуть. "Извините," сказалъ герцогъ. Больше онъ не прибавилъ ничего, и это было единственное слово, которое когда-либо сказалось между ними; но, какъ ни было оно просто, сопровожденное нѣмою игрой со стороны обоихъ дѣйствующихъ лицъ, оно возбудило сильное волненіе въ модномъ свѣтѣ.

Леди Лофтонъ, отступая назадъ, сдѣлала низкій, медленный реверансъ, поправляя складки платья съ свойственною ей одной надменною величавостью; но этотъ реверансъ, какъ ни былъ онъ краснорѣчивъ, не выражалъ такого яснаго, могучаго укора всѣмъ нечестивымъ дѣяніямъ герцога, какъ постепенное опусканіе ея глазъ, постепенное сжиманіе рта. Когда она начала реверансъ, она врагу своему прямо смотрѣла въ лицо; когда же она окончила его, взглядъ ея былъ опущенъ, но въ изгибѣ ея рта изображалось неизреченное презрѣніе. Она не сказала ни слова, а только отступила назадъ, какъ подобаетъ скромной добродѣтели и женской слабости передъ безстыднымъ порокомъ и грубою, мужскою силою; однако всѣ должны были согласиться, что въ этой встрѣчѣ она одержала верхъ. Герцогъ, извиняясь передъ нею, выразилъ на своемъ лицѣ обычное сожалѣніе благовоспитаннаго человѣка, нечаянно обезпокоившаго даму. Но сквозь это сожалѣніе проглядывала легкая ироническая улыбка, какъ будто бы леди Лофтонъ казалась ему донельзя смѣшною. Все это не могло укрыться отъ проницательнымъ взоровъ миссъ Данстеблъ и мистриссъ Гарольдъ Смитъ. Вообще было извѣстно, что герцогъ -- мастеръ на такого рода молчаливую насмѣшку; но и онѣ принуждены были сознаться, что побѣда осталась за леди Лофтонъ. Когда миледи опять подняла глаза, герцогъ уже прошелъ, и она, взявъ подъ руку миссъ Грантли, сама отправилась вслѣдъ за толпой.

-- Вотъ несчастный случай! сказала миссъ Данстебль когда оба противника удалились съ поля сраженія.-- Судьба иногда поступаетъ немилосердо!

-- Но тутъ она вовсе не была немилосерда къ вамъ, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ,-- еслибы вы могли теперь же взглянуть во глубину души леди Лофтонъ, вы бы увидѣли, что она очень довольна своею встрѣчей съ герцогомъ. Долго будетъ она съ торжествомъ вспоминать объ этой встрѣчѣ, и покрайней мѣрѣ для трехъ поколѣній дѣвицъ Фремлея, встрѣча эта будетъ предметомъ разговоровъ.

Грешамы и докторъ Торнъ оставались въ первой пріемной во время описанной нами схватки; леди Лофтонъ загородила имъ путь, отступивъ назадъ, почти на колѣни къ доктору Изимену. Но теперь и они захотѣли двинуться впередъ.

-- Какъ, вы меня покидаете? сказала миссъ Данстеблъ.-- Ну хорошо, я сама скоро за вами послѣдую. Франкъ, я хочу устроить танцы въ одной изъ залъ, именно для того чтобъ отличить мой вечеръ отъ бесѣдъ мистриссъ Проуди. Было бы несносно, еслибы всѣ бесѣды походили одна на другую; не правда ли? Надѣюсь, что вы будете танцовать.

-- Я полагаю, что окажется еще и другое, важное различіе, когда дѣло дойдетъ до ужина, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ.

-- О конечно, конечно! Я, признаюсь, въ этомъ отношеніи самое вульгарное созданіе въ мірѣ, я люблю кормить и поить моихъ гостей. Мистеръ Саппельгаусъ, очень рада васъ видѣть; однако, скажите мнѣ... -- Она что-то шепнула на ухо мистеру Саппельгаусу, и онъ ей отвѣчалъ также шопотомъ.

-- Такъ вы думаете, что онъ будетъ? сказала миссъ Данстеблъ.

Мистеръ Саппельгаусъ отвѣчалъ утвердительно; онъ думаетъ, что такъ, онъ надѣется; впрочемъ, онъ ничего положительнаго сказать не можетъ. Потомъ онъ прошелъ далѣе, едва взглянувъ на мистриссъ Гарольдъ Смитъ.

