Дело восстановления богочеловеческого союза, как воссоздание человека, могло быть совершено только Богом по мотиву бесконечной любви к своему созданию. — Целью искупительного служения Сына Божия было “снова соделать людей участниками Его Божества” и, таким образом, возвратить им “вечную жизнь”. — Значение воплощения Сына Божия для восстановления природы человеческой. — Безусловное самоотречение, совершенное послушание Богочеловека, как бесконечная жертва человечества праведной любви Божией. — Жизнь Христа, какобразецистинно совершенной жизни. — Искупительный подвиг Христа, какисточникблагодатной силы для осуществления истинных, должных отношений человека к Богу — “Вечная жизнь”, как “общение” со “Христом”. — Более подробное уяснение отношений человека ко Христу по аналогии с отношением его к Адаму.

Дело спасения человека, имея своей прямой цельювосстановлениебогочеловеческогосоюза, в своем фактическом осуществлении должно бытьвозрождением, оживотворениемиливоссозданиемприроды человека кновойжизни. Таким образом, оно, каквоссозданиепадшего, есть новоетворение[187]. Совершить дело искупления, спасения человека мог, следовательно, один только Бог.

Святоотеческое богословие настойчиво раскрывает то положение, что избавление человека от греха, воссоздание природы человека, сообщение ей реальной возможности и действительной способности к непосредственному богообщению могло быть совершено только Богом, и на самом деле совершено искупительным подвигом Богочеловека по мотиву бесконечной любви Бога к своему созданию — человеку. Вот основные положения святоотеческого учения.

Так как отчуждение от Бога, Который есть жизнь, есть зло, то для уврачевания этого недуга необходимо усвоение Богу и вступление снова в жизнь[188].

Одному только давшему жизнь в начале возможно и вместе прилично было воззвать и жизнь погибающую[189]. Один Бог может взять от нас грех[190]. Бог по Своему величайшему человеколюбию благоволил и впадшую в грех нашу природу не только не отвергнуть от общения с Собою, но и опять воспринять в жизнь[191]. “Бог — причина, и начало, и сущность и жизнь всего. Он призывает к Себе и восстановляет отпавших от Него; возобновляет образ Божий в тех, которые исказили его… Вообще он руководит тех, которые стремятся к Нему[192].

И действительно, Господь возвратил нас из того, что противно природе, в то, что согласно с природой[193]. Вочеловечился Сын Божий для того, чтобы опять даровать то, ради чего собственно он и сотворил человека[194]. Именно;целью воплощения Сына Божия было снова соделать людей участниками Его Божества(μετόχους πάλιν της αύτου καταστήση θεότητος[195].

Пришествие Господа было для того, чтобы возвратить Себе собственный Свой дом и храм — человека[196]. Господь наш Иисус Христос пришел для того, чтобы изменить, преобразить и обновить нашу природу, и эту душу, вследствие преступления низложенную страстями, воссоздать вновь, растворив ее Своим Божественным Духом[197]. Другими словами, целью пришествия Сына Божия было то, чтобы очистить душу от повреждения, произведенного первым преступлением и восстановить её в первобытное её состояние (μεταβολή αυτήν προς την έαυτής άρχαίαν κατάστασιν[198]. Вот почему христианство означает возведение человека в древнее благополучие[199].

Таким образом, цель воплощенного домостроительства Бога Слова та, чтобы, приобщившись тому, что наше, сделать нас причастными того, что есть Его. Сын Божий для того сделался Сыном Человеческим, чтобы нас, людей, соделать сынами Божиими, возводя род наш по благодати в то, что Сам Он по природе, возрождая нас свыше во св. Духе и тотчас (ευθυς) вводя нас в небесное царство или, лучше сказать, даруя нам иметь это небесное царствие, чтобы мы не надежду только имели войти в него, но уже и действительно обладали им (κατασχέσει ταύτης όντας[200]. Цель Пришествия Сына Божия, таким образом, заключается в том, чтобылюди могли жить вечной жизнью(υπως ζωήν αιώνιον ζήσαι δυνηθώμεν[201]).

