Фремлейский приход

Когда юный Маркъ Робартсъ оставилъ университетъ, его отецъ имѣлъ полное право сказать, что онъ слышитъ со всѣхъ сторонъ поздравленіи, что всѣ считаютъ его счастливѣйшимъ изъ отцовъ.

Этотъ счастливый отецъ былъ медикъ, и жилъ въ Экзетерѣ. Онъ былъ джентльменъ безъ состоянія, но пользовался обширною и доходною практикой, что позволяло ему содержать и воспитывать своихъ дѣтей со всѣми удобствами, какія могутъ доставить деньги въ нашемъ отечествѣ. Маркъ былъ его старшій сынъ и второй ребенокъ, и мы посвятимъ первыя страницы нашего разказа исчисленію всѣхъ благополучій, которыми онъ былъ обязанъ судьбѣ и собственнымъ стараніямъ.

Первымъ его шагомъ въ жизни было помѣщеніе его, еще очень молодымъ мальчикомъ, въ домъ священника, стараго друга его отца. У этого священника былъ еще одинъ, и только одинъ воспитанникъ, юный лордъ Лофтонъ, и между мальчиками завязалась тѣсная дружба.

Пока они оба учились у священника, леди Лофтонъ посѣщала иногда своего сына, и однажды пригласила юнаго Робартса провести наступавшіе праздники въ Фремлейскомъ замкѣ. Приглашеніе было принято: Маркъ провелъ двѣ недѣли въ замкѣ, вслѣдствіе чего онъ вернулся въ Экзетеръ съ письмомъ отъ вдовствующей перессы, исполненнымъ похвалъ. Она была въ восторгѣ писала она, что у ея сына есть такой отличный товарищъ, выражала надежду, что они вмѣстѣ окончать свое воспитаніе. Докторѣ Робартсъ высоко цѣнилъ расположеніе перовъ и перессъ, и ни за что на свѣтѣ не отказался бы отъ выгодъ, могущихъ проистечь для его сына изъ такой дружбы. Итакъ, когда юнаго лорда послали въ Гарроу, Марка Робартса отправили туда же.

Лордъ часто ссорился съ своимъ другомъ, и дѣло подъ-чась доходило до драки. Случилось даже, что они въ продолженіи трехъ мѣсяцевъ не говорили другъ съ другомъ ни слова. Но это не смущало доктора въ его надеждахъ. Маркъ неоднократно гостилъ въ Фремлейскомъ замкѣ, и леди Лофтонъ каждый разъ писала о немъ въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ.

Потомъ мальчики отправились вмѣстѣ въ Оксфордъ, и тутъ за Маркомъ послѣдовало его обычное счастье, зависѣвшее болѣе отъ его примѣрной степенности чѣмъ отъ какихъ-нибудь особенныхъ успѣховъ въ наукахъ. Его семейство гордилось имъ, и докторъ любилъ разказывать о немъ своимъ больнымъ,-- не то, чтобы сынокъ его удостоивался медалей и другихъ университетскихъ почестей, но то, что отличался прекраснымъ поведеніемъ. Онъ находился въ лучшемъ кругу, не дѣлалъ долговъ, любилъ общество, но умѣлъ избѣгать обществъ дурныхъ; быль непрочь отъ стакана вина, но никто никогда не видалъ его пьянымъ; и, главное, пользовался всеобщимъ благорасположеніемъ въ университетѣ.

Потомъ пришло время избрать карьеру для этого юнаго Гиперірна, и докторъ Робартсъ получилъ приглашеніе пріѣхать лично въ Фремлейскій замокъ, чтобы переговорить съ леди Лофтонъ объ этомъ предметѣ. Докторъ Робартсъ вернулся съ этого свиданія съ твердымъ убѣжденіемъ, что сыну его всего приличнѣе посвятить себя церкви.

Не даромъ леди Лофтонъ выписывала доктора Робартса изъ Экзетера. Фамилія Лофтонъ располагала Фремлейскимъ приходомъ, и первое представленіе было бы въ рукахъ леди Лофтонъ, еслибы вакансія открылась прежде достиженія лордомъ Лофтономъ двадцати-пяти-лѣтняго возраста,-- и въ рукахъ молодаго лорда, еслибы вакансія открылась послѣ. Но мать и сынъ оба обѣщали дать приходъ Парку. А такъ какъ Фремлейскому священнику въ это время было лѣтъ семьдесятъ, а приходъ приносилъ девятьсотъ фунтовъ въ годъ, то не могло быть сомнѣнія относительно превосходства духовной карьеры передъ всѣми другими.

