Люси должна была многое обдумать по дорогѣ въ Фремлей. Она уже рѣшила въ своемъ умѣ, что вернется въ Гоггльстокъ и будетъ ухаживать за мистриссъ Кролей во все время ея болѣзни. Она въ правѣ была располагать собою, и ничто не могло помѣшать ей исполнить это намѣреніе. Но какимъ образомъ сдержитъ она свое обѣщаніе насчетъ дѣтей? Множество плановъ мелькало у нея въ головѣ; она подумывала о фермерахъ, къ которымъ можно бы пристроить маленькихъ Кролеевъ, о коттеджахъ, которые бы можно нанять для нихъ; но для осуществленія всѣхъ этихъ плановъ требовались деньги, а вѣдь въ эту минуту весь домъ обязанъ былъ соблюдать строжайшую экономію. Еслибы не болѣзнь мистриссъ Кролей, она не позволила бы себѣ даже употребить кабріолетъ, потому что предполагалось продать и экипажъ, и бѣднаго пони. Однако обѣщаніе дано, и хотя денежныя средства ея были очень скудны, она исполнитъ его.

Она пріѣхала домой, озабоченная всѣми этими предположеніями, но въ ея отсутствіе случилось нѣчто, сильно отвлекшее вниманіе Фанни отъ судьбы гоггльстокскихъ жителей. Леди Лофтонъ вернулась изъ Лондона въ это утро, и тотчасъ же прислала записку на имя миссъ Люси Робартсъ; записка эта была въ рукахъ у Фанни, въ ту минуту какъ Люси вышла изъ кабріолета. Слуга, принесшій ее, просилъ отвѣта, но ему сказали, что миссъ Робартсъ нѣтъ дома, и что она пришлетъ отвѣтъ, когда воротится.

Нельзя не сознаться, что Люси вся вспыхнула, и рука у нея задрожала, когда въ гостиной Фанни подала ей записку. Вся судьба ея могла зависѣть отъ этихъ строкъ; однако она не спѣшила распечатать записку, она стояла держа ее въ рукѣ, и когда Фанни стала торопить ее, опять свернула разговоръ на мистриссъ Кролей

Но между тѣмъ всѣ мысли ея сосредоточились на письмѣ, и она уже вывела невыгодныя для себя заключенія изъ почерка и надписи. Еслибы леди Лофтонъ была милостиво къ ней расположена, она бы адресовала письмо просто, къ миссъ Робартсъ, безъ присовокупленія ея имени; такъ по крайней мѣрѣ сообразила Люси, совершенно безсознательно, какъ обыкновенно соображаемъ мы въ подобныхъ случаяхъ. Иной половину умозаключеній сдѣлаегь въ своей жизни, не сознавая, проходили ли въ его умѣ всѣ нужныя посылки.

Фанни и Люси были наединѣ; Маркъ куда-то уѣхалъ.

-- Что же ты не распечатаешь ея письма? сказала мистриссъ Робартсъ.

-- Сейчасъ; но послушай, Фанни, мнѣ нужно съ тобою поговорить о мистриссъ Кролей. Я поѣду туда опять сегодня вечеромъ и останусь съ нею; я обѣщала это, и непремѣнно должна сдержать слово. Я также обѣщала увезти дѣтей отъ нихъ, и намъ нужно будетъ какъ-нибудь ихъ устроить. Страшно подумать, въ какомъ она положеніи! Никого нѣтъ при ней, кромѣ мистера Кролея, а дѣти совершенно одни.

-- Такъ ты хочешь туда отправиться надолго?

-- Да, я ужь жто обѣщала; а на счетъ дѣтей, Фанни, не можешь ли ты ихъ пріютить гдѣ-нибудь? На первый разъ хоть бы не въ самомъ домѣ.

А пока она все это говорила и хлопотала о маленькихъ Кролеяхь, она внутренно старалась угадать содержаніе письма, которое держала въ рукахъ.

-- И она точно опасно больна? спросила мистриссъ Робартсъ.

