Возвращаясь въ Лондонъ, лордъ Лофтонъ не вдругъ умѣлъ рѣшить въ своемъ умѣ какъ ему поступить. Минутами возникалъ въ немъ вопросъ, дѣйствительно ли Люси заслуживаетъ тѣхъ заботъ и хлопотъ, которыя она бросила на его дорогу. Въ такія минуты онъ говорилъ себѣ, что онъ конечно очень ее любитъ, и очень былъ бы счастливъ имѣть ее женою, но... Впрочемъ, онъ не долго останавливался на подобныхъ мысляхъ. Человѣкъ влюбленный рѣдко охлаждается къ предмету своей страсти вслѣдствіе какихъ-нибудь затрудненій. И потому, онъ мало-по-малу приходилъ къ рѣшенію немедленно открыться матери, просить ее, чтобъ она увѣрила миссъ Робартсъ въ своемъ согласіи. Онъ зналъ, что она не слишкомъ будетъ довольна такимъ бракомъ; но если онъ покажетъ твердую, непоколебимую рѣшимость, то она едва ли захочетъ противорѣчить ему. Онъ не станетъ смиренно упрашивать ее, какъ о какой-нибудь милости; но смѣло потребуетъ какъ исполненія одной изъ тѣхъ обязанностей, которыя добрая мать всегда беретъ на себя относительно сына. На этомъ рѣшеніи онъ остановился, прибывъ вечеромъ въ свою квартиру въ Альбани.

На другой день онъ не видался, съ матерью. Онъ думалъ, что лучше будетъ переговорить съ нею передъ самымъ отъѣздомъ въ Норвегію, чтобы не пришлось еще нѣсколько разъ возобновлять тягостный разговоръ; и потому онъ отложилъ свое объясненіе до послѣдняго дня, и нарочно для этого отправился, наканунѣ своего отъѣзда, завтракать въ Брутонъ-стритъ.

-- Матушка, сказалъ ему отрывисто, усаживаясь на одно изъ креселъ въ столовой,-- мнѣ нужно поговорить съ вами.

Мать тотчасъ же поняла, что рѣчь должна идти о чемъ то важномъ, и съ тонкимъ женскимъ инстинктомъ сообразила, что вопросъ касается женитьбы. Она знала, что еслибы сынъ захотѣлъ поговорить съ нею о деньгахъ, то выраженіе его лица и голоса было бы совсѣмъ другое; выраженіе его лица было также не то, еслибъ ему вздумалось предпринять путешествіе въ Пекинъ, или отправиться на рыбную ловлю куда-нибудь на берега Гудзонова залива.

-- Поговорить со мною, Лудовикъ! Я съ удовольствіемъ готова тебя слушать.

-- Мнѣ хочется знать, что вы думаете о Люси Робаргсъ?

Леди Лофтонъ поблѣднѣла; ее такъ и кольнуло въ сердце. Она и передъ тѣмъ больше испугалась чѣмъ обрадовалась, угадывая что сынъ ея заговоритъ о любви; но такого удара она не предвидѣла.

-- Что я думаю о Люси Робартсъ? повторила она, совершенно растерявшись.

-- Да, матушка; вы говорили какъ-то недавно, что мнѣ надо жениться, и я самъ начинаю соглашаться съ вашимъ мнѣніемъ. Вы выбрали мнѣ въ невѣсты дочь священника; но эта дѣвица, кажется, нашла случай гораздо лучше пристроить себя...

-- Совсѣмъ нѣтъ, рѣзко прервала леди Лофтонъ.

-- И потому я выбралъ для себя сестру другаго священника. Надѣюсь, вы ничего не имѣете противъ миссъ Робартсъ?

-- О, Лудовикъ!

Леди Лофтонъ больше ничего не была въ силахъ выговорить.

-- Какіе вы находите въ ней недостатки? Что вы можете противъ нея сказать? Или вы думаете, что я не могу быть съ нею счастливъ.

