Леди Лофтонъ очень обрадовалась, узнавши, что сынъ ея отказался отъ охоты въ Лестерширѣ, чтобы провести зиму въ Фремлеѣ. Ей казалось это и вполнѣ приличнымъ и благовиднымъ, и крайне пріятнымъ и удобнымъ. Англійскому лорду подобаетъ охотиться въ томъ графствѣ, гдѣ у него помѣстья, въ тѣхъ поляхъ, которыя составляютъ его собственность; ему подобаетъ принимать должныя почести отъ своихъ вассаловъ; ему подобаетъ спать подъ своею собственною кровлей; ему слѣдуетъ также -- такъ думала леди Лофтонъ -- влюбиться въ молодую особу, избранную его матерью.

А къ тому же такъ пріятно видѣть его у себя! Леди Лофтонъ была не изъ тѣхъ женщинъ, которыя способны скучать въ обыкновенномъ смыслѣ этого слова. У ней было такъ много обязанностей и она такъ близко принимала ихъ къ сердцу, что была не доступна для скуки или апатіи. Однако, въ домѣ все-таки было веселѣе при Лудовикѣ. Его присутствіе давало поводъ къ разнымъ маленькимъ развлеченіямъ, которыхъ она ни за что не стала бы искать для самой себя, но которыми все-таки при случаѣ не прочь была попользоваться. Она становилась моложе и живѣе, когда онъ пріѣзжалъ; больше думала о будущемъ и менѣе о прошломъ. Она могла смотрѣть на него по цѣлымъ часамъ, и уже въ одномъ этомъ находила счастье. Къ тому же, онъ былъ съ нею такъ милъ и ласковъ; подшучивалъ надъ ея маленькими старомодными предразсудками такимъ тономъ, который казался самою лучшею музыкой для ея ушей; такъ нѣжно улыбался ей, напоминая ей тѣ улыбки, нѣкогда такъ радовавшія ея душу, когда онъ еще весь принадлежалъ ей, лежа въ своей маленькой постелькѣ, у ея кресла. Онъ былъ ласковъ и внимателенъ къ ней, онъ велъ себя добрѣйшимъ изъ сыновей, по крайней мѣрѣ пока находился у ней на глазахъ.

Если мы прибавимъ къ этому невольное опасеніе леди Лофтонъ, что вдали отъ ней сынъ ея можетъ подвергаться всякимъ опасностямъ, то насъ не должна удивлять ея радость видѣть его у себя въ Фремле-Кортѣ.

Она почти ни однимъ словомъ не напомнила ему о тѣхъ пяти тысячахъ фунтовъ, которые она заплатила за него. Часто, размышляя ночью въ постели, она говорила себѣ, что нельзя было бы лучше употребить эти деньги, если только онѣ послужили къ тому, чтобы возвратить его въ родимое гнѣэдо. Онъ поблагодарилъ ее съ обычнымъ прямодушіемъ, обѣщая выплатить всю сумму въ теченіи слѣдующаго года, и неимовѣрно утѣшилъ сердце матери, откровенно радуясь, что не пришлось продать помѣстья.

-- Мнѣ тяжело было бы разстаться съ каждою десятиной земли, сказалъ онъ.

-- Конечно, Лудовикъ; родовое имѣнье не должно уменьшиться въ вашихъ рукахъ. Только благодаря такому взгляду на вещи, англійская аристократія и англійское дворянство могутъ служить опорой своему отечеству. Я безъ ужаса не могу видѣть какъ земли переходятъ изъ рукъ въ руки.

-- Ну нѣтъ, мнѣ кажется не худо, чтобъ были и продажныя земля; вѣдь надобно же милліонерамъ куда-нибудь дѣвать свои деньги.

-- Боже упаси, чтобы ваши помѣстья попали въ ихъ руки!-- И вдова внутренно молила Господа охранить имѣнія сына отъ милліонеровъ, какъ отъ нечестивыхъ враговъ.

-- Да, конечно; мнѣ, признаться, не пріятно было бы видѣть какого-нибудь разбогатѣвшаго портнаго-жида хозяиномъ въ Лофтонѣ, сказалъ молодой лордъ.

-- Боже упаси, опять воскликнула вдова.

