Мы уже упомянули мимоходомъ, хотя читатель вѣроятно успѣлъ объ этомъ позабыть, что архидіаконъ не предложилъ женѣ съѣздить вмѣстѣ съ нимъ въ Лондонъ, чтобы присутствовать на вечерѣ у миссъ Данстеблъ. Мистриссъ Грантли конечно не сказала ни слова, но въ душѣ огорчилась; не потому чтобъ она очень сожалѣла, что не будетъ на этомъ знаменитомъ собраніи, но потому что она знала, что дѣла ея дочери въ эту минуту требуютъ материнскаго надзора. Она стала сомнѣваться въ ратификаціи лофтоно-грантлійскаго союза, и по тому-то ей не совсѣмъ было пріятно оставлять дочь на попеченіи леди Лофтонъ. Она даже намекнула объ этомъ архидіакону передъ его отъѣздомъ, но намекнула чрезвычайно осторожно, потому что боялась поручить ему такое тонкое и щекотливое дѣло. Итакъ, она не мало удивилась, когда на второе утро, по отъѣздѣ мужа, она получила отъ него письмо, немедленно призывавшее ее въ Лондонъ. Она удивилась, но сердце ея переполнилось надеждой, а не страхомъ; такъ твердо она полагалась на благоразуміе добери.

На другой день послѣ знаменитаго вечера, леди Лофтонъ и Гризельда завтракали по обыкновенію вмѣстѣ, но онѣ замѣтили другъ въ другѣ какую-то перемѣну. Леди Лофтонъ показалось, что молодая ея подруга не такъ уже внимательна къ ней, и можетъ-быть не совсѣмъ такъ мягка какъ прежде въ своемъ обращеніи; а Гризельда почувствовала, что леди Лофтонъ менѣе ласкова съ нею. Впрочемъ онѣ очень мало говорили между собою, и леди Лофтонъ не выразила удивленія, когда Гризельда попросила позволенія остаться дома, когда по обыкновенію подали карету миледи отправлявшейся съ визитами.

Въ этотъ день не было никакихъ посѣтителей въ Брутонъ-стритѣ, никого по крайней мѣрѣ не принимали, за исключеніемъ архидіакона. Онъ явился довольно поздно, и оставался съ дочерью до самой той минуты, когда вернулась леди Лофтонъ. Тутъ онъ откланялся какъ-то торопливо, и ни слова не сказалъ въ объясненіе необычайной продолжительности своего визита. Гризельда также ничего не сказала особеннаго, и вечеръ прошелъ довольно вяло; обѣ онѣ чувствовали, что отношенія ихъ вдругъ измѣнились.

На другой день, Гризельда также не захотѣла выѣзжать, но часа въ четыре ей принесли записку изъ Моунтъ-стрита. Мать ея пріѣхала въ Лондонъ и тотчасъ же потребовала ее къ себѣ. Мистриссъ Грантли посылала дружескій поклонъ леди Лофтонъ, и хотѣла побывать у нея въ половинѣ шестаго, или позднѣе, если это будетъ удобнѣе для меледи. Гризельда же останется, и отобѣдаетъ въ Моунтъ-стритѣ: такъ гласило письмо. Леди Лофтонъ отвѣчала, что, очень рада будетъ видѣть мистриссъ Грантли въ назначенный ею часъ, и Гризельда отправилась въ родительскій домъ.

-- Я за вами пришлю карету, сказала леди Лофтонъ,-- часовъ въ десять, не такъ ли?

-- Очень вамъ благодарна, сказала Гризельда, и уѣхала.

Ровно въ половинѣ шестаго, мистриссъ Грантли вошла въ гостиную леди Лофтонъ. Дочь не пріѣхала съ нею, и леди Лофтонъ тотчасъ же увидѣла, по выраженію лица своей пріятельницы, что готовится какой-то важный разговоръ. Правду сказать, она сама имѣла кое-что важное сообщить ей; она должна была увѣдомить мистриссъ Грантли, что семейный трактатъ не можетъ состояться. Самое главное лицо отказалось на отрѣзъ, и бѣдная леди Лофтонъ не знала какъ приступить къ непріятному объясненію.

-- Вашъ пріѣздъ сюда былъ довольно неожиданъ, сказала леди Лофтонъ, усадивъ гостью возлѣ себя на диванъ.

-- Да, дѣйствительно; я только сегодня утромъ получила отъ мужа письмо, и узнала, что мнѣ необходимо было пріѣхать.

-- Но въ письмѣ не было дурныхъ вѣстей, надѣюсь!