-- Объ этомъ я ничего не умѣю тебѣ сказать. Вѣрно то, что у нея тифозная горячка. Былъ у нихъ какой-то лѣкарь или подлѣкарь изъ Сильвербриджа; но мнѣ кажется, что нужно бы посовѣтоваться съ кѣмъ-нибудь поискуснѣе.

-- Однако, Люси, когда же ты прочтешь письмо? Мнѣ право странно твое равнодушіе.

Люси далеко не равнодушно смотрѣла на письмо. Она распечатала конвертъ и прочла слѣдующія строки:

"Любезная миссъ Робартсъ, мнѣ очень нужно повидаться съ вами, и вы премного меня обяжете, если зайдете ко мнѣ, въ Фремле-Кортъ. Прошу васъ извинить безцеремонность моего приглашенія, но вы сами вѣроятно поймете, что намъ обѣимъ удобнѣе будетъ переговорить здѣсь нежели въ домѣ вашего брата. Преданная вамъ. М. Лофтонъ."

-- Ну вотъ, сказала Люси, передавая записку мистриссъ Робартсъ.-- Я должна буду выслушать такія вещи, какихъ не случалось слышать ни одной злополучной дѣвушкѣ; а вѣдь это жестоко, если подумать о томъ, что я сдѣлала,

-- Да, и о томъ чего ты не сдѣлала.

-- Именно, и о томъ что я могла сдѣлать и не сдѣлала. Однако мнѣ пора идти.

И она опять стала завязывать только что развязанныя ленты своей шляпки.

-- Ты хочешь отправиться тотчасъ же?

-- Разумѣется; почему же нѣтъ? Лучше кончить все это до отъѣзда къ мистриссъ Кролей. Но право, Фанни, грустно то, что я знаю все напередъ, что будетъ говорено; для чего же мнѣ подвергаться всѣмъ этимъ непріятностямъ? Ты можешь представить себѣ, какимъ тономъ станетъ она исчислять мнѣ всѣ общественныя неудобства отъ неровнаго брака? Она повторитъ все, что было сказано, когда царь Кофетуа захотѣлъ жениться на дочери нищаго; она подробно изложитъ мнѣ все, что пришлось вынести Гризельдѣ, той другой Гризельдѣ, конечно, не дочери вашего архидьякона?

-- Но вѣдь для Гризельды все кончилось благополучно.

-- Да, но опять таки я не Гризельда, и, разумѣется, конецъ мнѣ будетъ плохой. Да что толку въ томъ, что я все, это знаю напередъ? Вѣдь я предлагала царю Кофетуѣ перенести въ другое мѣсто и свою особу, и свою корону?

Она отправилась, промолвивъ еще нѣсколько словъ о дѣтяхъ мистриссъ Кролей, и наказавъ приготовить себѣ пони съ кабріолетомъ. Почти рѣшено было также, что кабріолетъ привезетъ къ вечеру всѣхъ четырехъ дѣтей, хотя насчетъ этого нужно еще было посовѣтоваться съ Маркомъ. Предполагалось покуда помѣститъ дѣтей въ отдѣльномъ флигелѣ, гдѣ прежде была молочная, а теперь жилъ конюхъ съ женою; потомъ, когда уже нечего будетъ опасаться заразы, предположено перевесть ихъ въ самый домъ. Впрочемъ все это нужно было обдумать хорошенько.

Фанни совѣтовала сестрѣ сперва отправить записку въ Фремле-Кортъ, чтобы предувѣдомить леди Лофтонъ о своемъ посѣщеніи. Но Люси ушла, едва отвѣтивъ на это предложеніе.

-- Къ чему такія длинныя церемоніи? сказала она:-- я знаю, что она дома, а если нѣтъ, не велика бѣда, что я пройду даромъ десять шаговъ.