Искупительное дело Христово было действительным подвигом, реальной борьбой с царством тьмы, — греховным началом, и действительной победой над ним. Христос совершил действительное спасение человечества, реальное избавление его из–под власти греха, фактически открыл в человечестве царствие Божие. Жизнь Иисуса Христа была истинной, божественной, духовной вечной жизнью; Он открыл міру эту жизнь, сделался “начальником и совершителем”[202]истинной, духовной жизни людей. “В Нем божественная жизнь явилась в условиях человеческого существования, а от Него, как свет от света, поток из источника, истекает и на Нем утверждается духовная жизнь христиан всего міра и всех веков. Посему откровение божественной жизни в условиях земного существования и составляет главный смысл земной жизни Христа как в существе Его личности, так и в Его историческом значении”[203].

Сущность искупительного дела Христова в святоотеческом понимании этого факта выражена св. И. Дамаскиным в следующих словах: “чрез Свое рождение или воплощение, а также чрез крещение, страдание и воскресение Он освободил (человеческую) природу от прародительского греха, от смерти и тления, сделался начатком воскресения, представил Себя путем, образом и примером, чтобы и мы, шествуя по Его следам, сделались по усыновлению тем, что Он есть по природе: сынами и наследниками Божиими и сонаследниками Его”[204]. Так как Творец уделил нам Свой собственный образ, а мы не сохранили, то Он сам принимает участие в бедном и немощном естестве нашем, чтобы очистить нас, соделать нетленными, а также возвратить нам участие в Его Божестве (μετόχους πάλιν τής αΰτου χαταστήση θεότητος)[205].

Вся Божественная жизнь Христа была откровением воли и вообще жизни Божественной как вметафизическом, так ив нравствемном отношениях[206]. “Бог явился во плоти” (Θεός εφανερώθη εν σαρκί[207]. “Слово стало плотию”[208], — вот действительноенеобходимоеоснование спасения людей. Воплощение Бога–Слова не средство лишь и предварительное условие, а действительное начало и основание восстановления союза любви человека с Богом. Старец Симеон, удостоившись принять на свои руки Божественного Младенца, имел уже действительное основание, полное право сказать: “видели очи мои спасение твое” (τό σωτήριόν σου)[209].

Нераздельно соединив в Своем Лице воспринятое человечество с Божеством, Христос Спаситель положил основание теснейшему единению между Богом и человечеством уже в силу этого самого факта. В Лице Христа Спасителя Божеская и человеческая природы соединились так тесно, внутренне, неразрывно органически, как это только возможно, — эти природы составили в Нем однонераздельноеЛицо. Чрез такое соединение человеческаяприродаосвятилась, сделалась близкой,собственнойдля Бога. Отсюда между Богом и человеческими личностями, которые по существу суть не что иное, как индивидуализированная в конкретных представителях человеческого типа единая общечеловеческая природа, сделалась возможной такая же тесная связь личного общения, какая была между Богом отцом и Иисусом Христом[210]. Приняв в соединение с Божественной природой человеческое естество, Сын Божий тем самым удаленную от Бога природу человеческую привел не только в теснейшее общение, но и вединствос Богом; приняв человеческую природу в общение с Божеством, Христос не только восстановил человеческийрод, но и “обожил” эту природу. Таким образом, в Лице Христа СпасителяфактическиосуществилосьвоссоединениеБожества и человечества, совершилось на самом деле, в живой действительности, новое творение природы человеческой. Следовательно, в самом Лице Богочеловека, в самом Его явлении, в человеческой истории уже совершилось впринципевсе дело воссоединения с Богом отторгшегося от Него человечества. “Бог, богатый милостью, по своей великой любви, которою возлюбил нас, нас, мертвых по преступлениям,оживотворилсо Христом, — благодатью выспасены, — ивоскресилс Ним ипосадилна небесах воХристе Иисусе”[211].