-- Видите ли, какъ онъ труситъ, сказала она.

-- Право, вы предубѣждены противъ него, душа моя. Но я, съ своей стороны, очень люблю Саппельгауса. Конечно онъ дѣлаетъ зло, но это его ремесло, и онъ нисколько отъ этого не отпирается. Еслибъ я принимала участіе въ политическихъ дѣлахъ, я бы также мало сердилась на мистера Саппельгауса за то, что онъ вредитъ мнѣ, какъ на булавку за то, что она меня колетъ. Всему виною моя собственная неловкость; мнѣ бы слѣдовало искуснѣе распоряжаться булавкой.

-- Да можно ли равнодушно видѣть человѣка, который прикидывается, будто бы онъ всею душой преданъ своей партіи, а потомъ самъ старается погубить ее?

-- Столько людей дѣлаютъ то же самое, душа моя! Говорятъ, что всѣ средства годны въ войнѣ и въ любви: почему бы сюда же не причислять и политику? Стоитъ только разъ согласиться съ этимъ, и мы избавили бы себя отъ лишнихъ досадъ, и ни сколько сами не стали бы отъ этого хуже.

Комнаты миссъ Данстеблъ, несмотря на сзои большіе размѣры, были бы уже черезчуръ наполнены, еслибы многіе изъ гостей оставалась долѣе получаса. Впрочемъ, мѣста нашлось достаточно для танцевъ, къ великому ужасу мистриссъ Проуди. Не то чтобъ она вообще была противъ танцовальныхъ вечеровъ, но она справедливо негодовала, видя такое произвольное нарушеніе основныхъ правилъ conversazioni, возобновленнаго ею въ большомъ свѣтѣ.

-- Скоро слово conversazione не будетъ имѣть никакого смысла, говорила она епископу,-- никакого рѣшительно, если тамъ станутъ злоупотреблять имъ.

-- Рѣшительно никакого, подтвердилъ епископъ.

-- Я вовсе не противъ танцевъ, когда они умѣстны, сказала мистриссъ Проуди.

-- Я самъ нечего противъ нихъ не имѣю; для мірянъ, конечно, сказалъ епископъ.

-- Но когда люди дѣлаютъ видъ, что собираются для болѣе высокихъ цѣлей, то они такъ и должны вести себя.

-- Конечно, иначе они ничего больше какъ лицемѣры, замѣтилъ епископъ.

-- Бѣлое нужно называть бѣлымъ, а черное чернымъ, продолжала мистриссъ Проуди.

-- Безъ сомнѣнія, подтвердилъ епископъ.

-- И когда я взяла на себя трудъ ввести эти conversazioni, продолжала мистриссъ Проуди съ чувствомъ оскорбленнаго достоинства,-- мнѣ конечно и въ голову не приходило, что это слово будетъ... будетъ такъ дурно истолковано.

Потомъ, завидя на противоположномъ концѣ комнаты какихъ-то близкихъ знакомыхъ, она отправилась къ нимъ, а епископа предоставила собственной судьбѣ.

Леди Лофтонъ, одержавъ побѣду, удалилась въ комнату, назначенную для танцевъ, зная, что врядъ ли туда послѣдуетъ за ней ея врагъ; вскорѣ потомъ къ ней подошелъ сынъ. Въ настоящую минуту она не совсѣмъ была довольна положеніемъ дѣлъ между лордомъ Лофтономъ и Гризельдой. Сама она зашла такъ далеко, что намекнула молодой дѣвушкѣ о своемъ желаніи имѣть ее невѣсткой, но Гризельда ровно ничего на это не отвѣчала. Конечно, довольно было понятно, что молодая дѣвица, такъ отлично воспитанная какъ Гризельда Грантли, не могла обнаруживать ни малѣйшихъ признаковъ чувства пока ея не вызывало на это ясное выраженіе страсти со стороны молодаго человѣка; но тѣмъ не менѣе, хотя леди Лофтонъ и вполнѣ понимала силу этой оговорки, ей все же казалось, что Гризельда могла бы какъ-нибудь обнаружить ей, что она не прочь отъ предполагаемаго брака.

