Гарольдъ Смитъ огорчился и встревожился, когда распространился слухъ о вѣроятномъ роспускѣ парламента, но для него этотъ слухъ далеко не имѣлъ того роковаго значенія, какъ для мистера Соверби. Гарольдъ Смитъ могъ потерять и не потерять свое мѣсто за бургъ въ парламентѣ; но Соверби непремѣнно долженъ былъ лишиться своего мѣста за графство, а лишась его, онъ окончательно потеряетъ все. Онъ былъ вполнѣ увѣренъ, что герцогъ уже не станетъ поддерживать его при новыхъ выборахъ, кому бы ни досталось чальдикотское помѣстье; и, соображая все это, онъ не могъ сохранить свою обычную бодрость.

Томъ Тауэрсъ, какъ всегда, все зналъ и все предвидѣлъ. Намекъ, брошенный имъ мимоходомъ на вечерѣ у миссъ Данстеблъ, предшествовалъ не болѣе какъ двѣнадцатью часами всеобщему слуху, что гиганты хотятъ обратиться къ странѣ. Очевидно было, что гиганты не имѣли на своей сторонѣ большинства въ парламентѣ, несмотря на помощь и поддержку, такъ безкорыстно обѣщанныя имъ богами. Это стало ясно для всѣхъ, и потому гиганты рѣшились обратиться на судъ страны и распустить парламентъ. На другой же день послѣ вечера у миссъ Данстеблъ, вездѣ говорили, что уже произнесенъ роковой приговоръ. Слухъ былъ начатъ Томомъ Тауэрсомъ, а теперь онъ достигъ уже Боггинса, швейцара въ департаментѣ Малой Сумки.

-- Для насъ, сэръ, это никакой не сдѣлаетъ разницы: не правда ли, мистеръ Робартсъ? говорилъ Боггинсъ, почтительно прислонясь къ стѣнѣ, у самой двери, въ комнатѣ частнаго секретаря упомянутаго департамента.

Вообще молодой Робартсъ и Боггинсъ часто разговаривали и о политикѣ и о другихъ предметахъ, тѣмъ болѣе что въ послѣднее смутное время имъ часто приходилось оставаться наединѣ. Новый лордъ Малой Сумки не походилъ на Гарольда Смита. Онъ былъ суровый гигантъ, мало обращавшій вниманія на свою частную переписку, пренебрегавшей даже обязанностями протекціи; онъ рѣдко бывалъ въ своей канцеляріи, а такъ какъ въ ней не было никакихъ другихъ чиновниковъ (благодаря коренному преобразованію, введенному Гарольдомъ Смитомъ), то съ кѣмъ же молодому Робартсу оставалось разговаривать, если не съ Боггинсомъ?

-- Да, я самъ такъ думаю, отвѣчалъ Робартсъ, оканчивая перомъ на своей протечной бумагѣ изображеніе Турка, возсѣдающаго на диванѣ.

-- Потому, сэръ, что мы теперь въ верхней палатѣ. Я всегда думалъ, что оно такъ и слѣдуетъ, сэръ. Мнѣ кажется, мистеръ Робартсъ, что для Малой Сумки не мѣсто въ нижней палатѣ. Этого никогда и не водилось прежде.

-- Да, теперь все измѣняется, Боггинсъ, возразилъ Робартсъ, тщательно оттѣняя клубы дыма, вылетавшіе изъ трубки Турка.

-- Да, точно. Да вотъ что я вамъ скажу, мистеръ Робартсъ. Я думаю, что я подамъ въ отставку. Я не могу выносить всѣ эти перемѣны. Мнѣ уже за шестьдесятъ лѣтъ. Возьму свою пенсію, да и отправлюсь восвояси. Я думаю, что совсѣмъ и съ конституціей не согласно, чтобы Малая Сумка находилась въ палатѣ общинъ.

И Боггинсъ удалился со вздохомъ; онъ пошелъ утѣшаться бутылкой портера, за огромною книгой, раскрытою на столѣ, въ углу маленькой передней рядомъ съ комнатой частнаго секретаря. Боггинсъ опять вздохнулъ, увидѣвъ, что число, выставленное на книгѣ, относится къ первымъ годамъ его вступленія въ должность. Въ тѣ времена, мѣсто лорда Малой-Сумки, занималъ знатный перъ; сердце швейцара преисполнилось благоговѣніемъ къ нему, тѣмъ болѣе что онъ посѣщалъ министерскую канцелярію не слишкомъ-то часто, раза три-четыре въ годъ, и его приходъ всегда сопровождался особою торжественностью; Гарольдъ же Смитъ безпрестанно появлялся здѣсь и суетился будто главный прикащикъ въ манчестерскомъ торговомъ домѣ.