Основание такого теснейшего единения людей с Богом заключается именно в Богочеловеке, Который является посредником между Богом и человечеством (μεσίτης Θεού καί ανθρώπων[212], в качестве не только “первенца”[213], но именно “главы”[214]нового, созданного им человечества[215]. С этой точки зрения уясняется и смысл проводимой у Ап. Павла параллели между Адамом и Христом, последним Адамом (ό έσχατος Άδάμ)[216], “первым” и “вторым” человеком[217].

Влияние Адама и Христа, будучи вполне тожественным по своему формальному свойству — безъизъятно универсальному значению для всего человечества, в то же время диаметрально противоположно одно другому по своему качественному характеру и действительным результатам, — Адам внес в человеческую природу распространившееся последовательно на всех людей начало осуждения и “смерти”, как физической, так и духовной, — тогда как Христос явился виновником и родоначальником воцарения в человечестве “жизни”[218]. “Как Адам в своей природе заключал всех людей в зачатке; так и Христос есть Глава идеального человечества и заключает в Себе идеальную природу Адама и всего его потомства. Таким образом, Христос не есть только потомок Адама, один из членов человечества; Он — прототип и Глава всего идеального человечества, его носитель и представитель. Он есть истинный, идеальный первочеловек”[219].

“Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение; так правдою одного всем человекам оправдание к жизни”[220].

Таким образом, воплощение Сына Божия было по самому существу своемуоснованиемусыновления людей Богу, их приближения к Богу для вступления в союз любви с Богом. “Божество, снисшедши до человечества в воплощении, возвысило его до себя, так сказать обожествило”[221][222].

Однако указанной принципиальной, основоположительной стороной искупительное значение дела Христова не ограничилось и не могло ограничиться. Чтобы быть действительным спасениемгрешныхлюдей, а не возвышением и обожествлением только ихидеальнойприроды, оно должно было содержать в себе, как и действительно содержало, так сказать, индивидуальный религиозно–нравственный момент реального утверждениячеловеческойволи Христа в Божестве, какрелигиозно–нравственном центреи основе бытия и жизни человеческой природы. Это и естественно. Человечество сделалось близким Божеству по самой своейидеальнойприроде, так сказать, метафизически, оно принято в ближайшее, теснейшее, непосредственное общение с Божеством; но каким образомотдельныйгрешник, человек ссамошнымнаправлением своейличной, жизни достигнет реального обладания этими благами? Ведь на еголичностилежит печать греховного отчуждения от Бога, в своей эмпирической действительности он сделалсянеспособнымк богообщению, невосприимчивымк нему?Идеальноему дарованы величайшие блага, но в наличных условиях его бытия не останутся ли они для грешника недостижимыми? Егоидеальнаяприрода возвышена, удостоена величайшей чести соединения с Божеством, но как, какими силами и средствами, исправить наличную поврежденностьэмпирическойприроды, которая, как ржавчиной, вся изъедена себялюбием? Каким образом каждый отдельный человек сможет, да и сможет ли даже вообще, осуществить на деле то, чего не исполнил Адам — отречься от своей автономной самостной независимости и всецело самоположить себя в Боге? Кроме того, и самый грех человека, каквина, требовал, для своего изглаждения, безусловно совершенной и, в этом смысле, бесконечной жертвы.

Христос и вэтом отношениисовершил спасение человечества. Христос принес безусловно достаточную жертву за грех человеческого непослушания Богу и тем загладил и изгладил вину человечества, указал действительный путь, реальные условия, даровал людям действительные средства, необходимые для того, чтобы каждый человек в отдельности мог пройти путь отречения от своей самозамкнутости, отказавшись от жизни для себя и по себе в пользу жизни в Боге и по Богу.

Христос на самом деле прошел путь полнейшего, безусловного самоотречения, фактически исполнилвсюволю Божию о человеке, собственным подвигом поставил человечество в должные, нормальные отношения к Божеству.