Черезъ нѣсколько минутъ она уже была у дверей Фремле-Корта, и узнала, что миледи у себя. Сердце дрогнуло у Люси, когда она вошла въ комнату леди Лофтонъ, на верху, во второмъ этажѣ. Мы съ вами, любезный читатель, уже знаемъ эту комнату, но, Люси въ первый разъ переступала этотъ священный порогъ. Во всемъ ея убранствѣ было нѣчто долженствующее внушать почтительный ужасъ каждому, кто въ первый разъ видѣлъ леди Лофтонъ, сидящую прямо и чинно въ высокомъ плетеномъ креслѣ, обычномъ ея мѣстѣ, когда она занималась своими бумагами или книгами; она это знала, и по этому самому хотѣла принять Люси здѣсь. Но въ этой же комнатѣ, у камина, стояло другое кресло, мягкое, покойное, уютное; тѣмъ, кому случалось застать на немъ леди Лофтонъ, погруженную въ сладкую послѣобѣденную дремоту, она уже вовсе не казалась такъ страшна.

-- Миссъ Робартсъ, сказала она, не вставая съ мѣста, но протягивая руку своей гостьѣ,--я вамъ очень благодарна за ваше посѣщеніе. Вы вѣрно угадываете, о какомъ предметѣ мнѣ бы хотѣлось поговорить съ вами, и вѣрно соглашаетесь со мною, что намъ лучше повидаться здѣсь нежели въ домѣ вашего брата.

Въ отвѣтъ на это, Люси только молча наклонила голову и сѣла на стулъ, приготовленный для нея.

-- Мой сынъ, продолжала леди Лофтонъ,-- говорилъ мнѣ о.... о.... Если я не ошибаюсь, миссъ Робартсъ, вы другъ другу еще не дали слова?

-- Нѣтъ, отвѣчала Люси,-- онъ сдѣлалъ мнѣ предложеніе, и я ему отказала.

Она сказала это довольно рѣзко, рѣзче можетъ-быть чѣмъ того требовали обстоятельства. Съ ея стороны это было и невѣжливо, и неблагоразумно. Но въ эту минуту, она думала о своемъ положеніи относительно леди Лофтонъ, а не лорда Лофтона; о своихъ чувствахъ къ старой леди, а не къ молодому лорду.

-- О! проговорила леди Лофтонъ, повидимому озадаченная тономъ Люси:-- вы хотите сказать, что теперь ничего нѣтъ между вами и моимъ сыномъ? Что все между вами кончено?

-- Это совершенно зависитъ отъ васъ.

-- Отъ меня? Какимъ же это образомъ?

-- Я не знаю, что именно сказалъ вамъ сынъ вашъ, леди Лофтонъ. Что до меня касается, я въ этомъ дѣлѣ ничего рѣшительно не намѣрена скрывать; вѣроятно, и у него то же самое желаніе, потому что, если не ошибаюсь, онъ съ вами уже говорилъ объ этомъ предметѣ. Не такъ ли?

-- Да, конечно; потому-то именно я и рѣшилась попросить васъ къ себѣ.

-- Могу ли я у васъ спросить, что онъ сказалъ вамъ?-- относительно меня, конечно.

Леди Лофтонъ не тотчасъ же дала отвѣтъ; ей казалось, что миссъ Робартсъ уже слишкомъ смѣло и нецеремонно объясняется съ нею и вообще придаетъ разговору совсѣмъ не тотъ оборотъ, какой она имѣла въ виду.

-- Онъ мнѣ говорилъ, что сдѣлалъ вамъ предложеніе, сказала леди Лофтонъ:-- для меня, какъ для матери, это конечно вопросъ самый важный. И потому я подумала, что мнѣ лучше всего повидаться съ вами и обратиться къ собственному вашему здравому уму, собственной вашей деликатности. Вы конечно знаете...

Тутъ должна была начаться проповѣдь, украшенная примѣромъ царя Кофетуа и Гризельды. Люси однако успѣла перебить леди Лофтонъ.

-- Лордъ Лофтонъ передалъ вамъ также мой отвѣтъ?

-- Нѣтъ, не вполнѣ; но вы сами говорили мнѣ сейчасъ, что отказали ему, и я не могу не выразить вамъ искренняго моего уваженія къ вашему примѣрному...

