Любовь, как конкретное содержание христианского совершенства, как реальное начало богоподобия и необходимое условие и средство богообщения. — Воплощение Сына Божия, как условие и средство осуществления наиболее тесного общения любви между Богом и человеком. — Любовь ко Христу, как основа и сущность религии и нравственности — всякого религиозно–нравственного совершенства. — Общение с Богом во Христе — высшая цель человека и основа его “вечной жизни”. — Общение со Христом не уничтожает индивидуальности человека.

Со стороны своего внутреннего содержания истинная жизнь христианина совершенно ясно и определенно характеризуется в источниках христианского учения как всецелое и безраздельное настроение “любви” к Богу во Христе Иисусе, которая непременно и обязательно, по самому своему существу, включает в себя и любовь ко всем людям”[1621]. Совершенство христианской “святости” заключается именно в совершенстве и полноте “любви”, в её всецелом господстве в природе и жизнедеятельности христианина. Эта истина проникает собою все содержание св. Писания и христианского богословия, составляет его душу и жизненный нерв.

На вопрос иудейского книжника, какая важнейшая (μεγάλη) заповедь в законе, Христос Спаситель сказал: “возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь (πρώτη καΐ μεγάλη εντολή). Вторая же подобна ей возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки”[1622]. В прощальной беседе Своей с учениками Господь указал любовь, в качестве отличительной, наиболее характерной, существенной, специфической черты Своих последователей[1623].

В настроении и состоянии истинной “любви” и заключается именно “жизнь”[1624]человека, — та жизнь, для осуществления которой Господь его создал и которую человек потерял, заменив противоположным началом греховного себялюбия. Истинная “любовь” — самое глубокое внутреннее религиозно–нравственное настроение человека, которое, при своем правильном и безостановочном развитии, охватывает все существо человека и всецело перерождает его по началам жизни божественной, Христовой. Полное проникновение благодатною любовью и обуславливает, таким образом, действительный переход человека из естественного состояния в возрожденное. В “любви” Спаситель указал всеобъемлющее руководительное начало жизни, способное и долженствующее обнять все “помыслы”, желания, чувствования, настроения, поступки человека, — все его существо, сообщить ему полное и всестороннее гармоническое развитие ирелигиозно–нравственное совершенство, действительно уподобляющее его Богуи приближающее его к Нему. Заповедь о любви не есть отдельное правило, хотя бы и самое важное, стоящее наряду с другими правилами: это основнойзаконцелой религиозно–нравственной жизни человека — личной и общественной; это — всеобъемлющий стимул всех действий христианина, цельное и всепроникающее христианское настроение. Любовь — единственный принцип христианской жизни. — духовная, благодатная сила, движущая и приводящая последователя Христа ко спасению.

“Любовь” является началом реального богоподобия и чрез то необходимым средством действительного богообщения.

По общему смыслу христианского учения, исполнение заповедей тесно, органически неразрывно связано с “богоподобием”, поскольку нормативные требования заповедей, — различные совершенства, ими предписываемые, рассматриваются собственно, как выражение объективных свойств божественного совершенства[1625]. Вот почему исполнение и осуществление заповеди о “любви” получают особенно важное, первенствующее, главенствующее значение, так как, по христианскому учению,любовь есть именно основное божественное свойство. Св. Ап. Иоанн Богослов, призывая верующих любить друг друга, особенную, преимущественную важность этого совершенства обосновывает именно на той истине, что “любовь от Бога” (ή αγάπη έκ του Θεού έστιν), и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога; кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь (ο Θεός άγάπη έστίν)…. Бог есть любовь и пребывающий в любви пребывает в Боге и Бог в нем”[1626].

Это апостольское учение находит свое определенное, ясное и точное отражение и в святоотеческой письменности.

По словамГригория Н., “мы научены из св. Писания, что Бог есть любовь”[1627]. Отсюда — если душа достигнет любви, то уже не имеет нужды в чем либо другом, как обнявшая полноту бытия (του πληρώματος περιδεδραγμένη των όντων) и осуществившая в себе характеристическую особенность божественного блаженства[1628]. Ибо “жизнь высшего естества есть любовь” (ή ζωή τής άνω φυσεως άγάπη έστίν)[1629]. Вот почему любовь выше всех добродетелей,[1630]совмещая в себе “всю полноту заповедей (τό πλήρωμα των εντολών)[1631].

По учению св.Григория Б., в Боге “столько согласия и с Самим Собою и с сотворенными существами, что, на ряду с другими и предпочтительно пред другими именами, какими угодно называться Богу, преимущественно (употребительны) в качестве Его наименований — “мир”, “любовь”. Этими и подобными именами человеку внушается стремиться к приобретению обозначаемых ими добродетелей”[1632]). Поэтому, если бы кто спросил у христиан, что́ они чествуют и чему поклоняются, — то мог бы получить один только ответ: любовь (ή αγάπη). Именно это наименование благоугоднее Богу, чем всякое другое имя[1633].