И я долженъ прибавить, что выборъ вдовствующей леди и доктора оправдывался жизнью и правилами молодаго человѣка,-- на сколько можетъ быть оправданъ отецъ, предначертывающій жизненный путь своему сыну и свѣтскій землевладѣлецъ, располагающій приходомъ. Еслибъ у леди Лофтонъ былъ второй сынъ, этотъ сынъ вѣроятно получилъ бы приходъ, и никто бы не нашелъ въ этомъ ничего дурнаго, особенно еслибъ этотъ сынъ былъ именно такой человѣкъ, какъ Маркъ Робартсъ.

Сама леди Лофтонъ не мало размышляла о религіозныхъ предметахъ, и ни за что на свѣтѣ не отдала бы зависѣвшій отъ нея приходъ человѣку только потому, что онъ былъ друженъ съ ея сыномъ. Она, по религіознымъ убѣжденіямъ, примыкала къ Верхней церкви, и имѣла случай удостовѣриться, что Маркъ Робартсъ склоняется въ ту же сторону. Она очень желала, чтобы сынъ ея былъ близокъ съ священникомъ своего прихода, и эта цѣль была бы достигнута назначеніемъ Марка Робартса, она хотѣла, чтобы священникъ ея прихода былъ такой человѣкъ, который дѣйствовалъ бы въ одномъ смыслѣ съ нею; быть можетъ, она втайнѣ желала, чтобъ онъ до нѣкоторой степени подчинялся ей. Еслибъ она выбрала человѣка зрѣлыхъ лѣтъ, то на такое подчиненіе было бы труднѣе разчитывать, а еслибы выборъ былъ сдѣланъ ея сыномъ, на это нельзя было бы разчитывать вовсе.

Итакъ, было рѣшено, что приходъ достанется юному Робартсу.

Онъ выдержалъ экзаменъ безъ особеннаго блеска, но именно такъ, какъ желалъ его отецъ; потомъ путешествовалъ мѣсяцевъ десять съ лордомъ Лофтономъ, и тотчасъ по возвращеніи былъ посвященъ.

Фремлейскій приходъ находился въ Барчестерской эпархіи, и при блестящей перспективѣ, открывшейся ему въ этой эпархіи, Робартсу было нетрудно получить въ ней мѣсто курата. Онъ не долго занималъ это мѣсто. Не прошло и года, какъ мистеръ Стопфордъ, тогдашній викарій въ Фремлеѣ, скончался, и молодому человѣку упало прямо въ руки полное осуществленіе его богатыхъ надеждъ.

Но мы должны еще поговорить о его счастіи прежде чѣмъ доберемся до собственнаго начала нашей исторіи. Леди Лофтонъ, очень сильно, какъ мы уже оказали, занимавшаяся церковными вопросами, не увлекалась однако своими верхне-церковными правилами до того, чтобы стоить за безбрачность священниковъ. Напротивъ она держалась убѣжденіи, что только женатый человѣкъ можетъ быть хорошимъ священникомъ. Итакъ, доставивъ своему любимцу положеніе въ свѣтѣ и доходъ, вполнѣ приличный для джентльмена, она занялась пріисканіемъ жены, съ которою онъ могъ бы подѣлиться всѣмъ этимъ благополучіемъ.

И тутъ, какъ во многихъ другихъ случаяхъ, онъ вполнѣ вошелъ въ виды своей покровительницы, хотя они не были высказаны ему тѣмъ прямымъ путемъ, какимъ устроилось дѣло о приходѣ. На то леди Лофтонъ имѣла слишкомъ много женскаго такта. Она отнюдь не говорила юному викарію, что миссъ Менселъ именно для того была привезена въ Фремлейскій замокъ съ замужнею дочерью, чтобъ онъ, Маркъ, въ нее влюбился; но оно такъ было въ самомъ дѣлѣ.