-- Позвольте, леди Лофтонъ. Вашъ сынъ предложилъ мнѣ свою руку. Онъ это сдѣлалъ лично, въ домѣ моего брата, и я ему тогда отказала; можетъ-быть это было и безразсудно, потому что я люблю его всею душой. Но меня побудила къ этому смѣсь различныхъ чувствъ, которыя мнѣ не для чего теперь разбирать; главнымъ побужденіемъ было конечно опасеніе вашего неудовольствія. Потомъ онъ пришелъ еще разъ, не ко мнѣ, а къ моему брату, и повторилъ ему свое предложеніе. Ничего конечно не можетъ быть благороднѣе и нѣжнѣе его образа дѣйствій относительно меня. Сперва, когда онъ говорилъ со мною, мнѣ показалось что онъ увлекался прихотью. Я не повѣрила его любви, хотя я видѣла, что онъ былъ увѣренъ въ себѣ. Но я не могла не повѣрить ему, когда онъ опять пріѣхалъ и обратился къ моему брату. Я не знаю, поймете ли вы меня, леди Лофтонъ, но дѣвушка какъ я гораздо больше придаетъ цѣны такого роду объясненію нежели всему тому, что онъ могъ бы сказать ей самой, подъ вліяніемъ минутной вспышки. При томъ, вспомните, что я сама его полюбила, полюбила съ самаго начала нашего знакомства. Я была безразсудна понадѣявшись, что могу сблизиться съ нимъ, не полюбивъ его.

-- Я все это видѣла, сказала леди Лофтонъ, тономъ глубокой мудрости,-- и приняла мѣры, чтобы по возможности вовремя прекратить опасныя отношенія.

-- Да и всѣ это видѣли; это вещь такая естественная, подхватила Люси, однимъ ударомъ повергая во прахъ всю мудрость леди Лофтонъ.-- Да, я его полюбила, сама этого не замѣчая, и теперь я люблю его всею душою. Къ чему буду я увѣрять себя въ противномъ? Я завтра же могла бы отдать ему свою руку, съ сознаніемъ, что буду ему вѣрною и нѣжною женой. А теперь, когда онъ говорилъ вамъ о своей любви ко мнѣ, я въ нее вѣрю; какъ въ свою собственную.-- Она остановилась.

-- Однако, дорогая миссъ Робартсъ начала было леди Лофтонъ.

-- Извините меня, леди Лофтонъ, я тотчасъ же кончу, и тогда буду готова васъ выслушать. Итакъ; братъ пришелъ ко мнѣ, и передалъ мнѣ слова лорда Лофтона, не уговаривая меня въ его пользу, не давая мнѣ никакихъ совѣтовъ; онъ совершенно предоставилъ меня собственному рѣшенію, и предложилъ мнѣ видѣться съ вашимъ сыномъ на слѣдующее утро. Еслибъ я увидѣла его, я бы конечно приняла его предложеніе. Подумайте сами, леди Лофтонъ: могла ли бы я ему отказать, когда уже давно сознавала въ душѣ, что люблю его?

-- Ну? проговорила леди Лофтонъ, не желая уже прерывать ея рѣчи.

-- Я не рѣшилась его видѣть; я не рѣшилась на это изъ робости. Мнѣ нестерпима была мысль вступить въ этотъ домъ женой вашего сына, и найдти у васъ холодный пріемъ. Какъ я его ни любила, какъ ни люблю до сихъ поръ, какъ ни цѣню великодушное его предложеніе, я не въ силахъ была бы вынести ваше презрѣніе. И потому я поручила сказать ему, что соглашусь выйдти за него только тогда, когда вы сами сдѣлаете мнѣ предложеніе.

И Люси, оправдавъ такимъ образомъ себя и своего возлюбленнаго, замолчала и приготовилась выслушать сказаніе о царѣ Кофетуѣ, переложенное на новѣйшіе нравы.

Но для леди Лофтонъ довольно трудно было начать свою рѣчь. Вопервыхъ, она вовсе не была жестокосердою эгоисткой; и еслибы только дѣло не касалось ея сына, семейнаго величія и блеска, она бы горячо сочувствовала Люси Робартсъ. Даже теперь она не могла отказать ей въ сочувствіи и уваженіи; она даже стала понимать, что именно привлекло ея сына къ этой молодой дѣвушкѣ, почувствовала даже, что еслибы тутъ не примѣшались нѣкоторыя злополучныя обстоятельства, дѣвушка эта, быть-можетъ, была бы и достойна носить имя леди Лофтонъ. Люси какъ будто выросла въ ея глазахъ въ продолженіи разговора; она уже не казалась пустою, незначащею дѣвочкой, какою до сихъ поръ считала ее леди Лофтонъ. Дѣвушка, сумѣвшая говорить такъ прямо и открыто, сумѣвшая такъ опредѣлить свое настоящее положеніе, навѣрное и при другихъ обстоятельствахъ сумѣетъ постоять за себя.