Все это, какъ я уже сказалъ, было очень утѣшительно. Леди Лофтонъ видѣла ясно изъ подобныхъ рѣчей сына, что еще нѣтъ большой бѣды: онъ, повидимому, не былъ ничѣмъ озабоченъ, и говорилъ о своихъ помѣстьяхъ тономъ самымъ непринужденнымъ. Однако и теперь, въ эти свѣтлыя минуты, маленькія облачка помрачали счастье леди Лофтонъ.

Отчего Лудовикъ такъ медлителенъ въ отношеніи къ Гризельдѣ Грантли? Отчего въ послѣднее время онъ такъ часто сталъ заглядывать въ пасторскій домъ?

А эта ужасная поѣздка въ Гадеромъ-Кассль!

Что именно происходило въ Гадеромъ-Касслѣ, леди Лофтонъ не могла узнать. Мы же не связаны такою тонкою деликатностью, мы не такъ боимся нескромныхъ разспросовъ, и можемъ все узнать и все повѣрить читателю. Вопервыхъ, охота съ вестъ-барсетширскими гончими вышла пренеудачная; оказалось, что лисицъ почти совсѣмъ нѣтъ въ цѣломъ краю. За этимъ послѣдовалъ довольно скучный обѣдъ съ герцогомъ. Соверби былъ тамъ, и послѣ обѣда они съ лордомъ Лофтономъ играли въ билльярдъ. Соверби выигралъ гинеи двѣ; этимъ и ограничивалось все зло, причиненное достопамятною поѣздкой.

Гораздо опаснѣе могли быть его частыя посѣщенія пасторскаго дома.

Правда, леди Лофтонъ не считала возможнымъ, чтобъ ея сынъ когда-нибудь влюбился въ Люси Робартсъ. Люси не казалась ей достаточно привлекательною для оправданія подобныхъ опасеній. Но онъ можетъ вскружить ей голову своею болтовней; эта дѣвочка можетъ вообразить себѣ всякій вздоръ, и, наконецъ, могутъ пойдти разные толки. Отчего онъ такъ зачастилъ къ пастору, съ тѣхъ поръ какъ у него поселилась Люси?

Вслѣдствіе этого, миледи не знала какъ приглашать къ себѣ Робартсовъ. До сихъ поръ она приглашала ихъ очень часто, и леди Лофтонъ была рада какъ можно чаще видѣть своихъ сосѣдей. Теперь же она не знала какъ ей быть. Она не могла, конечно, пригласить пастора и его жену безъ Люси; а когда Люси была тутъ, Лудовикъ почти цѣлый вечеръ разговаривалъ или игралъ въ шахматы съ нею. Это не мало тревожило леди Лофтонъ.

А Люси все это принимала такъ равнодушно, такъ спокойно. Сперва, когда она только-что пріѣхала въ Фремлей, она была такъ застѣнчива, такъ молчалива, она, казалось, та къ была поражена и запугана величіемъ Фремле-Корта, что леди Лофтонъ не могла ей отказать въ сочувствіи и старалась пріободрить ее. Она должна была умѣрять блескъ своего величія, чтобы не ослѣпить непривычныхъ очей бѣдной Люси. Теперь же все измѣнилось. Люси могла по цѣлымъ часамъ слушать молодаго лорда, и вовсе не жмурилась.

При такомъ положенія дѣлъ, леди Лофтонъ придумала два способа помочь бѣдѣ: она поговоритъ либо съ сыномъ, либо съ Фанни Робартсъ, и тонкимъ образомъ все уладитъ. Но сперва ей нужно было обдувать хорошенько, къ кому именно обратиться.

Невозможно быть разсудительнѣе Лудовика, повторяла она себѣ. Но съ другой стороны, врядъ ли бы Лудовикъ могъ хорошенько вникнуть въ такого рода дѣло; къ тому же, у него была особая повадка, которую онъ явно наслѣдовалъ отъ отца -- повадка закусывать удила лишь только мелькнетъ въ немъ подозрѣніе, что кто-нибудь вмѣшивается въ его дѣла. Направляйте его потихоньку, не натягивая уздечки, и вы почти всегда доведете его туда, куда хотите; но только затроньте его за живое -- онъ взовьется на дыбы, и пропало все дѣло! И такъ, сообразивъ все это, леди Лофтонъ рѣшила, что ея второй планъ будетъ лучшей вѣрнѣе. Я не сомнѣваюсь, что леди Лофтонъ была права на этотъ разъ.