У леди Лофтонъ было только двое дѣтей. Старшая дочь, лѣтъ за пять передъ тѣмъ, вышла за мужъ за сэръ-Джорджа Мередита, а миссъ Монселъ была съ нею дружна. Но тутъ я встрѣчаю главную трудность романиста. Миссъ Монселъ, или лучше мистриссъ Маркъ Робартсъ, должна быть мною описана. Намъ не придется долго заниматься ею подъ именемъ миссъ Монселъ. Но все-таки мы должны назвать ее Фанни Монселъ, предупреждая читателя, что нельзя было предложить Марку болѣе милой подруги. И если твердыя правила безъ жесткости, женственная мягкость безъ слабости, веселость безъ злобы и вѣрное любящее сердце суть качества, дающія дѣвушкѣ право стать женою священника, то Фанни Монселъ имѣла полое право на это положеніе.

Ростъ ея былъ немного выше средняго. Лицомъ она была бы вполнѣ хороша, еслибъ ея ротъ не былъ нѣсколько великъ. Волосы у нея были густые, свѣтлокоричневые. Глаза ея также были коричневые, и по этому самому составляли самую замѣтную черту ея лица, потому что коричневые глаза встрѣчаются не часто. Они были большіе, влажные, то веселые, то нѣжные. И тутъ счастіе не измѣнило Марку Робартсу.

Онъ посватался, и Фанни пошла за него. Маркъ самъ быть молодецъ собою. Въ это время викарію было лѣтъ двадцать пять, а Фанни была моложе его двумя-тремя годами. И не съ пустыми руками вступала она въ домъ своего мужа. Ее нельзя было назвать богатою наслѣдницей, но за нею было нѣсколько тысячъ фунтовъ. Эти деньги были помѣщены въ банкъ, съ тѣмъ чтобы ихъ процентами платить ежегодные взносы въ страховое общество, въ которомъ Робартсъ застраховалъ въ высокую цѣну свою жизнь; и еще осталось ихъ очень довольно, чтобы отдѣлать викарство самымъ изящнымъ и комфортабельнымъ образомъ -- зажить на славу.

Вотъ сколько сдѣлала леди Лофтонъ для своего protégé, и вы можете себѣ представить, съ какимъ удовольствіемъ старый докторъ Робартсъ, сидя передъ каминомъ и размышляя о результатахъ своей жизни, останавливалъ свои мысли на этомъ пріятномъ результатѣ, на Маркѣ Робартсѣ, фремлейскомъ викаріи.

Но мы мало сказали до сихъ поръ о самомъ героѣ нашемъ: быть-можетъ, и нѣтъ надобности говорить о немъ много. Будемъ надѣяться, чтоего образъ мало-по-малу самъ собою обрисуется передъ читателями, со всѣми своими внѣшними и внутренними чертами. Замѣтимъ только, что онъ не родился ни ангеломъ, ни падшимъ духомъ. Каковымъ его сдѣлало воспитаніе, таковъ онъ и былъ. Онъ былъ очень способенъ къ добру, способенъ не въ малой степени и ко злу. Многія обстоятельства въ его жизни клонились къ тому, чтобъ испортить его, но онъ не былъ испорчемъ въ обыкновенномъ смыслѣ этого слова. У него было достаточно такту, достаточно здраваго смысла, что бы насчитать себя такимъ совершенствомъ, какимъ считала его мать. Самомнѣніе, кажется, не было главнымъ его недостаткомъ. Еслибъ онъ имѣлъ его побольше, онъ былъ бы пожалуй менѣе пріятнымъ человѣкомъ, но за то его судьба была бы прочнѣе обезпечена.

Что касается до его наружности, онъ былъ высокъ, строенъ: и бѣлокуръ, имѣлъ четырехугольный лобъ, означающій болѣе понятливость чѣмъ умъ, бѣлыя нѣжныя руки съ длинными ногтями, и умѣлъ одѣваться такъ, что никто не могъ никогда замѣтить, хорошо ли онъ одѣтъ или дурно, новое ли на немъ платье, или старое.