"Вся служба пошла теперь ко псамъ," думалъ про себя Боггинсъ, выпивая свою кружку, и поглядывая черезъ столъ на какого-то господина, показавшагося у дверей.

-- Тутъ ли мистеръ Робартсъ? проговорилъ Боггинсъ, повторяя вопросъ посѣтителя.-- Да, мистеръ Соверби, онъ здѣсь, въ своей комнатѣ; первая дверь налѣво.

Потомъ, вспомнивъ, что посѣтитель -- членъ за графство (санъ, къ которому Боггинсъ питалъ самое большое уваженіе послѣ сана пера), онъ всталъ, и провелъ мистера Соверби въ комнату частнаго секретаря.

Молодой Робартсъ я мистеръ Соверби конечно познакомились во время царствованія Гарольда Смита. Членъ за Остъ-Барсетширъ почти ежедневно заходилъ въ департаментъ Малой Сумки, развѣдывалъ чѣмъ занимался энергическій министръ, болталъ съ нимъ о разныхъ полуофиціальныхъ предметахъ, и научалъ молодаго секретаря смѣяться надъ своимъ начальникомъ. Поэтому ничего не было страннаго въ его появленіи; онъ и не сталъ объяснять его причины, а усѣлся съ обычною развязностью и завелъ рѣчь о важномъ вопросѣ, волновавшемъ всѣ умы.

-- Вы знаете, мы расходимся, сказалъ Соверби.

-- Слышалъ, отвѣчалъ частный секретарь;-- До насъ-то это не касается; мы теперь въ верхней палатѣ, какъ говоритъ почтенный Боггинсъ.

-- Да! хорошо этимъ лордамъ! сказалъ Соверби.-- Ни избирателей, ни борьбы, ни опасности быть разогнанными по домамъ, ни необходимости имѣть политическія мнѣнія.

-- Я думаю, вы можете смѣло разчитывать на Остъ-Барсетширъ? Кажется, герцогъ Омніумъ тамъ всѣмъ ворочаетъ по своему.

-- Да, герцогъ имѣетъ сильное вліяніе на графство. Кстати, гдѣ вашъ братъ?

-- Дома, отвѣчалъ Робартсъ,-- по крайней мѣрѣ, я такъ думаю.

-- Въ Фремлеѣ или Барчестерѣ? Огіъ кажется недавно былъ въ Барчестерѣ?

-- Я знаю, что онъ теперь въ Фремлеѣ. Я на дняхъ получилъ письмо отъ его жены съ однимъ порученіемъ. Онъ былъ тамъ, и лордъ Лофтонъ только что уѣхалъ оттуда.

-- Да, Лофтонъ ѣздилъ туда. Онъ сегодня утромъ отправился въ Норвегію. Мнѣ бы нужно повидаться съ вашимъ братомъ. Давно ли онъ писалъ къ вамъ?

-- Довольно таки давно. Маркъ вообще лѣнивъ на переписку. Онъ бы не годился въ частные секретари.

-- Во всякомъ случаѣ, не годился бы къ Гарольду Смиту. Но вы увѣрены, что я не застану его въ Барчестерѣ?

-- Дайте ему знать по телеграфу, и онъ туда пріѣдетъ повидаться съ вами.

-- Нѣтъ, я этого не хочу. Телеграммы поднимаютъ переполохъ въ деревнѣ и пугаютъ любящихъ женъ.

-- Да въ чемъ же дѣло?

-- Ничего важнаго. Не знаю, говорилъ ли онъ вамъ объ этомъ. Я ему напишу сегодня же по почтѣ, и онъ выѣдетъ ко мнѣ въ Барчестеръ. Или, еще лучше, напишите вы. Я терпѣть не могу письма писать; скажите ему только, что я былъ у васъ, и что мнѣ очень бы хотѣлось съ нимъ повидаться, завтра часа въ два, въ гостиницѣ Змѣя. Я отправлюсь съ экстреннымъ поѣздомъ.