Однажды, подъ вечеръ, она позвала къ себѣ Фанни, усадила ее въ покойное кресло, настоятельно попросила снять шляпку, и вообще; показала своимъ обращеніемъ, что считаетъ предстоящую бесѣду дѣломъ весьма важнымъ.

-- Фанни сказала она,-- мнѣ необходимо поговорятъ съ вами серіозно, хотя мнѣ придется затронуть предметъ довольно щекотливый.

Фаями посмотрѣла на нее съ удивленіемъ.

-- Надѣюсь, что не случилось ничего непріятнаго, проговорила она.

-- Нѣтъ, моя милая, ничего еще не случилось... я надѣюсь и даже могу сказать, увѣрена въ томъ. Но все же лучше остерегаться.

-- Да, конечно, промолвила Фанни, предвидя что-нибудь не совсѣмъ пріятное, что-нибудь такое, въ чемъ ей нельзя будетъ согласиться съ миледи. Не мудрено, что тревожныя мысли мистриссъ Робартсъ тотчасъ же обратились къ мужу. И точно, леди Лофтонъ имѣла кой-что оказать ей и на его счетъ, но только она отложила это до болѣе удобной минуты. Она находила, что священнику вовсе неприлично ѣздить на охоту; но объ этомъ она намѣревалась поговорить нѣсколько дней спустя.

-- Вы знаете, Фанни, что мы всѣ очень полюбили вашу невѣстку Люси.

Однихъ этихъ словъ было достаточно, чтобъ открыть все мистриссъ Робартсъ; теперь она уже напередъ знала все о чемъ должна быть далѣе рѣчь.

-- Мнѣ нечего вамъ и говорить это, продолжала леди,-- мы это довольно ясно показывали.

-- Да, конечно, вы были добры какъ всегда.

-- И не подумайте, чтобъ я теперь была недовольна....

-- Надѣюсь, что нѣтъ причины для неудовольствія, промолвила Фанни самымъ смиреннымъ тономъ, какъ бы извиняясь передъ старою леди. Фанни одержала. одну значительную побѣду надъ леди Лофтонъ, и теперь, съ благоразумнымъ вединодушіемъ, готова была и съ своей стороны дѣлать уступки. Она знала, что можетъ-быть ей скоро опять придется вступить въ борьбу.

-- Конечно, конечно, я и не хочу, никого винить. Но отчего бы намъ съ вами не поговорить откровенно обо всемъ, Фанни, въ предупрежденіе всякихъ возможныхъ непріятностей?

-- Дѣло идетъ о Люси?

-- Да, милая, о Люси. Она отличная, милая дѣвушка; ея воспитаніе дѣлаетъ честь ея отцу...

-- Она такое утѣшеніе для насъ, леди Лофтонъ...

-- Да, я въ томъ увѣрена: вамъ должно быть тамъ пріятно имѣть ее подлѣ себя; но, однако...

И леди Лофтонъ невольно замялась; не смотря на все свое краснорѣчіе и на обычную величавость, она въ эту минуту не знала хорошенько какими словами выразить свою мысль.

-- Я не знаю, что бы мы стали дѣлать безъ нея, сказала Фанни, продолжая разговоръ, чтобы вывести леди Лофтонъ изъ затрудненія.

-- Но вотъ въ чемъ дѣло: она и лордъ Лофтонъ слишкомъ часто бываютъ вмѣстѣ, слишкомъ исключительно разговариваютъ другъ съ другомъ. Люси можетъ придать слишкомъ много важности болтовнѣ Лудовика, а Лудовикъ можетъ....

Но не такъ-то легко было сказать что Лудоввкъ могъ сдѣлать или подумать. Однако, леди Лофтонъ продолжала:

-- Я увѣрена, что вы поймете меня, Фанни: у васъ столько такта и благоразумія. Люси умна, занимательна какъ нельзя больше, а Лудовикъ, какъ почти всѣ молодые люди, не знаетъ, можетъ-быть, что его вниманіямъ можно придать больше значенія чѣмъ самъ онъ придаетъ....