Таковъ былъ Маркъ Робартсъ, когда, лѣтъ двадцати пяти, или немногимъ старше, онъ женился на Фанни Монселъ. Обрученіе происходило въ собственной его церкви, такъ какъ у Фанни Монселъ не было своего гнѣзда, и она три мѣсяца передъ свадьбою провела въ Фремлейскомъ замкѣ. Посаженнымъ отцомъ у нея былъ сэръ-Джорджъ Мередитъ, и сама леди Лофтонъ позаботилась о томъ, чтобы свадьба была сыграна какъ слѣдуетъ, и старалась объ этомъ почти столько же, какъ для собственной дочери. Самый обрядъ былъ совершенъ его преподобіемъ, барчестерскимъ деканомъ, многоуважаемымъ другомъ леди Лофтонъ. Мистриссъ Арабинъ, жена декана, присутствовала также на свадьбѣ, хоть отъ Барчестера до Фремлея не близко. И лордъ Лофтонъ, разумѣется, былъ тутъ, и всѣ увѣряли, что онъ непремѣнно влюбится въ одну изъ прелестныхъ подругъ невѣсты, изъ которыхъ Бленчъ Робартсъ, вторая сестра викарія, по мнѣнію всѣхъ, была самая прелестная.

Была тутъ и другая, младшая сестра Марка, которая не принимала участія къ церемоніи, и насчетъ которой не дѣлали такихъ предсказаній, такъ какъ ей было не болѣе шестнадцати лѣтъ; но мы упоминаемъ о ней, потому что читателю придется познакомиться съ нею въ послѣдствіи. Звали ее Люси Робартсъ.

Потомъ викарій и его жена отправились путешествовать, оставивъ на время фремлейскія души на попеченіе старика курата.

Пришло время, и они возвратились; а потомъ настало еще время, когда родился у нихъ ребенокъ, а потомъ другой; а потомъ настало время, когда начинается нашъ разказъ. Но прежде чѣмъ приступимъ къ нему, не повторить ли намъ, что всѣ были правы, поздравляя девонширскаго медика съ такимъ примѣрнымъ и счастливымъ сыномъ?

-- Ты была сегодня въ замкѣ? сказалъ Маркъ своей женѣ, грѣясь въ креслѣ у огня въ гостиной, передъ тѣмъ какъ идти одѣваться къ обѣду. Это было холоднымъ ноябрьскимъ вечеромъ, а онъ цѣлое утро провелъ на воздухѣ: въ такихъ случаяхъ какъ-то особенно пріятно откладывать свой туалетъ. Люди твердые идутъ прямо изъ передней въ свою комнату, и не подвергаютъ себя искушеніямъ камина въ гостиной.

-- Нѣтъ, но леди Лофтонъ сама была здѣсь.

-- Она все хлопочетъ о Сарѣ Томпсонъ?

-- Да, Маркъ.

-- А что ты ей сказала насчетъ Сары Томпсонъ?

-- Отъ себя я ей мало сказала; но я намекнула ей, что ты полагаешь, или что я думаю, что по твоему мнѣнію было бы лучше взять опытную школьную учительницу.

-- Но миледи не согласилась?

-- Какъ сказать? Да, въ сущности она не согласилась.

-- Ну, да когда ужь она примется за что-нибудь, такъ не скоро отвяжется.

-- Но, Маркъ, она всегда принимается за такія хорошія дѣла.

-- Однако, въ этомъ случаѣ, какъ ты видишь, она болѣе думаетъ о своей protégée, чѣмъ о дѣтяхъ въ школѣ.

-- Скажи ей это, и она навѣрное уступитъ.

Потомъ оба умолкли. Викарій, согрѣвшись вполнѣ, насколько это возможно сидя лицомъ къ огню, повернулся, чтобы произвести ту же оверацію a tergo.

-- Маркъ, уже двадцать минутъ седьмаго. Не пойдти ли тебѣ одѣваться къ обѣду?

-- Вотъ что я тебѣ скажу, Фанни. Пусть ужь она сдѣлаетъ по своему, насчетъ Сары Томпсонъ. Ты бы пошла къ ней завтра, и такъ бы сказала ей.

-- Но, Маркъ, я бы не уступила ей, еслибы считала ее не правою. Да и она сама не потребовала бы этого.

-- Если я въ этотъ разъ отстою свое мнѣніе, мнѣ навѣрное придется уступить въ слѣдующій разъ, а тогда можетъ идти дѣло о чемъ-нибудь болѣе важномъ.