Минуты двѣ леди Лофтонъ сидѣла молча, стараясь собрать свои мысли. Она находила, что очень многое можно сказать противъ Люси Робартсъ, если смотрѣть на нее какъ на будущую леди Лофтонъ. Ей трудно было бы сразу изложить всѣ свои доводы, но она не сомнѣвалась въ ихъ силѣ и важности. Въ ея глазахъ, Люси Робартсъ не имѣла ни красоты, ни прелести, ни изящества въ пріемахъ, ни даже такого образованія, какого можно бы пожелать. Леди Лофтонъ сама не была свѣтскою женщиной; въ ней было даже замѣчательно мало свѣтскости для особы ея положенія. Но, тѣмъ не менѣе, она иныя свѣтскія качества считала необходимыми для молодой дѣвушки, долженствующей заступить ея мѣсто. Она, конечно, желала, чтобы жена сына соединяла эти качества съ другими, съ нравственными достоинствами. Она не бралась рѣшить, имѣетъ ли Люси Робартсъ эти нравственныя достоинства; другихъ же необходимыхъ свойствъ положительно недоставало. Очевидно было, что она никогда не будетъ смотрѣть настоящею леди Лофтонъ, никогда не сумѣетъ держать себя въ графствѣ какъ подобаетъ супругѣ лорда Лофтонэ. Она не имѣла ни той плавности, ни той осанки, ни того величаваго спокойствія, которыя леди Лофтонъ такъ цѣнила въ молодой женщинѣ высшаго круга. Люси, по ея мнѣнію, не могла имѣть никакого значенія въ обществѣ, развѣ только посредствомъ своего языка; между тѣмъ какъ Гризельда Грантли, не раскрывая рта въ продолженіи цѣлаго вечера, на всѣхъ можетъ подѣйствовать однимъ величіемъ своего присутствія. Притомъ Люси не имѣла никакого состоянія; притомъ же еще она сестра священника ея собственнаго прихода. Трудно прослыть пророкомъ въ своемъ отечествѣ, и Люси не была пророкомъ въ Фремлеѣ, по крайней мѣрѣ въ глазахъ леди Лофтонъ. Читатель припомнитъ, что уже прежде у нея были нѣкоторыя опасенія, не столько за сына -- ей и въ голову не приходило подозрѣвать его въ такомъ безразсудствѣ -- сколько за самую Люси, которая могла бы себѣ вообразить, что молодой лордъ влюбленъ въ нее. И вотъ теперь -- увы!-- какимъ страшнымъ ударомъ палъ на бѣдную женщину вопросъ Лудовика!

-- Или вы думаете, что я не могу быть съ нею счастливъ?

Таковы были послѣднія его слова.

-- Лудовикъ, милый, безцѣнный Лудовикъ,-- и она невольно встала съ мѣста и подошла къ нему:-- я это думаю; я точно это думаю.

-- Что же вы думаете? спросилъ онъ почти съ досадой.

-- Я думаю, что она точно не пара тебѣ. Она не принадлежитъ къ тому классу, изъ котораго ты могъ бы выбрать себѣ подругу.

-- Она принадлежитъ къ одному классу съ Гризельдои Грантли.

-- Нѣтъ, другъ мой. Совсѣмъ не то. Семейство Грантли постоянно жило въ совершенно иномъ кругу. Ты самъ не можешь этого не сознать...

-- Даю вамъ честное слово, матушка, я нисколько не сознаю. Одинъ ректоромъ въ Пломстедѣ, другой викаріемъ въ Фремлеѣ. Но что объ этомъ спорить! Мнѣ бы хотѣлось, чтобы вы полюбили Люси Робартсъ; я пришелъ именно просить васъ объ этомъ.

-- Чтобъ я полюбила ее какъ твою жену, Лудовикъ?

-- Да, какъ мою жену.

-- Значитъ вы уже другъ другу дали слово?

-- Нѣтъ, этого я не могу еще сказать; но будьте увѣрены, что я съ своей стороны сдѣлаю все на свѣтѣ, чтобы добиться ея согласія. Я уже рѣшился, и мое рѣшеніе ничто не можетъ поколебать.

-- И молодой особѣ извѣстно твое намѣреніе?

-- Конечно.

"Хитрая, безсовѣстная притворщица!" подумала про себя леди Лофтонъ, не смѣя открыто высказать это мнѣніе при сынѣ. Какая можетъ быть надежда, если лордъ Лофтонъ уже связалъ себя формальнымъ предложеніемъ?

-- А ея братъ и мистриссъ Робартсъ? Они также все это знаютъ?

-- Да.

-- И они одобряютъ?

-- Нѣтъ, не могу сказать. Я не видалъ еще мистриссъ Робартсъ, и не знаю, какъ она смотритъ на это дѣло. Но, признаться, мнѣ кажется, что Маркъ не совсѣмъ доволенъ; я думаю, что онъ васъ побаивается, и желаетъ сперва узнать ваше мнѣніе.

-- Я очень рада это слышать, серіозно проговорила леди Лофтонъ,-- съ его стороны было бы крайне низко потворствовать такому дѣлу.