-- Вы не думаете же, что Люси въ него влюблена?

-- О! нѣтъ, конечно, я ничего подобнаго не предполагаю. Еслибъ я думала, что дѣло можетъ дойдти до этого, я бы тотчасъ же попросила васъ какъ-нибудь удалить ее. Я увѣрена, что она не до такой степени безразсудна.

-- Мнѣ вообще кажется, что между ними ровно ничего нѣтъ, леди Лофтонъ.

-- Я сама такъ думаю, моя милая, и потому ни за что не рѣшусь и намекнуть объ этомъ лорду, Лофтону. Я не хочу, чтобъ онъ могъ подозрѣвать Люси въ такомъ безразсудствѣ. Но все же, можетъ-быть, лучше будетъ, если вы скажете ей нѣсколько словъ. Въ такихъ дѣлахъ, знаете, лишняя предосторожность не можетъ повредить.

-- Да что же мнѣ сказать ей?

-- Вы только ей объясните, что всякая дѣвушка, которая часто разговариваетъ съ однимъ и тѣмъ же молодымъ человѣкомъ, подаетъ поводъ къ толкамъ, къ замѣчаніямъ; станутъ говорить, что она хочетъ завлечь лорда Лофтона. Не думайте, ради Бога, чтобы я подозрѣвала ее; я слишкомъ хорошаго о ней мнѣнія; я знаю, какое отличное получила она воспитаніе, какія твердыя у нея правила. Но непремѣнно пойдутъ сплетни и пересуды. Вы это должны понимать, Фанни, не хуже меня.

Фанни не могла не задать себѣ внутренно вопроса: почему отличное воспитаніе и твердыя правила непремѣнно должны воспретить Люси Робартсъ полюбить лорда Лофтона; но, конечно, она не сообщила старой леди своихъ сомнѣній на этотъ счетъ. Ей никогда до сихъ поръ не приходила въ голову возможность брака между лордомъ Лофтономъ и Люси Робартсъ, и она не имѣла ни малѣйшаго желанія сближать молодыхъ людей.

Въ этомъ отношеніи она могла вполнѣ согласиться съ леди Лофтонъ, хотя и не видѣла надобности въ постороннемъ вмѣшательствѣ. Однако она тотчасъ же изъявила готовность поговорить съ Люси..

-- Мнѣ кажется, что Люси ничего подобнаго и въ голову не приходило, сказала мистриссъ Робартсъ.

-- Очень можетъ-быть, очень вѣроятно. Но молодыя дѣвушки иногда позволяютъ себѣ влюбиться незамѣтно, а потомъ считаютъ себя оскорбленными именно потому, что имъ ничего въ голову не приходило.

-- Я предостерегу ее, если вы этого желаете, леди Лофтонъ.

-- Именно, моя милая; этого только я и хотѣла. Предостерегите ее, больше ничего и не нужно. Она милая, хорошая, умная дѣвушка; грустно было бы, если бы что-нибудь прервало наши пріятныя сношенія.

Мистриссъ Робартсъ въ точности поняла смыслъ этого намека. Если Люси не перестанетъ такъ исключительно привлекать къ себѣ вниманіе лорда Лофтони, ей придется рѣже посѣщать Фремле-Кортъ.

Леди Лофтонъ готова была сдѣлать многое, очень многое для своихъ друзей Робартсовъ, но не могла же она пожертвовать для нихъ всею будущностью своего сына.

Этимъ и кончился разговоръ. Мистриссъ Робартсъ встала и простилась съ леди Лофтонъ, обѣщавъ поговорить съ Люси.

-- Вы такъ хорошо умѣете все уладить, сказала леди, пожимая ей руку.-- Я теперь совершенно спокойна, видя, что вы соглашаетесь со мной.

Нельзя сказать, чтобы мистриссъ Робартсъ вполнѣ соглашалась съ миледи; но она не почла нужнымъ заявлять это.