Маркъ Робартсъ, разсуждая съ Соверби объ ихъ общихъ денежныхъ затрудненіяхъ, сказалъ какъ-то разъ, что еслибы понадобилось немедленно уплатить вексель, онъ бы могъ на короткое время занять денегъ у своего брата. У молодаго секретаря еще оставалась въ рукахъ часть отцовскаго наслѣдства, достаточная на уплату послѣдняго векселя, и онъ бы конечно не отказался помочь брату въ случаѣ нужды. Теперешнее посѣщеніе мистера Соверби имѣло цѣлью разузнать, просилъ ли Робартсъ этихъ денегъ у брата. Въ душѣ его таилось также полусознательное намѣреніе самому выпросить ихъ, если Маркъ еще о нихъ не упоминалъ. Вѣдь жаль же пропустить такой удобный случай! Легко ли ему было знать, что эта сумма такъ близко отъ него, и не протянуть руки, чтобы взять ее? Такого рода воздержаніе было не въ природѣ мистера Соверби, точно такъ же какъ не въ природѣ страстнаго охотника пропустить Фазана. Однако въ его душѣ проснулось нѣчто похожее на угрызеніе совѣсти, когда онъ, покачиваясь, сидѣлъ на стулѣ въ комнатѣ частнаго секретаря, и смотрѣлъ на открытое, добродушное лицо молодаго человѣка.

-- Хорошо, я ему напишу, сказалъ Джонъ Робартсъ,-- но онъ мнѣ не говорилъ ничего особеннаго.

-- Въ самомъ дѣлѣ? Впрочемъ, все равно. Я объ этомъ упоминулъ только мимоходомъ; я думалъ, что Маркъ уже говорилъ съ вами объ этомъ.

И мистеръ Соверби продолжалъ покачиваться на своемъ студѣ. Почему это онъ не рѣшался стянуть какихъ-нибудь пустячныхъ пятисотъ фунтовъ съ молодаго человѣка какъ Джонъ Робартсъ, у котораго не было ни жены, ни дѣтей, ни другихъ подобныхъ обязанностей, который даже не очень бы пострадалъ отъ потери этихъ денегъ, такъ какъ былъ онъ вполнѣ обезпеченъ отличнымъ жалованьемъ? Мистеръ Соверби самъ удивлялся своей слабости. Деньги были нужны ему дозарѣзу. Онъ имѣлъ причины предполагать, что Марку будетъ довольно трудно возобновить векселя, а онъ, Соверби, могъ бы остановить ихъ предъявленіе, еслибъ имѣлъ въ рукахъ надлежащую сумму.

-- Могу ли я чѣмъ-нибудь быть вамъ полезенъ? спросилъ невинный ягненокъ, довѣрчиво протягивая шею мяснику.

Какое-то непривычное чувство остановило руку мясника. Онъ минуты съ двѣ сидѣлъ молча и неподвижно; потомъ, вскочивъ съ мѣста, торопливо проговорилъ:

-- Нѣтъ, нѣтъ, ничѣмъ; благодарю васъ. Напишите только Марку, что я буду ждать его въ Барчестерѣ, завтра въ два часа.

Потомъ, схвативъ шляпу, онъ поспѣшно ушелъ

"Что я за дуракъ! думалъ онъ про себя. Стоитъ ли теперь еще разбирать!"

Онъ нанялъ кабъ и уѣхалъ до половины Портманъ стрита, а оттуда пѣшкомъ свернулъ въ переулокъ и остановился передъ какимъ-то трактиромъ.

-- Мистеръ Остенъ дома? спросилъ мистеръ Соверби человѣка.

-- Котораго вамъ нужно? Мистера Джона дома нѣтъ. А мистеръ Томъ здѣсь, въ комнаткѣ налѣво.

Мистеру Соверби пріятнѣе было бы застать старшаго брата, Джона; но какъ его не было, онъ отправился въ маленькую комнатку. Въ этой комнатѣ онъ нашелъ мистера Остена младшаго, по одному порядку номенклатуры, и мистера Тома Тозера, по другому. Людямъ юриспруденческаго промысла онъ обыкновенно рекомендовалъ себя членомъ почтеннаго семейства Остеновъ; но для приближенныхъ онъ всегда былъ Товеромъ.

Мистеръ Соверби, хотя и близко зналъ это семейство, не любилъ однако Тозеровъ; но онъ особенно ненавидѣлъ Тома Тозера.

Томъ Тозеръ былъ широкоплечій мущина съ бычачьею шеей, навислыми бровями, съ выраженіемъ отъявленнаго плута. Я мошенникъ, говорило его лицо, я это знаю; весь свѣтъ это знаетъ, да и вы не далеко отъ меня ушли. Это можетъ-быть не всѣмъ извѣстно, но мнѣ извѣстно. Почти всѣ люди мошенники; да, есть мошенники тупые, и есть мошенники острые. Я мошенникъ вострый, пальца мнѣ въ ротъ не кладите!