Но, при всемъ томъ, леди Лофтонъ и не думала уступать. Въ ея рукахъ находилась власть устроить или разстроить этотъ бракъ (власть и по праву принадлежащая ей), и она обязана была употребить ее для блага сына, по своему крайнему разумѣнію. Какъ ни сочувствовала она Люси, она не могла пожертвовать счастьемъ сына этому сочувствію. Вѣдь все же оставались тѣ злополучныя обстоятельства, которыя въ ея глазахъ дѣлали этотъ бракъ невозможнымъ. Люси была сестра человѣка, который, по званію приходскаго священника въ Фремлеѣ, вовсе не годился въ свояки фремлейскому владѣльцу. Никто больше леди Лофтонъ не любилъ священнослужителей, никто не могъ быть болѣе расположенъ жить съ ними въ отношеніяхъ самой дружеской короткости, но при всемъ томъ она на священника своего прихода отчасти смотрѣла какъ на часть подвѣдомственнаго ей быта, какъ на нѣчто отъ ней зависящее, и ей казалось не совсѣмъ ладнымъ, чтобы лордъ Лофтонъ породнился съ нимъ. Конечно, леди Лофтонъ не выговаривала себѣ этого совершенно ясно, но во глубинѣ души она такъ смотрѣла на вопросъ. Притомъ, воспитаніе Люси во многихъ отношеніяхъ было недостаточно. Она ни малѣйшаго понятія не имѣла о свѣтской жизни, о свѣтскихъ обычаяхъ. Недостатокъ этотъ обнаружился даже въ томъ, какъ она въ настоящемъ случаѣ повела разговоръ. Она выказала умъ, энергію, добрый нравъ и здравый взглядъ на вещи, но въ ней не было достодолжнаго спокойствія, невозмутимости. Въ молодыхъ дѣвушкахъ леди Лофтонъ всего больше цѣнила силу инерціи, составляющую принадлежность изящной и исполненной достоинства сосредоточенности, а этого-то и не было въ бѣдной Люси. При томъ же она не имѣла состоянія, что хотя и меньшее зло, а все таки зло; не было у нея имени въ свѣтскомъ смыслѣ этого слова, а это уже похуже. Наконецъ, хотя ея глаза такъ ярко засверкали, когда она признавалась въ своей любви, леди Лофтонъ не была расположена находить, чтобъ она обладала положительною красотой. Вотъ тѣ злополучныя сопутствующія обстоятельства, которыя утверждали леди Лофтонъ въ рѣшеніи разстроить этотъ бракъ.

Впрочемъ эта задача теперь казалась ей гораздо труднѣе чѣмъ она сперва предполагала, и она увидѣла себя принужденною просидѣть молча минуту или двѣ; миссъ Робартсъ, съ своей стороны, не заботилась о продолженіи разговора.

-- Я не могу не удивляться, показала наконецъ леди Лофтонъ,-- примѣрному благоразумію, которое вы сказали во всемъ этомъ дѣлѣ; и позвольте мнѣ сказать вамъ, миссъ Робартсъ, я теперь смотрю на васъ съ совершенно инымъ чувствомъ чѣмъ недавно еще, когда я выѣзжала изъ Лондона.

На это Люси отвѣчала легкимъ наклоненіемъ головы, довольно впрочемъ принужденнымъ, какъ будто бы она болѣе принимала къ свѣдѣнію прошлое не совсѣмъ лестное мнѣніе, высказанное намекомъ, нежели явно сказанную похвалу въ настоящемъ.