Мистриссъ Робартсъ тотчасъ же направилась домой; когда она дошла до того мѣста, гдѣ дорога повертываетъ къ пасторскому дому, насупротивъ лавочки Поджена, она увидѣла лорда Лофтона, на лошади, и Люси, стоявшую подлѣ него. Былъ пятый часъ; уже начинало смеркаться, однако она могла замѣтить, что между ними шелъ оживленный разговоръ. Лицо лорда Лофтона было обращено къ ней; онъ нагнулся къ Люси. Она стояла подлѣ него и смотрѣла ему въ лицо, опираясь одною рукой на шею лошади. Мистриссъ Робартсъ, глядя на нихъ, не могла не сознаться, что безпокойство леди Лофтонъ было не совсѣмъ лишено основанія.

Но, съ другой стороны, манеры Люси, когда къ ней подошла мистриссъ Робартсъ, должны были разсѣять всякія такого рода опасенія. Она осталась на прежнемъ мѣстѣ, не отдернула руки, не обнаружила ни малѣйшаго смущенія; когда къ ней подошла невѣстка, она встрѣтила ее спокойною улыбкой.

-- Лордъ Лофтонъ уговариваетъ меня учиться ѣздить верхомъ, сказала она.

-- Ѣздить верхомъ! повторила Фанни, не зная, что отвѣчать на подобное предложеніе.

-- Да, сказалъ онъ,-- эта лошадь пришлась бы ей отлично; она тиха какъ овечка; вчера ее пробовалъ конюхъ Грегори, обернувъ ноги простыней, въ родѣ дамскаго шлейфа; я нарочно усадилъ его на дамское сѣдло.

-- Я думаю, что Грегори лучше сумѣетъ распорядиться ею чѣмъ Люси.

-- Лошадь бѣжала маленькою рысцой, какъ будто бы цѣлый вѣкъ ходила подъ дамскимъ сѣдломъ; ротъ у нея нѣжный какъ бархатъ, она даже слишкомъ слабоуэда.

-- Это должно-быть значитъ почти то же, что нѣжное сердце у человѣка?

-- Именно; съ обоими нужно обращаться умѣючи; оно можетъ-быть не такъ легко, но за то и стоить труда.

-- Но вы знаете, что этого умѣнія нѣтъ у меня, сказала Люси.

-- Что касается до лошади, то вы выучитесь въ нѣсколько дней, и я надѣюсь, что вы согласитесь попробовать. Уговорите ее, мистриссъ Робартсъ.

-- Да у Люси нѣтъ амазонки, сказала мистриссъ Робартсъ, прибѣгая къ обычному въ такихъ случаяхъ предлогу.

-- Юстинія вѣрно оставила здѣсь свою. Я знаю, что она всегда оставляетъ здѣсь верховое платье, чтобъ имѣть его подъ рукой, когда пріѣзжаетъ сюда.

-- Люси не рѣшится такъ распоряжаться вещами леди Мередитъ, договорила Фанни, почти испуганная этимъ предложеніемъ.

-- Разумѣется, объ этомъ нечего и говорить, Фанни, сказала Люси довольно серіознымъ тономъ.-- Вопервыхъ, я не захочу взять лошадь дорда Лофтона; вовторыхъ, я не захочу взять плазгья леди Мередитъ; втретыхъ, я слишкомъ труслива для верховой ѣзды; а наконецъ, это невозможно и по тысячѣ другихъ причинъ.

-- Пустяки, сказахъ лордъ Лофтонъ.

-- Точно, пустяки, но кто же какъ не лордъ Лофтонъ виноватъ въ томъ, что мы говоримъ пустяки? возразила Люси смѣясь.-- Однако становится холодно, не правда ли, Фанни? Итакъ, мы съ вами простимся.

И обѣ дамы, пожавъ ему руку, отправились домой.

Мистриссъ Робартсъ всего больше удивлялась совершенному спокойствію и хладнокровію, которое обнаруживала Люси. Съ другой стороны, она не могла не замѣтить, что лорда Лофтони огорчилъ ея отказъ. Люси же говорила твердымъ и положительнымъ тономъ, какъ будто бы рѣшалась разомъ прекратить этотъ разговоръ.