Но Гризельда ничѣмъ этого не выказала, ни единымъ словомъ не намекнула, что она приняла бы предложеніе лорда Лофтона, если онъ за нее посватается. Правда, она также ни полслова не проронила о томъ, что намѣрена отказать ему; однако, хотя ей очень хорошо было извѣстно, что цѣлый свѣтъ толкуетъ о ней и лордѣ Домбелло, она вездѣ и всегда готова была танцовать съ нимъ. Все это не нравилось леди Лофтонъ, и она начинала думать, что если ей не удастся довести до скорой и успѣшной развязки любимый планъ свой, то ей лучше ужь совсѣмъ отъ него отказаться. Она все еще мечтала объ этомъ бракѣ. Она не сомнѣвалась, что изъ Гризельды выйдетъ хорошая жена; но она уже не такъ твердо какъ прежде была увѣрена въ тонъ, что она сама будетъ такъ горячо любить свою невѣстку, какъ она до сихъ поръ надѣялась.

-- Давно ты здѣсь, Лудовикъ? спросила она съ тою улыбкой которая озаряла ея лицо всякій разъ, какъ ей случалось взглянуть на сына.

-- Только что пріѣхалъ. Я тотчасъ поспѣшилъ васъ отыскать, узнавъ отъ миссъ Данстеблъ, что вы здѣсь. Какая у нея толпа Видѣли вы лорда Брока?

-- Я его не замѣтила.

-- А лорда Де Террье? Я встрѣтилъ ихъ обоихъ въ средней гостиной.

-- Лордъ Де Террье пожалъ мнѣ руку, когда я проходила.

-- Я никогда не видывалъ такого смѣшенія народовъ. Мистриссъ Проуди выходитъ изъ себя оттого что собираются танцовать.

-- Но вѣдь дочери ея танцуютъ? сказала Гризельда.

-- Такъ, только не на conversazione. Развѣ вы не видите разницы? Я также видѣлъ Спермойля; онъ веселъ какъ паяцъ. Около него столпился цѣлый кружокъ, и онъ болтаеть такъ непринужденно, какъ будто бы совершенно помирился съ мірскою суетой.

-- Тутъ конечно есть и такіе люди, съ которыми я не захотѣла бы встрѣтиться, еслибы знала это напередъ, сказала леди Лофтонъ, вспоминая послѣднюю свою встрѣчу.

-- Не ничего предосудительнаго навѣрное здѣсь не можетъ быть, потому что я взошелъ по лѣстницѣ вмѣстѣ съ архидіакономъ. Это доказательство ясное, не такъ ли, миссъ Грантли?

-- Я ничего не опасаюсь; когда я съ вашею матушкой, я совершенно могу быть спокойна.

-- Ну, Богъ знаетъ, возразилъ лордъ Лофтонъ смѣясь.-- Мама, вы еще не знаете самаго худшаго. Какъ вы думаете, кого я встрѣтилъ сію минуту?

-- Я знаю о комъ ты говоришь; я видѣла его.

-- Мы съ нимъ встрѣтились въ первой же комнатѣ, прибавила Гризельда, нѣсколько оживившись на этотъ разъ.

-- Какъ? герцога?

-- Да, герцога, сказала леди Лофгонъ -- я бы, конечно, не пріѣхала, еслибы могла ожидать встрѣчи съ подобнымъ человѣкомъ. Но что дѣлать! Всего предвидѣть нельзя.

Лордъ Лофтонъ тотчасъ же угадалъ по голосу матери и по выраженію ея лица, что у ней уже было какое-нибудь столкновеніе съ герцогомъ, и что она, вовсе не такъ не довольна этимъ, какъ можно было бы ожидать. Она осталась въ домѣ миссъ и Данстеблъ и не выражала никакого негодованія противъ хозяйки. Лордъ Лофтонъ едва ли могъ бы сильнѣе удивиться, еслибы встрѣтилъ свою матушку подъ ручку съ герцогомъ; впрочемъ онъ ни слова не прибавилъ объ этомъ предметѣ.

-- Будешь ты танцевать, Лудовикъ? спросила леди Лофтонъ.

-- Признаться, я еще не совсѣмъ рѣшилъ, не говорятъ ли правду мистриссъ Проуди, что танцы на conversazione -- нѣкотораго рода святотатство. Какъ вы-объ этомъ думаете, миссъ Грантли?