Вотъ что ясно высказывалось на лицѣ Тома Тозера, и хотя онъ былъ совершеннѣйшій лжецъ въ душѣ, наружность его не лгала.

-- Здравствуйте, Тозеръ, сказалъ мистеръ Соверби, рѣшаясь пожать руку грязному негодяю: -- мнѣ хотѣлось поговорить съ вашимъ братомъ.

-- Джона нѣту дома, онъ и не скоро вернется. Да впрочемъ это все ровно.

-- Да, да, я самъ такъ думаю; у васъ съ нимъ пополамъ охота, и добыча пополамъ.

-- Я не знаю, что это вы тамъ говорите про охоту, мистеръ Соверби.-- Вамъ, людямъ знатнымъ, только охота, а намъ бѣднякамъ только трудъ. Надѣюсь, что вы теперь уплатите намъ эту бездѣлицу, которой мы уже такъ давно ждемъ.

-- Я объ этомъ-то и хотѣлъ поговорить. Не знаю, что вы называете давно, Тозеръ; послѣдній вексель былъ подписанъ въ февралѣ.

-- Но вѣдь ему вышелъ срокъ, не такъ ли?

-- Ну да, вышелъ.

-- А когда векселю вышелъ срокъ, онъ требуетъ уплаты. Я по крайней мѣрѣ такъ понимаю вещи. И правду вамъ сказать, мистеръ Соверби, вы съ нами не совсѣмъ-то хорошо поступали послѣднее время. Вы насъ больно ужь прижали въ этомъ дѣльцѣ съ лордомъ Лофтономъ.

-- Да вы вѣдь знаете, что мнѣ тутъ дѣлать было нечего.

-- Ну и намъ теперь дѣлать нечего. Вотъ оно что, мистеръ Соверби... Господь съ вами, мы дѣла-то понимаемъ. Теперь намъ непремѣнно нужны наличныя деньги, и мы должны получить эти пятьсотъ фунтовъ. Мы ихъ должны получить тотчасъ же, а не то мы опишемъ все имущество этого священника. Чортъ меня побери! Съ этихъ священниковъ почти такъ же трудно взыскать деньги, какъ у собаки отнять недоглоданную кость. Вѣдь онъ деньги свои получилъ; зачѣмъ же онъ теперь не платитъ ихъ?

Мистеръ Соверби пришелъ съ тѣмъ, чтобы объяснить свое намѣреніе отправиться въ Барчестеръ на другой же день, съ цѣлію устроить какую-нибудь сдѣлку по этому векселю, и еслибъ онъ засталъ Джона Тозера, то онъ бы непремѣнно добился отъ него хоть короткой отсрочки. И Томъ и Джонъ хорошо это знали, и потому Джонъ, опасаясь собственнаго мягкосердечія, обыкновенно удалялся отъ переговоровъ. За Тома же нечего было опасаться, и около получаса спустя, мастеръ Соверби вышелъ отъ него, ни на волосъ не поколебавъ его рѣшимости.

-- Намъ нужны деньги, мистеръ Соверби, вотъ и все,-- были его послѣднія слова, когда почтенный членъ парламента уже взялся за ручку двери.

Мистеръ Соверби нанялъ другой кабъ и поѣхалъ къ сестрѣ. Странное можно сдѣлать замѣчаніе относительно людей, удрученныхъ денежными затрудненіями, какъ напримѣръ мистеръ Соверби; ихъ никогда не затрудняютъ маленькія суммы, и они никогда не отказываютъ себѣ въ мелкой, ежедневной роскоши. Извощики, обѣды, вино, театры, новыя перчатки, всегда къ услугамъ людей съ запутанными обстоятельствами, тогда какъ люди, не имѣющіе ни шиллинга долга, такъ часто должны отказывать себѣ во всемъ подобномъ.

Другой на мѣстѣ мистера Соверби сберегъ бы свой шиллингъ, такъ какъ домъ мистриссъ Гарольдъ Смитъ находился не далѣе какъ черезъ улицу, у самаго Гановеръ сквера, но мистеру Соверби это и въ голову не пришло. Никогда въ жизни онъ денегъ не сберегалъ, и не думалъ приниматься за это теперь. Сестру онъ предупредилъ о своемъ посѣщеніи, и потому засталъ ее дома.

-- Гарріетъ, сказалъ онъ, опускаясь въ мягкое кресло,-- игра кажется кончена.