Онѣ молча дошли до воротъ. Тутъ Люси сказала смѣясь:

-- Можете вы представить себѣ, какова б я была на этой огромной лошади! Желала бы я знать, что сказала бы леди Лофтонъ, еслибъ увидѣла меня на ней, и благороднаго лорда, дающаго мнѣ уроки верховой ѣзды?

-- Ей бы это не совсѣмъ понравилось, сказала Фанни.

-- Не понравилось бы вовсе, я это знаю. Но я не намѣрена причинить ей такое огорченіе. Мнѣ иногда кажется, что она недовольна даже тѣмъ, что лордъ Лофтонъ разговариваетъ со мною.

-- Ей непріятно, когда онъ съ вами любезничаетъ, Люси.

Мистриссъ Робартсъ сказала это довольно серіозно, между тѣмъ какъ Люси говорила полу-шутливымъ тономъ. Но лишь только Фанни выговорила слово "любезничаетъ", какъ она уже раскаялась въ немъ; она почувствовала, что выраженіе это не совсѣмъ справедливо. Она хотѣла только объяснить золовкѣ, что именно не нравилось леди Лофтонъ, а совершенно, невольно сказала вещь непріятную для Люси.

-- Любезничаетъ, Фанни! повторила Люси, останавливаясь и пристально взглянувъ на свою спутницу:-- хотите вы этимъ сказать, что я кокетничаю съ лордомъ Лофтономъ?

-- Я этого не говорила.

-- Или что позволяю за собою ухажрвать?

-- Я не хотѣла сказать вамъ непріятности, Люси.

-- Что же вы хотѣли сказать, Фанни?

-- Да только это: леди Лофтонъ было бы непріятно, еслибъ онъ сталъ оказывать вамъ слишкомъ явное вниманіе, и еслибы вы позволяли это -- вотъ въ родѣ этихъ уроковъ верховой ѣзды; вы хорошо сдѣлали, что отказались

-- Конечно, я отказалась; конечно, я и не думала соглашаться. Разъѣзжать на его лошадяхъ! Что я сдѣлала, Фанни, что вы могли подумать такую вещь?

-- Вы ничего не сдѣлали, милая Люси.

-- Такъ отчего же вы завели со мной такой разговоръ?

-- Оттого, что мнѣ хотѣлось предостеречь васъ. Вы знаете, Люси, что я васъ ни въ чемъ не виню; но вообще слишкомъ большая короткость между молодымъ человѣкомъ и молодою дѣвушкой -- дѣло опасное.

Онѣ молча дошли до дверей дома. Люси остановилась у порога.

-- Фанни, сказала она,-- пройдемся еще разъ по саду, если вы не устали.

-- Нѣтъ, я не устала.

-- Мнѣ лучше сразу понять въ чемъ дѣло.

И онѣ опять удалилась отъ дома.

-- Скажите мнѣ откровенно, находите вы, что въ моихъ отношеніяхъ къ лорду Лофтону было что-нибудь предосудительное?

-- Я думаю, что онъ не прочь ухаживать за вами.

-- И леди Лофтонъ поручила вамъ сдѣлать мнѣ выговоръ за это?

Бѣдная мистриссъ Робартсъ не знала что отвѣчать. Она цѣнила и любила обѣихъ особъ, замѣшанныхъ въ это дѣло, и столько же боялась оскорбить одну, какъ и другую. Главнымъ ея желаніемъ было уладить все къ общему удовольствію и удалять поводъ ко всякому недоброжелательству. Однако, она не могла, не отвѣчать откровенно на такой прямой вопросъ.

-- Она не поручала мнѣ никакихъ выговоровъ, Люси.

-- Ну, хорошо; она просила васъ прочесть мнѣ наставленіе, поговорить со мной, не такъ ли? Во всякомъ случаѣ, сказать мнѣ что-нибудь такое, что удалило бы меня отъ лорда Лофтона?

-- Только предостеречь васъ, милая Люси; вы бы не сердились на леди Лофтонъ, еслибы слышали что она говорила.

-- Ну да, предостеречь меня. Какъ пріятно для дѣвушки, когда ее предостерегаютъ, чтобъ она не влюбилась въ молодаго человѣка, особливо когда онъ богатъ и знатенъ, и такъ далѣе!