Послѣдовало опять нѣсколько минутъ молчанія.

Лордъ Лофтонъ рѣшился не объяснять матери настоящаго положенія дѣла. Ему не хотѣлось говорить ей, что все зависитъ отъ ея слова, что Люси соглашается выйдти за него только съ условіемъ, чтобъ она, леди Лофтонъ, сама сдѣлала ей предложеніе. Ему не хотѣлось показать ей, что она можетъ рѣшить его судьбу. Ему было бы очень непріятно испрашивать у матери позволенія жениться, а ему бы пришлось это сдѣлать, еслибъ онъ сказалъ ей всю правду. Теперь онъ имѣлъ въ виду лишь получше расположить ее къ Люси, побудить ее быть повеликодушнѣе и поласковѣе въ Фремлеѣ. Такимъ образомъ, все уладилось бы къ возвращенію его изъ Норвегіи. Онъ разчитывалъ на то, что леди Лофтонъ сочтетъ напраснымъ противиться тому, чего она не въ силахъ измѣнить. Но еслибъ онъ сказалъ ей, что все въ ея рукахъ, что все зависитъ отъ ея рѣшенія, то она по всему вѣроятію не изъявила бы согласія; такъ по крайней мѣрѣ думалъ лордъ Лофтонъ.

-- Какой же вы мнѣ дадите отвѣтъ, матушка? сказалъ онъ наконецъ.-- Я уже окончательно рѣшился, иначе я не сталъ бы и говорить вамъ объ этомъ. Вы теперь вернетесь въ Фремлей; могу ли я надѣяться, что вы встрѣтите Люси такъ, какъ вы сами захотѣли бы встрѣтить будущую мою невѣсту?

-- Но вѣдь ты говорилъ, что вы другъ другу не дали слова.

-- Нѣтъ еще; но я просилъ ея руки, и она мнѣ не отказала. Она призналась, что любитъ меня, не мнѣ самому, но брату. При такихъ обстоятельствахъ, могу ли я надѣяться, что вы примете ее хорошо?

Его тонъ и пріемы почти пугали леди Лофтонъ, и наводили ее на мысль, что за словами скрывается еще что-то недосказанное. Вообще, манеры у него были открытыя, довѣрчивыя и мягкія; но на этотъ разъ, казалось, будто онъ напередъ обдумалъ всѣ свои слова и рѣшился быть настойчивымъ до жесткости.

-- Я такъ удивлена и поражена, Лудовикъ, что мнѣ трудно дать тебѣ какой-либо отвѣтъ. Если ты хочешь знать, одобряю ли я такой бракъ, то я откровенно скажу тебѣ, что нѣтъ. По моему мнѣнію, миссъ Робартсъ далеко не стоитъ тебя.

-- Вы это говорите потому, что не знаете ея.

-- А не можетъ ли статься, что я ее знаю лучше, милый Лудовикъ? Ты за нею ухаживалъ.

-- Терпѣть не могу этого пошлаго слова.

-- Ну хорошо; ты былъ въ нее влюбленъ, а въ такомъ положеніи мущины часто бываютъ слѣпы.

-- Какъ же вы хотите, чтобы мущина женился на дѣвушкѣ, не влюбившись въ нее сперва? Дѣло въ томъ, матушка, что у насъ съ вами разные вкусы. Вы любите молчаливую красоту, а я люблю красоту говорящую, и потому...

-- Ты не скажешь однако, что миссъ Робартсъ хороша собою?

-- Да, она очень хороша; у ней именно такая красота, какую я цѣню. Прощайте, матушка; я съ вами уже не увижусь до моего отъѣзда. Писать ко мнѣ не стоитъ; я пробуду такъ не долго, и даже не знаю хорошенько гдѣ мы остановимся. Я пріѣду въ Фремлей какъ только вернусь, и тогда узнаю отъ васъ положеніе дѣлъ. Я вамъ высказалъ свои желанія, и вамъ остается рѣшить, на сколько вы можете согласиться съ ними.

Онъ поцѣловалъ ее, и ушелъ не дожидаясь отвѣта.