-- Но если она неправа, Маркъ?

-- Я не говорю, чтобъ она была неправа; а если она и не права въ какой-нибудь безконечно-малой степени, такъ стоитъ ли изъ-за этого ссориться? Сара Томпсонъ очень почтенная женщина; спрашивается только, умѣетъ ли она учить?

Молодая женщина темно сознавала, хотя она и не выразила этого словами, что ея мужъ не совсѣмъ правъ. Дѣйствительно, надо иногда уступать многому такому, что не совсѣмъ справедливо, даже очень многому. Но къ чему уступать злу безъ всякой необходимости? Зачѣмъ ему, викарію, соглашаться, чтобы назначили неопытную учительницу для дѣтей его прихода, когда онъ могъ найдти опытную? Въ этомъ случаѣ -- такъ говорила мистриссъ Робартсъ -- я не уступила бы леди Лофтонъ.

На другое утро, однакоже, она исполнила порученіе мужа, и объявила леди Лофтонъ, что мужъ ея не имѣетъ ничего противъ назначенія Сары Томпсонъ.

-- О, я была увѣрена, что онъ согласятся со мною, сказала миледи,-- стоило ему только узнать, что это за женщина. Я знала, что стоило только объяснить ему...

И она стала чрезвычайно любезна; сказать по совѣсти, леди Лофтонъ не любила оппозиціи въ дѣлахъ, касавшихся прихода.

-- Фанни, сказала леди Лофтонъ самымъ ласковымъ тономъ:-- вы никуда не собираетесь въ субботу, не такъ ли?

-- Нѣтъ, кажется, никуда.

-- Такъ вы должны быть у насъ. Юстинія, вы знаете, будетъ здѣсь (леди Мередитъ звали Юстиніей), вамъ съ мистеромъ Робартсомъ слѣдуетъ погостить у насъ до понедѣльника. Мы на все воскресенье отдадимъ въ его распоряженіе маленькую библіотеку. Мередиты уѣзжаютъ въ понедѣльникъ, и Юстинія будетъ тосковать, если вы не будете съ нею.

Было бы несправедливо утверждать, что леди Лофтонъ рѣшилась не приглашать Робартсовѣ, еслибъ ей не уступили въ дѣлѣ Сары Томпсонъ. Но, по всему вѣроятію, таковъ былъ бы результатъ оппозиціи съ ихъ стороны. За то теперь она была сама любезность: и когда мистриссъ Робартсъ стала было извиняться, говоря, что ей нужно быть дома къ вечеру, чтобы видѣть дѣтей, леди Лофтонъ объявила, что въ замкѣ найдется мѣсто и для малютокъ, и для кормилицы, и уладила дѣло по своему, кивнувъ два раза, а три раза махнувъ вѣеромъ.

Это было во вторникъ утромъ, а въ тотъ же день вечеромъ, передъ обѣдомъ, викарій опять усѣлся въ то же кресло передъ каминомъ, удостовѣрившись, что его лошадь увели въ конюшню.

-- Маркъ, сказала его жена,-- Мередиты пріѣдутъ въ замокъ на субботу и на воскресенье; я обѣщала, что и мы будемъ тамъ, и останемся до понедѣльника.

-- Неужели обѣщала? Какая досада!

-- А что? Я думала, что это будетъ пріятно тебѣ. Да и Юстинія могла бы огорчиться, еслибъ я отказалась.

-- Ты можешь быть тамъ, и конечно будешь, моя милая. Но мнѣ это невозможно.

-- Отчего же, другъ мой?

-- Отчего? Я только что отвѣчалъ на письмо, которое мнѣ привезли изъ Чальдикотса. Соверби приглашаетъ меня къ себѣ на недѣлю, и я написалъ, что буду.

-- И ты поѣдешь въ Чальдикотсъ на цѣлую недѣлю, Маркъ?

-- Я даже, кажется, обѣщалъ пробыть тамъ десять дней.

-- И ты пропустишь два воскресенья?

-- Нѣтъ, Фанни, только одно. Не будь такъ придирчива.