-- Никто и не думалъ обвинять васъ въ чемъ бы то на было, Люси.

-- Обвинять меня -- нѣтъ! Не знаю, можно ли было бы винить меня даже тогда, еслибы я точно въ него влюбилась. Любопытно знать, предостерегали ль Гризельду Грантли противъ него? Присутствіе молодаго лорда великая опасность, противъ нея слѣдуетъ предостеречь всѣхъ молодыхъ дѣвушекъ разомъ. Зачѣмъ не привяжутъ къ нему ярлыка съ надписью: опасно?

Потомъ опять настало молчаніе; мистриссъ Робартсъ чувствовала, что ей нечего больше прибавлять.

-- Право, на страшномъ лордѣ Лофтонѣ слѣдовало бы написать: "смертельный ядъ", да раскрасить его какимъ-нибудь особымъ цвѣтомъ, чтобы кто нечаянно не отравился.

-- Ну, на счетъ этой стклянки вы теперь въ безопасности, сказала Фанни смѣясь,-- васъ достаточно предупредили.

-- Да, но не поздно ли? Что толку разсуждать, когда ужь не воротишь: вѣдь я такъ долго упивалась этимъ страшнымъ ядомъ. А я-то, бѣдная, принимала его за самый невинный порошокъ, годный развѣ отъ загара. Нѣтъ ли какого-нибудь противоядія?

Мистриссъ Робартсъ не совсѣмъ могла понять расположеніе духа своей золовки; она нѣсколько затруднялась отвѣтомъ.

-- Кажется, большаго вреда еще нѣтъ, Люси, ни съ той, ни съ другой стороны.

-- Ахъ! вы не знаете, Фанни. Но вотъ, если я умру,-- а я, право, умру,-- леди Лофтонъ страшно будетъ мучить совѣсть. Зачѣмъ она вовремя не привязала къ нему ярлыка?

Потомъ онѣ вошли въ домъ, и каждая отправилась къ себѣ въ комнату.

Въ самомъ дѣлѣ, трудно было понять расположеніе духа Люси, тѣмъ болѣе что она сама себѣ не отдавала хорошенько въ немъ отчета. Ей было очень тяжело подвергнуться такого роду замѣчаніямъ по поводу лорда Лофтона. Она чувствовала, что пришелъ конецъ пріятнымъ вечерамъ въ Фремле-Кортѣ, и что она уже не можетъ говорить съ нимъ по прежнему свободно и безъ смущенія.

Прежде, до сближенія съ нимъ, ее какъ-то холодомъ обдавало въ замкѣ; теперь она опять почувствуетъ этотъ холодъ, ей постоянно будетъ неловко въ гостиной леди Лофтонъ.

Но, съ другой стороны, она невольно задавала себѣ вопросъ: не была ли леди Лофтонъ права до нѣкоторой степени? У нея достало бодрости и присутствія духа, чтобы все обратить въ шутку въ разговорѣ съ невѣсткой; но въ душѣ своей она не могла несознать, что дѣло это для нея вовсе не шуточное. Лордъ Лофтонъ не то чтобы выказывалъ ей любовь, но въ послѣднее время онъ говорилъ съ ней такимъ тономъ, который не вполнѣ соотвѣтствовалъ тѣмъ спокойно-дружескимъ отношеніямъ, о которыхъ она мечтала прежде, думая, что они вполнѣ удовлетворятъ ее. Не права ли была Фанни, сказавъ, что такого рода дружескія отношенія между молодымъ человѣкомъ и молодою дѣвушкой опасны?

Да, Люси, очень опасны. Люси внутренно въ этомъ созналась въ тотъ вечеръ, ложась спать; и, лежа въ постели съ мокрыми отъ слезъ глазами, она должна была сознаться также, что, дѣйствительно, ярлыкъ появился слишкомъ поздно, что ее предостерегли тогда, когда она уже приняла ядъ. Гдѣ найдти лѣкарство? вотъ все, о чемъ оставалось ей думать теперь. Однако, на другое утро, она могла казаться совершенно спокойною, и когда Маркъ ушелъ послѣ завтрака, она могла опять подшучивать вмѣстѣ съ Фанни надъ леди Лофтонъ и ея стклянкой съ ядомъ.