Эта религиозно–нравственная сторона искупительного дела Христова выражается и обнимается одним собственно подвигом:безусловного послушания.

Для выражения сущности православного учения по данному вопросу воспользуемся прекрасными словами Св.Иоанна Дамаскина.“Слово делается послушным Отцу чрез то, что оно стало подобно нам и чрез то, что приняло от нас (наше), врачуя нашенепослушаниеи становясь для нас образцомпослушания, вне которого невозможно получить спасение”[223].

Совершенное “послушание” Сына Богу Отцу выразилось как в самом воплощении Сына Божия, так и во всей Его страдальческой, полной муки и лишений, жизни в тварных условиях человеческой ограниченности[224]. “Он действительно выполнял волю Отца во всю жизнь, выполнил ее во всей точности и с полною покорностью. Вся Его жизнь была непрерывным рядом проявлений послушания Его Отцу, и душевное борение Его в Гефсимании, разрешившееся полным и самоотверженным преданием Себя в руки Божии, было только одним из последних и наиболее болезненных уколов от того тернового венца послушания, который Он носил во всю Свою жизнь”[225].

Это полное послушание Христа Богу, осуществляядействительнуюволю Божию об истинном назначении человека, Его нормальном отношении к своему Творцу, являя высочайший Образец такого именно должного отношения человека к Богу (положительнаясторона подвига), вместе с тем служит вполне достаточнымудовлетворениемправедной любви Божией, поскольку таким Своим послушанием он совершил безусловно — полное и совершенное уничтожение греха, так как таким отношением к Богу фактически уничтожалось, искоренялосьнепослушаниеБогу,себялюбие, самостность, т. е., самая сердцевина, самый корень, зародыш греха (отрицательный момент). Поскольку жизнь и поведение Христа Спасителя выражали собоюпослушаниеОтцу, служили осуществлением самоотверженнойлюбвик Нему, постолькувсяжизнь Его ивседействия Его представляли собою истинную, безусловно совершенную, бесконечнуюжертвуоскорбленной грехом человека Божественной праведной любви. Ведь именно “непослушание” (άπείθεια) всех без исключения людей — как иудеев, так и язычников, — делало невозможным, по учению Апостола, помилование их Богом[226]. Между тем именновсяжизнь Спасителя была одним целостным актом непрерывного жертвоприношения, так что крестная смерть явилась лишьзаключительными, конечно, самыминтенсивным, характерным, высочайшим моментом этой величайшей жертвы[227].

Принесши праведной любви Божией безусловно совершеннуюжертвуза их грех непослушания, Христос в Своей жизни, явившей покорность Отцу даже “до смерти, смерти крестной” дал людям высочайшийобразецпослушания Богу и, кроме того, даровал благодатные силы, необходимые для фактического осуществления в каждой отдельной личности религиозно–нравственного совершенства самоотверженной любви. В силу бесконечно великой и совершенной жертвы Христовой “от Божественной силы Его (т. е. Господа нашего Иисуса Христа) даровано нам все потребное для жизни и благочестия”[228], причем основною целью жизни христиан служит именно сделаться “причастниками Божеского естества” (θείας κοινωνοί φόσεως)[229].

Эти блага христианского спасения, по Апостольскому учению, дарованы людям именно в силу осуществления Христомсовершеннейшего послушанияБогу. “Хотя он и Сын, однако страданиями навык послушанию (τήν ΰπακοήν) и совершившись (τελειωθείς), сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного”[230]. — “Как непослушанием (διά τής παρακοής) одного человека сделались многие грешными, так и послушанием (διά τής υπακοής) одного сделаются праведными многие”[231].

Искупительным подвигом Христа человечество возвращается в свое нормальное состояние, снова получает ивозможностьистинной жизни, испособностьк ней.

“Жизнь вечная” не есть какое–либо абстрактное понятие или только субъективное состояние, — она существует и объективно, реально, в конкретной действительности, явившись на земле в Лице Богочеловека Христа и сделавшись доступной человечеству чрез искупительно–мессианский подвиг Христа.

“Жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам”[232].

Иисус Христос “есть истинный Бог и жизнь вечная”[233]. “Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется… Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком”[234]. “Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мір Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь Чрез Него (δι’ αυτου)[235].

Обновив в Себе человеческое естество, разрушив смерть и явив жизнь[236], Христос стал “Начальником жизни”[237]истинно человеческой, её единственным источником[238]. Именно в Нем и только в Нем одном истинная жизнь людей[239], “полнота”[240]этой жизни, так что “оживляет”[241]людей только Он один.

Таким образом, Христос сделался для людей единственной мощной “силою во спасение”[242], “вождем их спасения”[243], единственным “путем” к Богу”[244].

“Иисус сказал“: “Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня (ουδεις έρχεται πρός τον πατέρα εί μή δι’ έμου[245]”. “Я есмь дверь: кто войдёт мною (δι’ έμου), тот спасется”[246]. Следовательно, Христос есть и “источник, из коего течет восстановительная сила и родоначальник восстановляемых, и норма восстановления”[247].

Отсюда уясняется и тот единственный путь, чрез который истинная жизнь может становиться действительным достоянием каждого в отдельности человека, единственный способ усвоения отдельным человеческим индивидуумом того спасения, которое совершено Иисусом Христом.

“Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его”[248], поэтому всякий человек может сделаться не творцом этой жизни, а толькоучастникомеё, хотя это участие может осуществиться только чрез сознательно свободный подвиг, человек может, говоря определеннее и точнее, только реальноприобщиться[249]вечной, божественной, истинной Христовой жизни. Жизненно реальное “общение” (ή κοινωνία) соХристоми составляет основу, необходимое условие причастия человека жизни вечной, — или лучше,самое это общение со Христом и есть жизнь вечная.

Определеннее и точнее сущность нормальных отношений человека ко Христу уясняется из Апостольского учения о Христе, как истинном Родоначальнике и Главе обновленного человечества — Церкви, — причем значение Господа Спасителя для последнего представляется вполне аналогичным с отношением всего человечества, каждого человека порознь к прародителю Адаму[250]. Люди получают жизнь вечную нечрезХриста иблагодаряЕму только, но именно “во Христе” (εν τή Χριστώ), подобно тому как и потеряли они эту жизнь нечрезАдама только, но именно “в Адаме” (έν τώ Άδάμ)[251]. Чтобы мог осуществиться реальный переход человека из области плотского бытия, духовной смерти, в сферу духовной, божественной, истинной Христовой жизни, должно установиться и утвердиться такое же жизненное единство человеческой личности с Богочеловеческою Личностью Христа, такая же реальная связь жизни человеческой с Богочеловеческой, вообще такое органически тесное, внутреннейшее отношение человека ко Христу, какое в действительности существует между каждым человеком и Адамом. Только тогда будет выдержана, получит свой настоящий смысл проводимая Апостолом аналогия между вступлением в міре греха и смерти, с одной стороны, и правды и жизни с другой[252].

В самом деле, каким путем вступила в человечество греховная смерть? Почему грех Адама имеет не индивидуальное лишь и ограниченное, а общечеловеческое, не ограниченное влияние и значение?

потому именно, что в Адаме все согрешили (εφ ω πάντες ήμαρτον)[253], хотя и вне каждой отдельной индивидуальности. “В Адаме согрешили все люди и согрешили в один определенный исторический момент (аорист ήμαρτον), “именно в момент преступления Адама”[254]. Конечно, ни один из потомков Адама не существовал в этот роковой момент религиозно–нравственной катастрофы конкретно, в виде отдельной, индивидуальной личности, но столь же бесспорно, чтовсе они без исключениясуществовали уже в Адамев виде общечеловеческой природы. Адам был не первый человек только, а именноединственный родоначальниквсего будущего человечества,исключительный, единственный представитель человеческого рода, каждый человеческий индивидуум, владеяобщечеловеческой природой, является по тому самому фактическим участникомприродысвоего праотцаАдама. Иначе говоря, — каждый человек представляет собою индивидуализированнуюобщечеловеческую природу, т. е.природу Адама.