-- Нѣтъ, я не могу назвать это дурными вѣстями; но, знаете, дорогая леди Лофтонъ, въ жизни судьба устраиваетъ все не такъ, какъ мы предполагаемъ.

-- Конечно, конечно, подтвердила миледи, думая о томъ, что предстояло ей сообщить мистриссъ Грантли. Впрочемъ, она рѣшилась выслушать сперва ея разказъ, предчувствуя можетъ-бытъ, что онъ имѣетъ нѣкоторое отношеніе къ предмету, ее занимавшему.

-- Бѣдная моя Гризельда! промолвила мистриссъ Грантли съ полувздохомъ:-- мнѣ нечего и говорить вамъ, леди Лофтонъ, какія я имѣла надежды на ея счетъ.

-- Развѣ она вамъ сказала что-нибудь... что-нибудь такое...

-- Она бы и вамъ повѣрила все; вы, разумѣется, имѣли право на ея откровенность; но у нея не достало на это рѣшимости, да и не мудрено! При томъ же ей слѣдовало повидаться съ отцомъ и со мною прежде чѣмъ окончательно рѣшиться. Но теперь все кажется улажено.

-- Что такое улажено? спросила леди Лофтонъ.

-- Конечно, такого рода обстоятельства невозможно предвидѣть, продолжала мистриссъ Грантли.-- Любимою моею мечтою было видѣть Гризельду за лордомъ Лофтономъ. Я такъ была бы счастлива, еслибы моя дочь осталась жить въ одномъ со мною графствѣ, да и вообще такая партія вполнѣ бы удовлетворила моему честолюбію.

"Еще бы!"

Леди Лофтонъ едва удержалась сказать это вслухъ. Мистриссъ Грантли говорила такимъ тономъ какъ будто съ ея стороны требовалось великой доли христіанскаго смиренія, чтобъ удовольствоваться зятемъ, подобнымъ лорду Лофтону! "Гризельда Грантли премилая дѣвушка, думала про себя леди Лофтонъ, но мать цѣнитъ ее ужь черезчуръ высоко."

-- Милая мистриссъ Грантли, сказала она,-- въ послѣднее время я стала предвидѣть, что нашимъ надеждамъ не суждено осуществиться. Мнѣ кажется, что лордъ Лофтонъ... впрочемъ объясненія тутъ лишнія. Еслибы вы сами не пріѣхали, я бы вамъ вѣроятно написала... можетъ-быть сегодня же. Но какова бы ни была судьба милой Гризельды, я душевно желаю ей счастья...

-- Я надѣюсь, что она будетъ счастлива, сказала мистриссъ Грантли самымъ довольнымъ тономъ...

-- Развѣ...

-- Лордъ Домбелло сдѣлалъ предложеніе Гризельдѣ третьяго дня, на раутѣ у миссъ Данстеблъ, проговорила мистриссъ Грантли, опустивъ глаза и принявъ вдругъ кроткій и смиренный видъ.-- Онъ уже вчера переговорилъ съ архидіакономъ, и сегодня опять видѣлся съ нимъ. Я думаю, онъ и теперь въ Моунтъ-стритѣ.

-- О! въ самомъ дѣлѣ? промолвила леди Лофтонъ. Она бы дорого дала, чтобы въ ея тонѣ выразилось совершенное удовольствіе, но на это у нея не хватило притворства, и она горько сознавала свое неумѣніе.

-- Да, сказала мистриссъ Грантли,-- такъ какъ дѣло почти окончательно рѣшено, и я знаю какое искреннее участіе вы принимаете въ моей Гризельдѣ, то я сочла долгомъ тотчасъ же сказать вамъ. Лордъ Домбелло поступилъ самымъ открытымъ, прямымъ и благороднымъ образомъ, и вообще говоря, мы, какъ родители, не можемъ не остаться довольны такою партіей.

-- Это, конечно, партія блистательная, сказала леди Лофтонъ.-- Вы уже видѣлись съ леди Гартльтопъ?

Дѣло въ томъ, что родство съ леди Гартльтопъ никому не могло быть особенно пріятно; впрочемъ, это была единственная колкость, которую позволвла себѣ леди Лофтонъ, и вообще, можно сказать, она въ этомъ случаѣ держала себя очень хорошо.

-- До сихъ поръ въ этомъ не было надобности. Лордъ Домбелло совершенно независимъ въ своихъ дѣйствіяхъ, и имѣетъ полное право располагать собою, отвѣчала мистриссъ Грантли.-- Впрочемъ, онъ уже сообщилъ маркизу о своихъ намѣреніяхъ, и мой мужъ долженъ видѣться съ нимъ завтра или послѣзавтра.