Гризельда вообще шутокъ не понимала, и вообразила себѣ, что лордъ Лофтонъ хочетъ отдѣлаться отъ обязанности танцовать съ нею. Это разсердило ее. Единственное ухаживаніе, единственныя романтическія отношенія, которыя она понимала между дѣвицей и молодымъ человѣкомъ, связаны были для нея съ танцами. Она вовсе не соглашалась съ мистриссъ Проуди въ этомъ отношеніи, и очень уважала миссъ Данстеблъ за ея нововведеніе. Въ обществѣ Гризельда больше полагалась на легкость своихъ ножекъ чѣмъ на быстроту своего языка; скорѣе можно было подѣйствовать на ея сердце ловкимъ поворотомъ на паркетѣ чѣмъ нѣжными ласкающими рѣчами. Всего благосклоннѣе она приняла бы предложеніе, сдѣланное ей въ попыхахъ, среди упоительнаго вихря вальса; у ней бы ровно достало силы прошептать, задыхаясь: "Поговорите... съ... папа." Послѣ этого, она отложила бы всякія дальнѣйшія объясненія до того времени, когда дѣло было бы окончательно порѣшено и улажено.

-- Я еще не подумала объ этомъ, отвѣчала Гризедьда, отворачиваясь отъ лорда Лофтона.

Не слѣдуетъ, впрочемъ, предполагать, чтобы миссъ Грантли не помышляла о лордѣ Лофтонѣ, или не понимала, какъ выгодно ей было бы имѣть за себя леди Лофтонъ, еслибъ ей захотѣлось выйдти замужъ за ея сына. Она очень хорошо знала, что теперь, при первомъ блистательномъ ея появленіи въ свѣтѣ, для нея наступила самая выгодная минута; знала она также, что молодые и красивые лорды не ростутъ какъ ежевика по изгородямъ. Еслибы лордъ Лофтонъ посватался къ ней, она тотчасъ изъявила бы свое согласіе, не пожалѣвъ даже о большемъ блескѣ и великолѣпіи, ожидающихъ будущую маркизу Гартльтопъ. Въ этомъ отношеніи она была очень благоразумна. Но вѣдь лордъ Лофтонъ не сватался за нее, и даже не показывалъ намѣренія посвататься когда-нибудь; и нужно отдать справедливость Гризедьдѣ, она не такая была дѣвушка, чтобы сдѣлать первыя шагъ. Конечно, и лордъ Домбелло не сдѣлалъ еще ей предложенія; но онъ выражалъ свое чувство нѣмыми знаками -- въ родѣ тѣхъ, какими птицы небесныя объясняются между собой; и эти нѣмые знаки были совершенно понятны для такой дѣвушки, какъ Гризельда, которая сама не любила пускаться въ длинные разговоры.

-- Я не думала объ этомъ, холодно проговорила Гризельда и отвернулась: въ эту самую минуту подошелъ къ ней лордъ Домбелло и пригласилъ ее на слѣдующій танецъ. Гризельда отвѣчала ему легкимъ наклоненіемъ головы, и оперлась на протянутую ей руку.

-- Я васъ найду здѣсь леди Лофтонъ, когда кончится танецъ? спросила она, и удалилась съ своимъ кавалеромъ. Когда дѣло доходитъ до танцевъ, молодому человѣку всего приличнѣе немедленно пригласить даму; лордъ Лофтонъ упустилъ благопріятную минуту, а теперь уже поздно было поправить ошибку.

На лицѣ лорда Домбелло выразилось худо скрытое торжество, когда онъ увелъ съ собой красавицу. Въ свѣтѣ давно говорили, что она выходитъ замужъ за лорда Лофтона, говорили также, что за нею сильно ухаживаетъ лордъ Домбелло. Это, конечно, было досадно лорду Домбелло; ему казалось, что всѣ надъ нимъ подсмѣиваются какъ надъ отверженнымъ женихомъ. Еслибы не лордъ Лофтонъ, онъ можетъ-быть и не обратилъ бы особаго вниманія на Гризельду Грантли, но всѣ эти толки и сплетни поджигали его и пробуждали въ немъ сознаніе; что онъ, какъ будущій маркизъ и наслѣдникъ благородной фамиліи Гартльтопъ, обязанъ передъ самимъ собой добиться во что бы то ни стало предмета своихъ желаній и не дать сопернику опередить себя. Такимъ-то образомъ набивается цѣна картинъ на аукціонахъ. Лордъ Домбелло смотрѣлъ на миссъ Грантли какъ на рѣдкостную вещь, продаваемую съ молотка, и счелъ бы для себя унизительнымъ уступить ее лорду Лофтону. А потому не слѣдуетъ удивляться торжествующей улыбкѣ, съ которою онъ увелъ Гризельду и пошелъ кружиться съ ней по залѣ.