Следовательно, грехопадение Адама обнимало собою нераздельно оба момента —личныйиобщечеловеческий, поскольку, владеясвоеюприродой, Адам заключал в себе и природуобщечеловеческую. Если в каждом сознательном и свободном поступке человека момент индивидуальный и участие природы, лежащей в основе сознания и свободы, нераздельны, так что сознательно — личное проявление самоопределения человека в известном поступке обязательно сопровождается участием в нем человеческого природного начала — воли и разума, то в преступлении Адама являлись нераздельно данными моментамиличноесвободное самоопределение и реальное участие в нем именнообщечеловеческойприроды. Эта последняя была реальным фактором преступления Адама. В силу неразрывного единства в Адаме начал личного и общечеловеческого, его грехопадение оставило свой след, неизгладимый отпечаток не только наиндивидуальнойегоприроде, но вместе с тем и на природеобщечеловеческой. Греховное начало, реально осуществившись в самодеятельности Адама, вошло, таким образом, именно вобщечеловеческуюприроду, в качестве фактора природнойобщечеловеческойжизни. Личная жизнь не только Адама, но и каждого обязательно его потомка, уже в силу одного происхождения от него, с этого момента стала определяться, на ряду с другими коренными природными свойствами, преступлением Адама[255]. Грех, вошедши в природу человеческую, внес в нее реальное начало “смерти”. Индивидуализированная человеческая природа каждого человека остается, естественно, с тем же самым началом греха и смерти, уже по самому происхождению каждого из людей именно от Адама. Греховное начало смерти, раз возникнув в міре человеческой жизни, естественным путем исчезнуть уже из природы человеческой не могло, личная самодеятельность человека не может простираться на свою природную субстанцию, не в силах изменить её существенных свойств. Именно эту мысль выражает, без всякого сомнения, Апостол, когда говорит, что люди являются “чадами гнева Божия по природе” (φύσει)[256].

Таким образом, каждый человек реально участвовал в преступлении Адама самою своею человеческой природой,общею, единою, тожественноюу него с природою Адама. Грех Адама всякий человек столь же реально носит в собственной своей природе, сколь реально он владеет общечеловеческой природой, поскольку он — истинный человек, конкретный, индивидуальный действительный представительродачеловеческого. Это —природная, необходимая, осуществляющаясявнесознания и свободы человеческого индивидуума, но, тем не менее, вполнереальнаясторона участия всякого человека в преступлении Адама. Но указанной стороной участие каждого человека в преступлении его праотца не ограничивается. Как скоро человек становитсяличностьюв истинном смысле, т. е. как скоро онсознаетнравственно–религиозную норму и получит способностьсвободноотнестись к природному несовершенству своей эмпирической жизни, сознательно самоопределить себя по отношению к злому началу, проникающему его природу, он делает фактически греховное начало иличнымпринципом своей жизни, принимает его в своюличнуюсобственность, осуществляя, таким образом, инравственную, покоящуюся на лично свободном участии в грехопадении Адама, солидарность с преступлением своего праотца.

В таком случае грех, оставаясь по–прежнемуприроднойстихией жизни человеческой, начинает жить и действовать также и в сфере сознания и в области свободыличнойжизни человека. На этом личном, а не природном только участии человека в грехе Адама, основывается, так называемое, нравственное “вменение” греха[257]. Таким образом, каждый человек реально участвует в преступлении Адама и притом двояко: в силуединства, тожества природыкаждого человека с природой Адама, поскольку человек реальнопроисходитот Адама, как своего родоначальника и, во 2-х, вследствие личного, сознательно свободного усвоения себесодержания и направлениярелигиозно–нравственной жизни Адама. Человек согрешил вАдамеипо подобиюАдама. Отношение ко греху Адама у каждого человека основывается на единстве ихприроды, с одной стороны, и наобщности нравственного направления, с другой. Первую сторону участия человека в грехе Адама можно назватьметафизической, а вторую —нравственно свободной.