Леди Лофтонъ оставалось поздравить свою пріятельницу и изъявить свое сочувствіе ея радости; она это и сдѣлала, въ выраженіяхъ не вполнѣ можетъ-быть искреннихъ, но тѣмъ не менѣе весьма удовлетворительныхъ для мистриссъ Грантли.

-- Я душевно радуюсь за нее, и надѣюсь, что она будетъ счастлива; надѣюсь, что ея замужество будетъ постоянною отрадой для васъ и для ея отца, сказала леди Лофтонъ:-- какъ бы ни было блистательно положеніе назначенное ей судьбою, я знаю, что она вполнѣ его достойна.

Это конечно было очень великодушно со стороны леди Лофтонъ, и мистриссъ Грантли оцѣнила это великодушіе. Она ожидала, что ея извѣстіе будетъ принято съ самымъ холоднымъ оттѣнкомъ учтивости, и она готова была къ бою. Впрочемъ она не желала войны, и почти благодарна была леди Лофтонъ за ея радушіе.

-- Дорогая леди Лофтонъ, сказала она,-- я глубоко цѣню ваше участіе. Я конечно прежде всѣхъ сообщила вамъ эту вѣсть; я знаю, что никто лучше васъ не понималъ моей Гризельды. И будьте увѣрены, что среди новой жизни, которая для нея должна начаться, ничья дружба не можетъ быть ей такъ дорога какъ ваша.

Леди Лофтонъ почти ничего не отвѣчала, она не могла увѣрять, что ей будетъ очень пріятно сближеніе съ будущею маркизой Гартльтопъ. Гартльтопы и Лофтоны, по крайней мѣрѣ въ ея поколѣніи, должны вращаться въ совершенно противоположныхъ сферахъ; она уже высказала все, чего требовала старинная дружба, связывавшая ее съ мистриссъ Грантли. Мистриссъ Грантли все это понимала такъ же хорошо какъ и леди Лофтонъ; но мистриссъ Грантли имѣла больше свѣтскаго навыка.

Рѣшено было, что Гризельда на эту ночь вернется въ Брутонъ-стритъ, а потомъ совершенно распростится съ леди Лофтонъ.

-- Мужъ мой полагаетъ, что мнѣ лучше остаться въ Лондонѣ, сказала, мистриссъ Грантли;-- можетъ-быть, при теперешнихъ обстоятельствахъ, Гризельдѣ удобнѣе будетъ жать со мною.

Съ этимъ леди Лофтонъ вполнѣ согласилась; и онѣ разстались отличными друзьями, нѣжно обнявшись при прощаніи.

Вечеромъ Гризельда вернулась въ Брутонъ-стритъ, и леди Лофтонъ должна была поздравить и ее. Это конечно была не совсѣмъ пріятная задача, тѣмъ болѣе что ее нужно было обдумать напередъ; но ее значительно облегчили примѣрное благоразуміе и рѣдкая степенность молодой дѣвицы.

Она не плакала, не волновалась; она даже не говорила о своемъ дорогомъ Домбелло, своемъ благородномъ Домбелло. Она почти молча приняла поцѣлуй и поздравленія леди Лофтонъ, тихо поблагодарила ее за доброту и ни единымъ словомъ не намекнула на будущее свое величіе.

-- Мнѣ бы хотѣлось лечь пораньше, сказала она,-- вѣдь мнѣ нужно будетъ укладываться.

-- Поручите это Ричардсъ, душа моя.

-- О, благодарю васъ! Ричардсъ очень добра, но все-таки лучше мнѣ самой распорядиться своими платьями.

И она легла пораньше.

Леди Лофтонъ не видала сына цѣлыхъ дня два, и когда увидѣлась съ нимъ, первая заговорила о Гризельдѣ.

-- Ты знаешь новость, Лудовикъ?

-- Какъ же! О ней только и толкуютъ въ клубахъ. Всѣ считаютъ долгомъ изъявить мнѣ соболѣзнованіе.

-- Тебѣ во всякомъ случаѣ не о чемъ жалѣть.

-- Да и вамъ также, мама. Я увѣренъ, что и вы не можете объ этомъ сожалѣть. Признайтесь, скажите мнѣ это для моего успокоенія. Милая, дорогая мама! Вѣдь вы сознаете въ глубинѣ души, что она не была бы счастлива со мной и не могла бы сдѣлать меня счастливымъ?

-- Можетъ быть ты правъ, сказала леди Лофтонъ вздохнувъ. Потомъ она поцѣловала сына, думая про себя, что ни одна дѣвушка въ Англіи не достойна назваться его женой.