Леди Лофтонъ и ея сынъ, молча, посмотрѣли другъ на друга. Онъ, конечно, имѣлъ намѣреніе пригласить Гризельду, но не слишкомъ-то сожалѣлъ о томъ, что ему не пришлось съ ней танцовать. Разумѣется, леди Лофтонъ съ своей стороны надѣялась, что сынъ ея и Гризельда будутъ танцовать вмѣстѣ, и, признаться, она немного досадовала на свою protégée.

-- Она, кажется, могла бы подождать хоть минуту, сказала наконецъ леди Лофтонъ.

-- Да зачѣмъ же, мама? Есть обстоятельства, когда ждать не возможно; на охотѣ, напримѣръ, когда дичь пробѣжитъ мимо. Миссъ Грантли совершенно права, что пошла танцовать съ первымъ, кто ее пригласилъ.

Леди Лофтонъ рѣшилась узнать окончательно, какія она можетъ имѣть надежды на осуществленіе своего любимаго плана. Гризельда не могла постоянно жить у нея, и если этому браку суждено состояться, то дѣло должно быть кончено теперь же, пока они всѣ въ Лондонѣ. Въ концѣ сезона, Гризельда вернется въ Пломстедъ, а лордъ Лофтонъ отправится.... Богъ знаетъ куда. Тогда уже нечего будетъ искать новыхъ случаевъ для ихъ сближенія. Если они теперь не полюбили другъ друга, то нѣтъ никакой надежды, чтобъ это случилось потомъ. Леди Лофтонъ стала сильно опасаться, что ея желаніямъ не суждено осуществиться, но рѣшилась во всякомъ случаѣ сейчасъ же, на мѣстѣ, узнать всю истину, по крайней мѣрѣ по отношенію къ сыну.

-- О, конечно! отвѣчала леди Лофтонъ;-- то-есть, если ей все равно съ кѣмъ бы ни танцовать.

-- Я думаю, что все равно, кромѣ только того развѣ, что Домбелло неутомимѣе меня.

-- Мнѣ грустно, что ты такъ говоришь, Лудовикъ.

-- Почему же грустно, матушка?

-- Да потому что я надѣялась.... что вы полюбите другъ друга, проговорила она тихо и грустно, и подняла на него почти умоляющій. взоръ.

-- Да, мама, я зналъ, что вы этого желали.

-- Ты это зналъ, Лудовикъ?

-- Ну, да, конечно; право, вы не мастерица скрывать отъ меня ваши завѣтныя мысли. И была минута, когда мнѣ казалось, что я могъ бы васъ въ этомъ утѣшить. Вы такъ были ко мнѣ добры, что я почти все на свѣтѣ готовъ былъ бы сдѣлать для васъ.

-- О нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! проговорила она поспѣшно, какъ бы отказываясь отъ его похвалы и отъ жертвы, которую онъ готовъ былъ ей принесть.-- Я бы ни за что не хотѣла, чтобы ты сдѣлалъ это мнѣ въ угоду. Я знаю, что никакая мать не можетъ пожелать себѣ лучшаго сына чѣмъ ты, и единственная моя цѣліе -- твое счастіе.

-- Но повѣрьте, мама, что она не составила бы моего счастія. На минуту мнѣ показалось, что можетъ-быть.... что я могу быть счастливъ съ ней. Въ эту минуту я готовъ былъ предложить ей свою руку, но....

-- Но что же, Людовикъ?

-- Ничего. Эта минута прошла, и я никогда не рѣшусь просить ея руки. Она честолюбива, и мѣтитъ повыше. Нужно отдать ей справедливость: она искусно ведетъ свою игру.

-- Ты никогда не рѣшишься просить ея руки?