-- Но все же, въ этомъ дѣлѣ, продолжала леди Лофтонъ,-- всего сильнѣе должно говорить во мнѣ чувство матери. Я не буду теперь разсуждать о томъ, какъ бы я поступила, еслибы мой сынъ точно на васъ женился. Но я должна признаться, что такой бракъ считала бы я весьма... весьма неблагоразумнымъ. Трудно найдти молодаго человѣка добрѣе лорда Лофтона, человѣка съ лучшими правилами, болѣе вѣрнаго своему слову; но онъ, болѣе чѣмъ кто другой, способенъ завлечься и ошибиться въ своихъ видахъ на будущее. Еслибъ онъ женился на васъ, вы оба были бы несчастливы...

Очевидно, что приближалась давно-грозившая проповѣдь; и такъ какъ Люси откровенно созналась въ своей слабости и всю силу рѣшенія передала въ руки леди Лофтонъ, то она не видѣла надобности, зачѣмъ бы ей выслушивать эту проповѣдь.

-- Что намъ объ этомъ спорить, леди Лофтонъ, прервала она:-- я вамъ сказала, при какихъ обстоятельствахъ могу я согласиться выйдти за вашего сына; слѣдовательно, вамъ нечего опасаться.

-- Нѣтъ, я и не хотѣла съ вами спорить, сказала леди Лофтонъ почти смиреннымъ тономъ,-- мнѣ хотѣлось только оправдаться передъ вами, чтобы вы не обвиняли меня въ жестокости, если я не дамъ своего согласія на этотъ бракъ. Мнѣ хотѣлось убѣдить васъ, что я поступаю такъ для блага сына.

-- Я знаю, что вы въ этомъ убѣждены, и потому не нужны никакія оправданія.

-- Да, именно; конечно, тутъ дѣло убѣжденія, и я именно такъ убѣждена. Я не могу повѣрить, чтобъ этотъ бракъ послужилъ къ вашему обоюдному счастію, и потому я поступила бы дурно, еслибы дала свое согласіе.

-- Въ такомъ случаѣ, леди Лофтонъ, сказала Люси, вставая съ своего мѣста,-- мы кажется высказали другъ другу все что было нужно, и теперь я съ вами прощусь.

-- Прощайте, миссъ Робартсъ. Мнѣ бы хотѣлось, чтобы вы совершенно поняли, какъ высоко я уважаю и цѣню вашъ образъ дѣйствіи въ настоящемъ случаѣ. Онъ выше всякихъ похвалъ, и я не задумаюсь высказать это, при свиданіи съ вашими родственниками.

Это не слишкомъ то пріятно было для Люси. Что ей за дѣло до того, какъ леди Лофтонъ станетъ относиться о ней въ присутствіи ея родственниковъ.

-- Прошу васъ передать мой дружескій поклонъ мистриссъ Робартсъ, продолжала леди Лофтонъ;-- скажите ей, что я надѣюсь вскорѣ увидѣть ее у себя, вмѣстѣ съ мистеромъ Робартсомъ. Мнѣ хотѣлось бы васъ всѣхъ пригласить сюда отобѣдать; но знаете, лучше мнѣ прежде повидаться съ Фанни и потолковать съ нею наединѣ.

Люси пробормотала что-то похожее на отказъ отъ предполагаемаго обѣда, и затѣмъ простилась. Ясно было, что въ этомъ свиданіи она одержала верхъ; сознаніе этого было въ сердцѣ, когда она дала леди Лофтонъ пожать свою руку. Ей удавалось остановить свою противницу при каждой ея попыткѣ начать заготовленное поученіе; на каждое слово леди Лофтонъ она отвѣчала тремя. Но, при всемъ томъ, она возвращалась домой съ тяжелымъ чувствомъ обманутаго ожиданія, съ какимъ-то сознаніемъ, что она сама виною своего несчастія. Зачѣмъ ей было поступать съ такимъ романическимъ, рыцарскимъ самоотверженіемъ? Не пожертвовала ли она и его счастьемъ точно также какъ своимъ? Отчего она такъ хлопотала, чтобъ отдать все дѣло въ руки леди Лофтонъ? Не оттого конечно, чтобъ она признавала необходимымъ общественнымъ правиломъ для дѣвушки отказываться отъ руки любимаго человѣка, пока сама мать не будетъ желать этого брака. По ея мнѣнію, дѣвушка обязана принять въ соображеніе голосъ собственнаго своего семейства, а больше ничей. Ею руководило не чувство долга, а только трусость; она не могла утѣшать себя сознаніемъ собственной безупречной правоты. Она просто боялась леди Лофтонъ, и это чувство было подло, недостойно той силы духа, которою она любила одарять себя въ своемъ воображеніи. Вотъ въ чемъ она внутренно обвиняла себя, и это убивало въ ней всякое чувство торжества.