В том же духе раскрывает учение о значениилюбвии преп.Исаак С. По мысли св. отца, кто нашел любовь (о ευρών την αγάπην), тот каждый день и час вкушает Христа и становится от того бессмертным (άθάνατος γίνεται έκ τούτου). Блажен, кто вкушает от хлеба любви, который есть Иисус. А что вкушающий любви вкушает Христа, об этом свидетельствует Иоанн[1634][1635]. Милосердие пусть будет нашим зеркалом, чтобы видеть в нем то подобие и тот истинный образ, какой находится в Божией природе и в Божественной сущности[1636].

В кратких, но точных и сильных выражениях формулирует сущность христианского учения о значении любвиИ. Златоуст. По выражению св. отца, “любовь есть корень, источник и мать всего доброго”[1637]“начало и конец добродетели”[1638]“царица добродетелей”[1639].

Таким образом, именно в “любви” заключается основная, наиболее характерная черта божественного совершенства[1640]и, следовательно, фактическое усвоение этого настроения является ближайшим, прямым, действительным средством богоуподобления.

“Любовь” к Богу, — точнее живая неискоренимаяпотребностьэтой любви и действительнаяспособностьк тому, чтобы осуществить, раскрыть и проявить в своей жизнедеятельности указанное настроение — составляет необходимую принадлежность человеческого существа, — его высшей, духовной стороны[1641]. По христианскому учению, в самой организации человеческой души, созданной “по подобию Божию”, отразились, отпечатлелись, конечно, в ограниченной мере, высочайшие, божественные совершенства. Вот почему человекстремитсяк Богу, как к своему высочайшему благу[1642], —стремитсяближе и ближе уподобиться тому совершенству, слабое и ограниченное отражение которого он представляет сам[1643]. Человек стремится найти восполнение своей ограниченности в союзе любви с Богом, в Котором он находит опору и источник силы для своей истинной жизни[1644].

И действительно, история древнего дохристианского міра свидетельствует, что люди, несмотря на свою испорченность и потемнение религиозного сознания все же, по крайней мере, в лице своих лучших представителей, в высшие, наиболее благоприятные моменты своего религиозно–нравственного просветления, искали живого союза с Богом. Они стремились вступить с Богом в непосредственную, осязаемую связь и сношение, упуская из внимания, что Бог “во свете живет неприступном”, т. е. Бог в своей необъятной бесконечности невместим для слабой, ограниченной конечности и тварной бренности[1645]. И вот, в человечестве начинается и развивается вера в возможность боговоплощения, которое бы приблизило Бога к человеку, ввело Его в среду жизни, доступную человеческой ограниченности[1646]. В ответ на такую потребность человечества, “Слово стало плотью и обитало с людьми, полное благодати и истины”[1647].

В воплощении Бога Слова нашли свое осуществление лучшие, идеальные стремления, потребности и надежды всего человечества, — не только иудейства, но также и язычества. В лице Христа Спасителя Божество явилось и открылось людям в самой доступной для них форме — в человеческом образе и истинной, подлинной человеческой жизни.

Бог стал особенно близок и понятен человеку во Христе[1648]. Во Христе “божественная жизнь явилась не в свойствах неограниченного всемогущества, беспредельного величия, которого не могут вынести условия человеческого существования, а в свойствах духовной жизни, которая вмещается в ограниченности человеческой жизни”[1649].

Эта истина раскрывается в св. Писании с полной определенностью, не допускающей никаких перетолкований.

По учению св.Григориявоплощение Сына Божия было для того, чтобы “невместимому сделаться вместимым, чтобы Бог вступил в общение с людьми через посредство плоти, как чрез завесу, потому что рожденной и тленной природе невозможно сносить чистого Его Божества”[1650].

По словам св.Григория Н., “Сын Божий пришел, сделавшись таким, каким люди могли принять Его, — лучи Божества приосенив покровом тела”[1651]. “Свое нестерпимое и необъятное величие Бог соразмеряет со взорами человеческими, чтобы люди могли видеть Бога (ίνα δυνηθώμεν οί αντρωποι θεάσασδαι Θεόν). Сын Божий, телом ограничив Свое необъятное величие, явил в Себе, как в зеркале, все величие Божества, чтобы, воспользовавшись Им, как зрительным стеклом, люди узрели и Отца[1652].

По мыслипрепод. Макария Е., “Господь восприял тело от Девы” с той целью, чтобы получить возможность войти с людьми в непосредственное общение. Тело послужило орудием, “органом” этого общения. “Если бы он пришел непокровенным Божеством”, то никто не мог бы “вынести” Его явления[1653]. Таким образом, беспредельный и недоступный Бог, по своей непостижимой благости, принял тело (έσωματοποίησεν εαυτόν), как бы умалился в неприступной славе, чтобы Ему можно было войти в единение со Своими видимыми тварями,[1654]чтобы они могли сделаться причастными жизни Божества[1655][1656].