-- Нѣтъ, мама, еслибъ я и тогда сдѣлалъ ей предложеніе, то сдѣлалъ бы это изъ любви къ вамъ; единственно изъ любви къ вамъ.

-- Я бы ни за что на свѣтѣ не захотѣла этого.

-- Такъ пусть же она выйдетъ за Домбелло; ему нужна именно такая жена. А вамъ она должна быть благодарна за то, что вы помогли ей устроить все это дѣло.

-- Однако, Лудовикъ, мнѣ бы такъ хотѣлось видѣть тебя устроеннымъ.

-- Будетъ еще время, мама.

-- Да, но, года летятъ. Надѣюсь, что ты подумываешь о женитьбѣ, Лудовикъ?

-- А что бы вы сказали матушка, еслибъ я вамъ привелъ жену, которою вы остались бы недовольны?

-- Я останусь довольна всякою, которую ты полюбишь; то есть...

-- То-есть если она полюбится и вамъ; не такъ ли, мама?

-- Но я совершенно полагаюсь на твои выборъ; я знаю, что тебѣ можетъ понравиться только дѣвушка добрая и благовоспитанная.

-- Добрая и благовоспитанная! повторилъ онъ.-- Больше вы ничего не требуете?

И онъ невольно подумалъ о Люси Робартсъ.

-- Я ничего больше не потребую отъ той, которую ты истинно полюбишь. О деньгахъ я не забочусь. Конечно, мнѣ бы пріятно было, еслибы ты себѣ нашелъ невѣсту съ такимъ же хорошимъ состояніемъ какъ миссъ Грантли; но это дѣло второстепенное.

Такимъ образомъ, среди пестрой толпы гостей, миссъ Данстеблъ, мать и сынъ, порѣшили между собой, что лофтоно-грантлійскій трактатъ не будетъ утвержденъ.

"Мнѣ нужно будетъ объ этомъ намекнуть мистриссъ Грантли," подумала про себя леди Лофтонъ, когда къ ней вернулась Гризельда. Молодая дѣвушка обмѣнялась съ своимъ кавалеромъ всего какою-нибудь дюжиною словъ; но и она твердо рѣшила въ своемъ умѣ, что вышесказанный трактатъ никогда не будетъ приведенъ въ исполненіе.

Пора намъ однако вернуться къ нашей хозяйкѣ; мы и то слишкомъ долго оставляли ее безъ вниманія, тѣмъ болѣе что главною цѣлью всей этой главы было доказать читателямъ, какъ хорошо она умѣла держать себя въ важныхъ случаяхъ. Она объявила было, что скоро можно будетъ ей оставить свое мѣсто при входѣ, и присоединиться къ близкимъ знакомымъ и друзьямъ, но она ошиблась въ своихъ разчетахъ. Безпрестанно прибывали новые гости; она страшно устала, повторяя каждому изъ нихъ учтивое привѣтствіе, и не разъ говорила, что ей придется уступить свое мѣсто мистриссъ Гарольдъ Смитъ.

Эта вѣрная подруга не покидала ея среди тяжкихъ трудовъ; и, правду сказать, безъ такой поддержки задача оказалась бы ей не подъ силу. Все это конечно относится къ чести мистриссъ Гарольдъ Смитъ. Собственныя ея надежды на богатую наслѣдницу рушились совершенно; она получила отъ нея достаточно ясный отвѣтъ. Но тѣмъ не менѣе, она не измѣнила прежней дружбѣ, и въ этотъ вечеръ дѣлила труды и хлопоты своей пріятельницы, съ такою же готовностью, какъ будто бы она видѣла въ ней будущую невѣстку.

Около половины перваго явился ея братъ. Онъ не видался съ миссъ Данстеблъ послѣ извѣстнаго читателямъ разговора, и мистриссъ Гарольдъ Смитъ насилу уговорила его пріѣхать къ ней на вечеръ.

"Къ чему? Теперь вѣдь все для меня кончено," говорилъ онъ, думая въ эту минуту не только о своихъ отношеніяхъ къ миссъ Данстеблъ, но и вообще о печальной развязкѣ, къ которой привела его жизнь.

-- Пустяки, отвѣчала ему сестра:-- неужели ты придешь въ отчаяніе отъ того, что такой человѣкъ какъ герцогъ Омніумъ требуетъ навалъ свои деньги? Что было достаточнымъ обезпеченіемъ для него, будетъ достаточно и для другаго.