Бѣдная леди Лофтонъ, оставшись одна, почувствовала, что голова у нея идетъ кругомъ. Неужели таковъ долженъ быть конецъ всему ея честолюбію, всей любви ея къ сыну? Неужели таковъ долженъ быть результатъ ея дружескихъ попеченій о семействѣ Робартсъ? Она почти ненавидѣла Марка Робартса при мысли, что она же сама, поселивъ его въ Фремлеѣ, была косвенною причиной водворенія тамъ его сестры. Она перебрала въ умѣ всѣ его прегрѣшенія, его частыя отсутствія изъ прихода, его поѣздку въ Гадеромъ-Кассль, мѣсто, которое онъ получилъ, какъ сказывали ей, черезъ покровительство герцога Омніума. Могла ли она любить его въ такую минуту? А потомъ, она вспомнила объ его женѣ. Неужели и Фанни Робартсъ, ея давнишній другъ, также измѣнила ей? Неужели она помогала устроить тотъ бракъ? Или, по крайней мѣрѣ, не употребила, всѣхъ усилій, чтобъ его разстроить? Она уже говорила съ Фанни объ этомъ самомъ предметѣ, не боясь еще за сына, но сознавая неприличіе такой короткости между дѣвушкой, какъ Люси, и молодымъ человѣкомъ, какъ лордъ Лофтонъ, и Фанни тогда согласилась съ ней. Неужели же теперь и въ ней приходится видѣть врага?

Леди Лофтонъ понемногу стала обдумывать, какія слѣдуетъ ей принять мѣры. Вопервыхъ, должна ли она сразу уступить и изъявить согласіе на бракъ сына? Одно ей было ясно, что не стоило бы и жить на свѣтѣ, еслибы пришлось серіозно разсориться съ Лудовикомъ; ее бы это просто убило. Когда ей случалось слышать или читать про подобныя распри въ другихъ аристократическихъ семьяхъ, она невольно оглядывалась на себя, отчасти фарисейскимъ взглядомъ, и говорила себѣ, что ея судьба выходитъ изъ ряду. Въ ея глазахъ, такія размолвки между отцами и дочерьми, матерями и сыновьями, бросали самую невыгодную тѣнь на лица, въ нихъ замѣшанныя. Съ мужемъ она прожила согласно, ладила со всѣми сосѣдями, пользовалась всеобщимъ уваженіемъ, а главное съ дѣтьми жила душа въ душу. О лордѣ Лофтонѣ она постоянно говорила, какъ о существѣ исполненномъ всякихъ совершенствъ, и дѣйствительно считала его таковымъ. При подобныхъ обстоятельствахъ, не лучше ли согласиться на всякій бракъ нежели пойдти на ссору?

Но, съ другой стороны, какой страшный ударъ ея самолюбію! И нельзя ли разстроить этотъ бракъ безъ всякой ссоры? Что такая дѣвчонка какъ Люси прискучитъ ея сыну мѣсяцевъ черезъ шесть, въ томъ не можетъ быть ни малѣйшаго сомнѣнія: почему же не стараться предупредить такую несчастную развязку? Очевидно было, что самъ лордъ Лофтонъ не считалъ этого дѣла совершенно поконченнымъ; также было видно, что окончательное его рѣшеніе отчасти будетъ зависѣть отъ согласія матери. Не лучше ли будетъ для нея, не лучше ли будетъ для нихъ всѣхъ, если она будетъ думать только о своемъ долгѣ, а не о тѣхъ непріятныхъ послѣдствіяхъ, къ которымъ можетъ повести его исполненіе? Она не могла считать своимъ долгомъ согласиться на этотъ бракъ, и потому собиралась всячески противодѣйствовать ему. По крайней мѣрѣ, она рѣшилась съ этого начать.

Потомъ она опредѣлила себѣ планъ дѣйствія. Тотчасъ же по прибытіи своемъ въ Фремлей, она пошлетъ за Люси Робартсъ и употребить все свое краснорѣчіе, и также отчасти строгое достоинство, которымъ она всегда отличалась, чтобы растолковать молодой дѣвушкѣ, какъ преступно съ ея стороны навязываться такому семейству какъ Лофтоны. Она объяснитъ Люси, что ей нельзя ожидать себѣ счастія отъ подобнаго брака, что люди, брошенные злою судьбой въ слишкомъ высокую сферу, всегда бываютъ несчастны; однимъ словомъ, она изложитъ ей всѣ высоконравственныя поученія, обыкновенно употребляемыя въ подобныхъ случаяхъ. Конечно, Люси можетъ-быть и не пойметъ этихъ поученій, но леди Лофтонъ много надѣялась на свое строгое достоинство. Остановившись на этомъ рѣшеніи, она стали приготовляться къ отъѣзду въ Фремлей.