Для реального участия человека в правде и жизни Христовой должны осуществиться отношения человека ко Христу,аналогичныес теми, в каких он находится к Адаму. Человек долженреальноприобщиться идеальной человеческой, но обожествленной природе Христа, чтобы чрез нее приобщиться и нераздельно с нею соединенной Божественной природе Богочеловека, а также — вместе с тем — усвоить себе, сделать своимличнымдостоянием, осуществить в своей личной сознательно свободной жизни —направление, отличительныйхарактержизни Христовой, её основное, религиозно–нравственноесодержание.

Православное учение о существенном, необходимом значении именнообоихэтих моментов для реального усвоения каждому человеку “вечной жизни” Христовой отличается не подлежащей никаким перетолкованиям ясностью и полною определенностью. По смыслу этого учения, человек для восприятия “жизни вечной” доложен не в субъективном лишь сознании, а фактически, истинно, реально участвовать не только в деле Христа, но и в Его Богочеловеческойжизни, — в самой действительности, подлинно существовать в сфере Христовой жизни, осуществитьединствожизни такое же тесное, внутреннее, неразрывно органическое, какое имело место у человека в отношении к Адаму.

Конечно, участие человека в жизни Христа, — будучи одинаковым с участием его в жизни Адама в отношении реальности, подлинности, — совершенно неодинаково, существенно различно от этого последнего в отношенииспособа, средств, путидействительного осуществления этого общения. Оно не может быть актом естественным, а должно быть фактоммистическим, таинственным.

Следовательно, связь христианина с Господом Спасителем должна быть осуществленадвоякая — мистически метафизическаяинравственно свободная. При этом для реальной действенности в человеке спасения Христова требуется совместное и нераздельное осуществление обоих этих моментов, так что ни нравственное уподобление Христу не может начаться и раскрыться без мистического общения со Христом, без органического приобщения его духовной, истинной, божественной жизни, ни мистическое приобщение Христу не может совершиться, с другой стороны, без свободной решимости и сердечной готовности человека к теснейшему общению со Христом, без искреннейшего стремления к Нему, — помимо напряженного подвига личной жизни. Конечно, самаясущностьэтого мистического общения не соизмерима с обычными, естественно — психологическими формами и переживаниями нашей сознательно свободной жизни, — “Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким рожденным от Духа”[258].

Реальное общение со Христом не исчерпывается даже сознательными состояниями, так как обнимает собою также идосознательную, коренную, основную,природнуюсферу человеческой жизни. Таким образом, это общение, конечно, небессознательное, но в некоторых своих сторонахвышесознательное, хотя оно должно отражаться, как реальный факт, и в сфере сознательно свободной жизнедеятельности.

Во всяком случае, как общениеличное, общение человека со Христом не может не заключать в себеличного, т. е. сознательно свободного, момента. Впрочем, хотя этот момент составляет его необходимоеусловие, однако Богообщение и не ограничивается, не обнимается им всецело, — в противном случае мы имели бы переживание не мистически божественного, а естественно человеческого, хотя и возвышенного, порядка.

Сущностьмистическогообщения верующего со Христом, насколько она доступна свету человеческого самосознания, насколько при том она может быть выражена в словесных терминах, по аналогии с земными отношениями, — должна быть охарактеризована именно какорганическаяобщность жизни верующего со Христом. Правда, этого термина: “органический” буквально нет ни в Св. Писании, ни у Отцов церкви; но те аналогии, сравнения, уподобления, которые употребляются там для обозначения отношений христианина ко Христу, содержат в себе мысли, понятия, представления, которыенаиболее точно, особенно близко, определяются и выражаются именно названным термином.