И мистриссъ Гарольдъ Смитъ пуще прежняго стала заискивать въ миссъ Данстеблъ.

Миссъ Данстеблъ почти изнемогала отъ усталости, но все еще старалась поддерживать себя надеждой на пріѣздъ другаго именитаго гостя (она знала, что онъ явится поздно, если только пріѣдетъ къ ней), когда мистеръ Соверби взошелъ по ступенямъ лѣстницы. Онъ сбиралъ силы пройдти черезъ этотъ искусъ съ обычнымъ дерзкимъ хладнокровіемъ, но видно было, что и это хладнокровіе готово было измѣнить ему и что онъ страшно бы смутился, еслибъ его не выручила добродушная веселость самой миссъ Данстеблъ.

-- Вотъ мой братъ, шепнула ей мистриссъ Гарольдъ Смитъ, и въ голосѣ ея слышалось легкое волненіе.

-- Здравствуйте мистеръ Соверби, сказала миссъ Данстеблъ, выходя къ нему на встрѣчу почти до самаго порога,-- лучше поздно чѣмъ никогда.

-- Я прямо изъ палаты, отвѣчалъ онъ, пожимая ей руку.

-- Да, я знаю, что изъ числа нашихъ сенаторовъ, вы заслуживаете прозваніе sans reproche, точно такъ же какъ мистера Гарольда Смита можно назвать sans peur; не правда ли, душа моя?

-- Нужно признаться, что вы жестоко отдѣлали ихъ обоихъ, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ,-- особливо бѣднаго Гарольда. Натаніэль здѣсь, и самъ можетъ защищаться.

-- И никто лучше его не умѣетъ защищаться во всѣхъ случаяхъ жизни. По послушайте, любезный мистеръ Соверби, я умираю съ отчаянія. Какъ вы думаете, будетъ онъ или нѣтъ?

-- Онъ? Кто же?

-- Неужели вы не угадываете? Какъ будто бы онъ -- не одинъ въ своемъ родѣ! Впрочемъ ихъ двое, но другой уже былъ и уѣхалъ.

-- Я рѣшительно не понимаю, сказалъ мистеръ Соверби, который между тѣмъ успѣлъ совершенно оправиться.-- Но не могу ли я чѣмъ-нибудь пособить? Не хотите ли вы, чтобъ я вамъ привелъ кого-нибудь? А, понимаю! Вы говорите о Томѣ Тауэрсѣ! Тутъ конечно я вамъ ничѣмъ не могу быть полезенъ. Да вотъ онъ самъ всходитъ по лѣстницѣ.

И мистеръ Соверби и его сестра посторонились, чтобы дать мѣсто одному изъ великихъ представителей вѣка.

-- Ангелы небесные, помогите мнѣ! воскликнула миссъ Данстеблъ.-- Какъ мнѣ встрѣтить его? Мистеръ Соверби, не нужно ли мнѣ пасть передъ нимъ на колѣни? Какъ вы думаете, душа моя, за нимъ будетъ идти репортеръ въ королевской ливреѣ?

Потомъ миссъ Данстеблъ сдѣлала два три шага впередъ (не до самаго порога какъ при появленіи мистера Соверби) и съ обворожительною улыбкой протянула руку мистеру Тауэрсу, редактору Юпитера.

-- Мистеръ Тауэрсъ, сказала она,-- я благодарна случаю, который доставилъ мнѣ удовольствіе видѣть васъ у себя.

-- Миссъ Данстеблъ, я счелъ ваше приглашеніе за величайшую честь для себя.

-- Вся честь на моей сторонѣ, возразила она съ величавымъ поклономъ. Каждый изъ нихъ отлично входилъ въ шутливый тонъ другаго, и нѣсколько минутъ спустя между ними завязался непринужденный разговоръ.

-- Кстати, Соверби, что вы думаете объ угрожающемъ распущеніи парламента? сказалъ Томъ Тауэрсъ.