Въ домѣ фремлейскаго священника немного говорили о лордѣ Лофтонѣ послѣ его объясненія съ Маркомъ, по крайней мѣрѣ въ присутствія Люси. Фанни конечно разсуждала съ мужемъ объ этомъ дѣлѣ, но при Люси оба они рѣдко о немъ упоминали. Они рѣшились предоставить ее собственнымъ мыслямъ, можетъ-быть, собственнымъ надеждамъ.

Притомъ, явились другіе вопросы, отвлекшіе вниманіе жителей Фремлея. Вопервыхъ, свиданіе Марка съ мистеромъ Соверби и послѣдовавшее за тѣмъ его признаніе женѣ. Потомъ, вскорѣ, прежде еще чѣмъ Фанни и Люси, успѣли рѣшить между собой, какія ввести въ домѣ экономическія преобразованія, отъ которьхъ не пострадало бы удобство хозяина, до нихъ дошла вѣсть; что мистриссъ Кролей, жена гоггльстокскаго священника, наболѣла горячкой.

Извѣстіе это страшно поразило всѣхъ, коротко знавшихъ это бѣдное семейство. Трудно было представить себѣ, что станется съ нимъ, если хоть на одинъ день сляжетъ эта бодрая голова. Къ тому же, бѣдность бѣднаго мистера Кролея была такова, что едва ли бы могъ онъ найдти средство удовлетворить всѣмъ прискорбнымъ потребностямъ одра болѣзни безъ чужой помощи.

-- Я тотчасъ же отправлюсь къ ней, сказала Фанни.

-- Душа моя! сказалъ ея мужъ:-- вѣдь это тифозная горячка; ты должна подумать о дѣтяхъ. Я самъ поѣду.

-- Помилуй, Маркъ! Зачѣмъ же ты-то поѣдешь? Мущины никуда не годятся въ подобныхъ случаяхъ, да къ тому же они гораздо болѣе подвержены заразѣ.

-- У меня нѣтъ дѣтей, и я не мущина, сказала Люси улыбаясь,-- а потому я поѣду.

На этомъ порѣшили, и Люси отправилась въ кабріолетѣ, взявъ съ собою разныхъ запасовъ и снадобій, которые могли бы пригодиться больной. Когда она прибыла въ Гоггльстокъ, ей пришлось войдти въ домъ священника безъ доклада, потому что дверь была отворена, и она никакъ не могла отыскать служанку. Въ гостиной она застала Гресъ Кролей, старшую дѣвочку, степенно сидѣвшую на мѣстѣ матери съ малюткой на рукахъ. Не смотря на свой одиннадцатилѣтній возрастъ, она хорошо понимала, какія обязанности налагаетъ на нее болѣзнь матери, и принялась за ихъ исполненіе не только съ рвеніемъ, но и съ какою-то торжественностью. Подлѣ нея быль братъ, мальчикъ лѣтъ шести, который присматривалъ за другимъ ребенкомъ. Они сидѣли тихіе, серіоэные, молчаливые, чувствуя, что они сами обязаны заботиться другъ о другѣ, такъ какъ уже некому еще позаботиться о нихъ.

-- Какова твоя маменька, милая Гресъ? спросила Люси, подойдя къ ней и взявъ се за руку.

-- Бѣдная маменька очень больна, отвѣчала Гресъ.

-- А папенька такой печальный, прибавилъ Бобби.

-- Я не могу встать, потому что держу малютку, но Бобби пойдетъ и вызоветъ папеньку.

-- Я сама постучусь, сказала Люси, и подошла къ двери.

Вы пришлось постучаться три раза, прежде чѣмъ хриплый, подавленный голосъ попросилъ ее войдти. Отворивъ дверь, она увидала мастера Кролея у изголовья жены, съ книгою въ рукахъ. Онъ посмотрѣлъ на нее какъ-то странно, какъ будто ему не совсѣмъ было пріятно ея появленіе, я Люси догадалась, что она прервала его молитву. Впрочемъ, онъ пошелъ къ ней на встрѣчу, пожалъ ей руку, и отвѣчалъ на ея разспросы обычнымъ, ссріозно-торжественнымъ голосомъ.

-- Жена моя очень больна, сказалъ онъ,-- очень больна. Господь послалъ намъ тяжкое испытаніе, но да будетъ воля Его! Вамъ лучше не подходить къ ней, миссъ Робартсъ; вѣдь это тифъ.

Впрочемъ, предостереженіе его пришло слишкомъ поздно. Люси уже стояла у изголовья больной, и взяла ея протянутую руку.