Когда она вернулась домой, Маркъ и Фанни ожидали ее.

-- Ну что? проговорила она отрывисто и торопливо.-- Готовъ кабріолетъ? Мнѣ некогда мѣшкать; еще нужно будетъ кой-что уложить. Что жь, Фанни, какъ ты рѣшила на счетъ дѣтей?

-- Сейчасъ скажу. Ну что ты видѣла леди Лофтонъ?

-- Ужь конечно видѣла. Вѣдь она за мной присылала, и я не могла ослушаться ея приказанія.

-- Ну что же она сказала?

-- Какъ ты неопытенъ, Маркъ! И не только неопытенъ, да и неучтивъ; зачѣмъ ты заставляешь меня разказывать исторію моего уничиженія? Разумѣется, она мнѣ сказала, что не хочетъ, чтобы на мнѣ женился благородный лордъ, ея сынъ; а я, разумѣется, отвѣчала ей, что сама не подумаю за него выйдти замужъ, при такихъ обстоятельствахъ.

-- Люси, я понять тебя не могу, сказала Фанни серіозно,-- я иногда сомнѣваюсь въ истинѣ твоего чувства. Если ты точно любишь его, какъ можешь ты все обращать въ шутку?

-- Да, оно конечно странно; и на меня также иногда находитъ сомнѣніе. Мнѣ бы слѣдовало блѣднѣть и худѣть, не правда ли? чахнуть отъ горя, и понемножку сходить съ ума? Но я не имѣла ни малѣйшаго намѣренія поступать такимъ образомъ, а потому не стоитъ и толковать обо всемъ этомъ дѣлѣ.

-- Но она съ тобою обошлась привѣтливо и учтиво? спросилъ Маркъ.

-- О, чрезвычайно учтиво! Трудно повѣрить, но она даже пригласила меня обѣдать. Ты знаешь, она всегда это дѣлаетъ, когда хочетъ изъявить свое благоволеніе. Еслибы ты сломалъ себѣ ногу, и ей бы захотѣлось тебя утѣшить, она бы непремѣнно пригласила тебя обѣдать.

-- Я увѣрена, что она сдѣлала это съ добрымъ намѣреніемъ, сказала Фанни, которая не хотѣла дать въ обиду свою старую пріятельницу, хотя вполнѣ была готова изо всѣхъ силъ сражаться съ нею за Люси.

-- Люси такая взбалмошная, сказалъ Маркъ,-- что отъ нея невозможно ничего добиться толкомъ.

-- Да, право, я сказала все какъ было. Она спросила, дѣлалъ ли мнѣ лордъ Лофтонъ предложеніе? Я отвѣчала. Потомъ она спросила, намѣрена ли я принять его. Я отвѣчала: не приму безъ ея согласія. Потомъ она всѣхъ насъ просисила къ себѣ обѣдать,-- вотъ и все. Я не вижу, почему же я взбалмошная.

Она бросилась въ кресло, а Маркъ и Фанни молча переглянулись между собою.

-- Маркъ, сказала она спустя минуту,-- не сердись на меня. Я нарочно стараюсь обращать это въ шутку, чтобы не мучить ни васъ, ни себя. Повѣрь, Фанни, это гораздо лучше, чѣмъ ревѣть коровой.

Они взглянули на нее и увидѣли, что слезы были готовы брызнуть изъ ея глазъ.

-- Люси, милая, безцѣнная Люси, сказала Фанни, опускаясь передъ нею на колѣни,-- впередъ я буду осторожнѣе съ тобою.

И обѣ онѣ дали полную волю своимъ слезамъ.