-- Мы всѣ подъ рукою Божею, отвѣчалъ мистеръ Соверби, стараясь говорить равнодушнымъ тономъ. Но вопросъ этотъ для него имѣлъ роковое значеніе, и до сихъ поръ онъ еще не слыхалъ объ этой висѣвшей надъ нимъ опасности. Слухъ этотъ также былъ новостью и для миссъ Данстеблъ, и для мистриссъ Гарольдъ Смитъ, и для сотни другихъ почтительно внимавшихъ пророчествамъ мистера Тауэрса. Но иные люди имѣютъ особой даръ пускать въ ходъ такого рода слухи, и часто авторитетъ пророка сильно способствуетъ осуществленію его предсказаній. На слѣдующее утро, во всѣхъ высшихъ кругахъ, шли толки о томъ, что парламентъ скоро будетъ распущенъ. "У нихъ совѣсти нѣтъ никакой въ подобныхъ дѣлахъ, никакой ровно совѣсти," говорилъ про гигантовъ какой-то мелкій богъ, которому дорого обошлось его мѣсто въ палатѣ.

Мистеръ Тауэрсъ остался еще минутъ съ двадцать, разговаривая въ первой пріемной, потомъ распростился, не зайдя даже въ прочія комнаты. Впрочемъ цѣль, для которой его пригласили, была достигнута, и онъ оставилъ миссъ Данстеблъ въ самомъ пріятномъ расположеніи духа.

-- Я очень рада, что онъ былъ, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ съ торжествующею улыбкой.

-- Да, и я очень рада, возразила миссъ Данстеблъ,-- хотя самой стыдно въ этомъ признаться. Вѣдь правду сказать, какая польза мнѣ или другимъ отъ его посѣщенія?

И высказать эту нравоучительную мысль, она отправилась въ большія гостиныя, и скоро увидѣла доктора Торна, стоявшаго у стѣны въ совершенномъ одиночествѣ.

-- Ну что, докторъ, сказала она,-- гдѣ же Мери и Франкъ? Я вижу, что вамъ скучно стоять здѣсь одному.

-- Благодарю васъ, мнѣ не скучнѣе чѣмъ я ожидалъ, отвѣчалъ онъ.-- Франкъ и Мери гдѣ-нибудь здѣсь, и, вѣроятно, также веселятся.

-- Вы ужь черезчуръ злы, докторъ. Что бы вы сказали, еслибы вамъ пришлось вынести все то, что я вынесла сегодня, вечеромъ?

-- О вкусахъ спорить нельзя, но вамъ это вѣроятно доставляетъ удовольствіе.

-- Вы думаете? Но дайте мнѣ руку, и пойдемте поужинать. Пріятно сбыть тяжелую работу и чувствовать, что все удалось.

-- Извѣстно, что добродѣтель сама въ себѣ находитъ награду.

-- Вы очень жестоки ко мнѣ, сказала миссъ Данстебла, усаживаясь за столъ.-- И вы точно думаете, что никакого нѣтъ проку отъ такихъ вечеровъ какъ этотъ?

-- Нѣтъ, отчего же? Нѣкоторымъ людямъ вѣроятно и была весело.

-- Вамъ все это кажется суетою, продолжала миссъ Данстеблъ,-- суетою и тщеславіемъ. Конечно, тутъ много входитъ суеты. Извольте передать мнѣ хересъ. Я бы дорого дала за стаканъ пива, но объ этомъ, конечно, и рѣчи не можетъ быть. Тщеславіе и суета! А между тѣмъ намѣренія у меня были хорошія.

-- Ради Бога, не думайте, чтобъ я васъ осуждалъ, миссъ Данстеблъ.

-- Увы, я точно это думаю! Да не только вы, но и еще кто-то, чье мнѣніе для меня дороже даже чѣмъ ваше, а это много значитъ. Вы меня осуждаете, да и я недовольна собой. Не то чтобъ я поступила дурно, но, право, игра едва ли стоитъ свѣчъ.

-- Да, вотъ въ этомъ-то именно и вопросъ!

-- Игра не стоитъ свѣчъ. А между тѣмъ лестно видѣть у себя и герцога Омніума, и Тома Тауэрса. Вы должны же признаться, что я не дурно умѣла все устроить?

Вскорѣ потомъ Грешамы и докторъ уѣхали, а около часа спустя миссъ Данстеблъ могла наконецъ опочить отъ своихъ трудовъ и лечь въ постель.

Игра стоитъ ли свѣчъ? Вотъ главный вопросъ въ подобныхъ случаяхъ.