-- Вы такъ добры, что пріѣхали, дорогая миссъ Робартсъ, сказала больная;-- но мнѣ грустно видѣть васъ здѣсь.

Люси, не теряя времени, принялась распоряжаться въ домѣ; она старалась разузнать, въ чемъ всего больше нуждалась бѣдная семья. Положеніе въ самомъ дѣлѣ было тяжелое. Единственную служанку, дѣвушку лѣтъ шестнадцати, увела мать, лишь только стало извѣстно, что мистриссъ Кролей заболѣла тифомъ. Правда, бѣдная мать обѣщала сама приходить каждое утро и каждый вечеръ, на часъ или на два, чтобы сколько-нибудь помогать по хозяйству; но, говорила она, ей невозможно подвергать дочь заразѣ. Мистеръ Кролей самъ рѣшился взять на себя всѣ ея обязанности. Не имѣя ни малѣйшаго понятія о томъ, какъ обращаться съ больными, онъ палъ на колѣни у кровати жены и погрузился въ молитву. Конечно, если молитва,-- искренняя, настоящая молитва,-- въ состояніи была помочь мистриссъ Кролей, она могла быть увѣрена въ этой помощи. Но Люси думала, что ей нужно и другаго рода пособіе.

-- Если вы хотите что-нибудь сдѣлать для насъ, сказала мистриссъ Кролей,-- позаботьтесь о бѣдныхъ моихъ дѣгкахъ.

-- Я всѣхъ ихъ увезу отсюда, пока вы не поправитесь, смѣло отвѣчала Люси.

-- Увезете ихъ! повторилъ мистеръ Кролей, которому даже въ эту минуту тягостна была мысль, что кто-нибудь хочетъ избавить его хоть отъ малой части его бремени.

-- Да, сказала Люси,-- право лучше вамъ разстаться съ ними на недѣлю или на двѣ, пока мистриссъ Кролей не станетъ на ноги.

-- Но куда же ихъ отправить? спросилъ онъ мрачнымъ голосомъ.

На это Люси не нашлась сразу отвѣчать. Уѣзжая изъ Фремлея, она не успѣла обо всемъ переговорить. Ей нужно было потолковать съ Фанни, чтобы рѣшить, какимъ образомъ удалить дѣтей отъ опасности. Почему бы ихъ всѣхъ не пріютить въ Фремлеѣ, у нихъ же въ домѣ, лишь только достовѣрно окажется, что они не заражены ядомъ горячки? Англичанка добраго сорта сдѣлаетъ все на свѣтѣ въ пособіе больному сосѣду; но ни для кого на свѣтѣ не согласится она допустить заразительную болѣзнь въ свою дѣтскую.

Люси стала вынимать изъ кабріолета банки съ вареньемъ и разные другіе припасы; мистеръ Кролей смотрѣлъ на нее, грозно нахмуривъ брови. Вотъ до чего довела его судьба! Передъ его глазами, въ его домъ, привозятъ, какъ милостину, разные съѣстные припасы, и онъ долженъ это терпѣть! Въ душѣ онъ негодовалъ на Люси. Онъ не рѣшился наотрѣзъ отказаться отъ всего, какъ бы сдѣлалъ, конечно, есибъ его жена не была въ такомъ положеніи. Но теперь, при ея болѣзни, такой отказъ былъ бы слишкомъ безчеловѣченъ; притомъ, щадя ея, онъ не хотѣлъ поднимать шума; но каждый новый свертокъ, вносимый въ домъ, тяжелымъ камнемъ ложился ему на сердце. Жена его все это видѣла и понимала, несмотря на свою болѣзнь, и силилась чѣмъ-нибудь успокоить его. Но Люси безжалостно пользовалась выгодною минутой, и цыплята для бульйона были вынуты изъ корзинки подъ самымъ носомъ мистера Кролея.

Впрочемъ, Люси недолго пробыла въ Гоггльстокѣ; она уже рѣшила внутренно что ей слѣдуетъ дѣлать, и торопилась вернуться въ Фремлей.

-- Я скоро возвращусь, мистеръ Кролей, сказала она,-- вѣроятно сегодня же вечеромъ, и останусь съ нею, пока она не поправится.

-- Для сидѣлки не нужно особой комнаты, продолжала она, когда мистеръ Кролей пробормоталъ что-то насчетъ того, что у нихъ нѣтъ порядочной особой комнаты,-- я устрою себѣ постель на полу, подлѣ ея кровати, и мнѣ будетъ очень хорошо.

Затѣмъ она сѣла въ кабріолетъ и уѣхала домой.