-- Я не придираюсь, Маркъ; ты знаешь, что у меня нѣтъ этой привычки. Но мнѣ такъ досадно! Леди Лофтонъ будетъ недовольна. Къ тому же ты въ прошлый мѣсяцъ пропустилъ два воскресенья, когда ѣздилъ въ Шотландію.

-- Это было въ сентябрѣ, Фанни. Ужь это придирка.

-- Ахъ, Маркъ, мой милый, не говори этого. Ты знаешь, что у меня нѣтъ намѣренія придираться. Но леди Лофтонъ не любитъ этого чальдикотскаго общества. Ты помнишь, что въ послѣдній разъ, какъ ты былъ тамъ съ лордомъ Лофтономъ, она такъ была огорчена!

-- На этотъ разъ со мною не будетъ лорда Лофтона; онъ еще въ Шотландіи. Но вотъ почему я ѣду туда: тамъ будутъ Гарольдъ Смитъ и его жена, а я очень желаю познакомиться съ ними поближе. Я не сомнѣваюсь, что Гарольдъ Смитъ современемъ будетъ членомъ кабинета, а такимъ знакомствомъ пренебрегать не слѣдуетъ.

-- Но, Маркъ, какое тебѣ дѣло до кабинета?

-- Конечно, Фанни, я обязанъ говорить, что мнѣ ничего не нужно; оно отчасти такъ и есть. Но тѣмъ не менѣе, я поѣду и проведу нѣсколько дней съ Гарольдъ-Смитами.

-- Не воротишься ли ты къ воскресенью?

-- Я обѣщалъ сказать проповѣдь въ Чальдикотсѣ. Гарольдъ Смитъ прочтетъ въ Барчестерѣ публичную лекцію объ Австралійскомъ архипелагѣ, а я скажу проповѣдь о томъ же. Хотятъ снарядить туда новыхъ миссіонеровъ.

-- Проповѣдь въ Чальдикотсѣ!

-- А почему же нѣтъ? Народу тамъ будетъ иного, вѣроятно будутъ и Арабины.

-- Не думаю; мистриссъ Арабинъ хороша съ мистриссъ Гарольдъ Смитъ, но я увѣрена, что она не въ ладахъ съ ея братомъ. Не думаю, чтобъ она поѣхала въ Чальдикотсъ.

-- И епископъ вѣроятно пріѣдетъ туда на день или на два.

-- Вотъ это вѣроятнѣе, Маркъ. Если тебя привлекаетъ въ Чальдикотсъ, желаніе видѣть мистриссъ Проуди, то больше мнѣ говорить нечего.

-- Я не болѣе тебя, Фанни, охотникъ до мистриссъ Проуди, возразилъ викарій, съ нѣкоторымъ раздраженіемъ въ голосѣ.-- Но вообще считается приличнымъ, чтобы приходскій священникъ отъ времени до времени видался съ своимъ епископомъ. И такъ какъ меня пригласили именно съ тѣмъ, чтобъ я сказалъ проповѣдь, когда всѣ эти лица будутъ тамъ, отказаться было бы неловко.

Тутъ онъ всталъ, и, взявъ свѣчу, направился въ свою уборную.

-- Что же сказать леди Лофтонъ? спросила у него Фанни въ теченіи вечера.

-- Напиши ей, что я обѣщался сказать проповѣдь въ Чальдикотсѣ въ будущее воскресенье. Ты, конечно, будешь въ замкѣ?

-- Да; но я знаю, что она будетъ недовольна. Ты уже былъ въ отлучкѣ въ прошлый разъ, какъ у ней были гости.

-- Что жь дѣлать! Я ужь уступилъ ей въ дѣлѣ Сары Томпсонъ: не можетъ же она требовать, чтобъ ей уступали всегда и во всемъ!

-- Я бы не сказала ничего, еслибы ты не уступилъ въ дѣлѣ Сары Томпсонъ. Тогда-то ты и могъ бы настоять на своемъ.

-- А я намѣренъ теперь настоять на своемъ. Очень жаль, что мы такъ расходимся въ мнѣніяхъ.

Тутъ Фанни, несмотря на свою досаду, замѣтила, что лучше не продолжать разговора. Передъ отходомъ ко сну, она исполняла просьбу мужа, и написала къ леди Лофтовъ.