-- Пустяки! возразила она:-- ничего не кончена, если только ты самъ захочешь продолжать.

-- Я могу только сказать тебѣ, что сегодня я получилъ формальное увѣдомленіе, что векселя герцога Омніума будутъ немедленно поданы ко взысканію не отъ Фодергилла, а отъ этихъ народовъ въ Саутъ-Одле-стритѣ.

-- Да ты этого ожидалъ, сказала сестра.

-- Отъ этого мнѣ не легче. Да къ тому же я этого не совсѣмъ ожидалъ, по крайней мѣрѣ я въ этомъ не былъ увѣренъ. Теперь, конечно, не остается никакого сомнѣнія.

-- Да и лучше такъ. Гораздо пріятнѣе знать, на что можешь разчитывать

-- Кажется, мнѣ скоро не на что будетъ разчитывать; все уйдетъ, все до послѣдняго акра земли! проговорилъ онъ съ горечью.

-- Да врядъ ли ты будешь бѣднѣе чѣмъ въ прошломъ году. Никакого не можетъ быть сомнѣнія, что цѣнности Чальдикотса хватитъ на уплату всѣхъ векселей.

-- Да, хватитъ; а мнѣ-то что дѣлать потомъ? Я почти больше думаю о мѣстѣ въ парламентѣ чѣмъ о Чальдикотсѣ.

-- Ты знаешь мой совѣтъ, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ:-- проси миссъ Данстеблъ дать тебѣ взаймы денегъ подъ обезпеченіе твоего помѣстья. Она ничѣмъ тутъ не рискуетъ. Если тебѣ удастся это устроить, ты на выборахъ можешь идти противъ герцога; конечно, ты можешь быть побѣжденъ.

-- Да я и надѣяться не могу на успѣхъ!

-- Во всякомъ случаѣ, ты бы этимъ доказалъ, что ты не жалкое орудіе въ рукахъ герцога; вотъ тебѣ мой совѣтъ, съ энергіей проговорила мистриссъ Гарольдъ-Смитъ;-- если ты хочешь, я сама поговорю объ этомъ съ миссъ Данстеблъ и предложу ей позвать ея повѣреннаго юриста разсмотрѣть это дѣло.

-- Хорошо, еслибъ я объ этомъ подумалъ прежде чѣмъ рѣшился на эту проклятую глупость!

-- Объ этомъ ты не безпокойся; она ровно ничего не теряетъ черезъ такую сдѣлку, и слѣдовательно ты не милости какой-нибудь будешь просить у ней. Притомъ, она сама же вызвалась помочь тебѣ, и она именно такая женщина, что исполнитъ твою просьбу по тому самому, что вчера отказала тебѣ въ другой твоей просьбѣ. Ты многое хорошо понимаешь, Натаніель, но я не думаю, чтобъ ты ясно понималъ женщинъ, по крайней мѣрѣ такую женщину, какъ она.

Тягостно и непріятно было мистеру Соверби искать денежной помощи у той самой женщины, за которую онъ сватался недѣли двѣ передъ тѣмъ; однако онъ уступилъ убѣжденіямъ сестры. Что же онъ могъ придумать при теперешнемъ положеніи дѣлъ, что бы ему не было тягостно и непріятно? Въ эту минуту онъ чувствовалъ невыразимую ненависть къ герцогу, мистеру Фодергиллу, Гемишену и Геджби, и всѣмъ вообще обитателямъ Гадромъ-Кассля и Саутъ-Одле-стрита; они хотѣли оттягать у него все, что принадлежало дому Соверби задолго передъ тѣмъ, какъ имя Омніумъ стало извѣстно въ графствѣ или въ Англіи. Чудовищный левіаѳанъ уже равверзъ пасть, чтобы поглотить его! Онъ долженъ былъ исчезнуть навсегда съ лица земли безъ борьбы, безъ сопротивленія! Какъ было ему не ухватиться за всякое средство отсрочить эту страшную развязку? И вотъ онъ поручилъ сестрѣ переговорить съ миссъ Данстеблъ. Проклиная герцога (а ему было пріятно осыпать его проклятіями), мистеръ Соверби едва ли сознавалъ, что, герцогъ требуетъ назадъ только свою собственность.

Что касается до мистриссъ Гарольдъ Смитъ, какой бы мы ни произнесли приговоръ надъ ея общественнымъ и супружескимъ характеромъ, мы не можемъ не признать, что, въ качествѣ сестры, она имѣла достоинства.