В самом деле, Сам Христос то теснейшее, внутреннейшее, глубочайшее отношение верующего к Своей Личности, которое необходимо для осуществления истинной жизни, уподобил неразрывной, именноорганической, посовременной терминологии, связи лозы и её ветвей. “Пребудьте во мне (έν εμοί), и Я в вас (εν υμΐν). Как ветвь не может приносить плода сама собою (αφ’ έαυτου), если не будет на лозе (έν τη αμπέλω), так и вы, если не будете во Мне (έν έμοί). Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне (έν έμοί), и Я в нем (έν αυτω), тот приносит много плода, ибо без меня (χωρίς έμοΰ) не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне (έν έμοί), извергнется вон, как ветвь, и засохнет”[259].

Ветви, вырастающие на лозе, живут с нею, очевидно,однойжизнью, питаются именноеёсоками. Следовательно, по смыслу самой аналогии, и между христианином и Господом Спасителем должна осуществиться не толькообщность,солидарностьжизни, но именно реальноеединствоеё, чтобы могло совершаться действительное приобщение верующего Христу, питание Его духовными божественными силами. Таким образом, христианин усвояет себе не тольконравственное направлениежизни Христовой, но приобщаетсясамого действительного содержания Его Богочеловеческой жизни, насколько это доступно человеку, в меру еговосприимчивости, почерпая из этой жизни благодатные силы и средства, потребные “для жизни и благочестия” (προς ζωήν και ευσέβειαν)[260]. Таким образом, Христос —источниквечной жизни в таком же реальном, истинном, подлинном, хотя и духовном, смысле этого слова, в каком лоза служит действительным источником питания и жизни своих ветвей[261].

Ту же самую по существу мысль выражает и Ап. Павел, когда говорит о привитии язычников к “доброй маслине”, причем христианин, вследствие этого привития[262], становится “общником” (συγκοινωνός) “корня и сока маслины” (τής ριζης και τής πιότητος της ελαίας)[263]. Как видим, мысль апостола выражена в данном месте довольно сжато; однако общий смысл её, определяющий образ или способ отношения христианина к Господу, не подлежит сомнению. Что Ап. Павел под “доброю маслиною” разумеет именно Христа Спасителя, это становится несомненным при сопоставлении разбираемого изречения с другими местами Посланий того же Апостола. Вот одно из самых характерных: “как вы приняли Христа Иисуса Господа, так и ходите в Нем, будучи укоренены и утверждены в нём” (έρριζωμένοι καί εποικοδομούμενοι έν αυτω)[264]. В другом месте тот же Апостол говорит о христианах, что они “соединены” (συμφυτοι) со Христом подобием смерти Его”[265]. Σύμφυτος собственно означает “сросшийся”[266]. Следовательно, христиане представляются тесно, неразрывно сросшимися со Христом, т. е., — соединенными с Ним, говоря современным языком,органически.

Ту же самую мысль, только раскрывая ее конкретнее, дает и Апостольское наименование Христа “Главою” как целого Тела Церкви, так и каждого отдельно христианина. По словам Апостола, именно из Христа (ές où), как из Главы, и все Тело Церкви, и отдельный христианин получает “приращение (τήν αύξησιν) для созидания самого себя в любви”[267]. Таким образом, связь Христа как с целым Телом церкви, так и с каждым отдельно христианином не менее тесная, чем связь головы как с целым телом, так и с отдельными его органами в человеческоморганизме.

Вот почему, продолжая тот же образ, Апостол называет христиан “членами тела Христова”. “Вы — тело Христово, а порознь — члены”[268]. Христиане живут именно во Христе (έν Χριστώ)[269]. Таким образом, всякий истинный христианин может сказать вместе с Апостолом: “уже не я живу, но живетво мне(έν έμοί) Христос”[270]. Ту же мысль о теснейшей связи христианина с Господом заключают в себе и выражения, встречающиеся у Ап. Павла, — έν Κορίω έν Χριστώ[271]. “Оба выражения служат специфической формой для обозначения христианских состояний, отношений и поступков, как таких, которые совершаются в духовном общении со Христом в сфере Его Божественной жизни”[272].