Очень близко подходит к изложенному учению не только по мысли, но и по способу выражения, учение другого великого аскета — мистика — препод.Исаака С. По словам преп. Отца, “тварь не могла бы созерцать Бога, если бы не воспринял Он части от неё, и, так. обр., стал беседовать с нею. Она не могла бы услышать слов из уст Его лицом к лицу”[1657].

Представленное в кратких, но наиболее характерных чертах святоотеческое учение о значении боговоплощения по своему существу представляет собой лишь комментарий соответствующих мест христианского Откровения. Но учению св. Писания, во Христе дано самое совершенное и адекватное самооткровение Бога человеку, — наиболее доступное человеческому познанию и особенно близкое, родное, понятное человеческому сердцу. Согласно этому учению, “Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть[1658]. И это потому, что “Бога никто не видел никогда. Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил”[1659]. Явил же Он жизнь Божественную и открыл волю Божию в безусловном, абсолютном совершенстве. В нем “явилась” “жизнь”, которая была “у Отца и явилась нам”[1660]. Таким образом, Он Сам “есть истинный Бог и жизнь вечная”[1661]. Христос есть “образ Бога невидимого”[1662]настолько полный и совершенный, что “видевший Его видел Отца”[1663][1664]. Столь же полно и совершенно также и откровение во Христе истины Божественной, воли Отца о людях. Христос Спаситель “сказал” людям “все, что слышал от Отца Своего”[1665]. Христос есть “путь и истина и жизнь”; никто не приходит к Отцу, как только чрез Него[1666].

Следов., во Христе открыто людям, во всей доступной им полноте, познание жизни Божией, самая основа и действительная сущность религиозно–нравственного блага — высочайшая и совершеннейшаялюбовь.“Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мір Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь чрез Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши”[1667]. При этом любовь Христа, во имя которой Он положил душу Свою за друзей (Иоан. XV, 13), не была только нравственной силой, но она имела религиозно объективное значение, — она была откровением любви Отца, откровением Его существа[1668]. Вот почему любовь, являясь существенным содержанием и основным мотивом духовной жизни человека, служит вместе с тем живым нервом. соединяющим религию и нравственность; “она религиозна в своем основании, нравственна в своем явлении”[1669]. Любовь, составляя существенное свойство и основное направление Божественной жизни, чрез Иисуса Христа изливается во внутреннее существо людей, в их сердца, становится движущим и одушевляющим принципом их жизни и обнаруживается в их деятельности. Так. обр., “веровать во Христа значит веровать в “любовь”, чрез Него получившую свое высшее оправдание, признавать именно любовь за высший закон жизни и руководиться ею”[1670]. По словам преп.Исаака С., “кто нашел любовь, тот каждый день и час вкушает Христа и делается от того бессмертным. Блажен, кто вкушает от хлеба любви, который есть Иисус”[1671]. А что вкушающий любви вкушает Христа, сущего над всеми Бога, об этом свидетельствует св. Иоанн[1672][1673]. Открыв людям “любовь” в качестве основного, центрального свойства внутренней трансцедентной жизни Божественной, как существенное содержание Божественного бытия, Христос Спаситель вместе с тем открыл и сокровенную доселе тайну Триипостасной Божественной жизни. Откровение Бога Отца и откровение св. Духа опосредствованы именно откровением в Сыне[1674]. Так. обр., Христос, являясь “единым посредником между Богом и людьми”[1675], не только открыл людям жизнь Божественную, но и дал им действительную возможность приобщиться этой жизни, Сам возводя их к этой жизни[1676]. Вот почему “любовь” ко Христу заключает в себе полноту, средоточие и совершенство всякой любви, и прежде всего любви именно кБогу. Провозглашая любовь к Богу первой и наибольшей заповедью, Христос вместе с тем и в то же время требует также, чтобы последователи Его любили именно Его Самого больше и прежде всего, — Бога Отца любили именно в Нем[1677]; Дух св. является на земле в качестве Продолжателя и Завершителя искупительного дела Христова[1678]; Он свидетельствует о Христе[1679]; Он прославляет Христа[1680].

Таким образом, христианин любит Триипостасного Бога во Христе.

Любовь ко Христу заключает в себе источник и совершенство идеальной любви и к человеку, к человечеству вообще.

В Лице Иисуса Христа не только ипостасно соединена Божеская природа с человеческой, но эта последняя в Нем осуществилась и явилась в своем идеальном виде, в том совершенстве, достигнуть которого — и по духовной и по телесной стороне — должны стремиться все люди, под непременным условием живого общения и единения их с Господом Спасителем. В человеческой природе Христа сконцентрировались все лучшие, благороднейшие свойства и особенности человечества в своем наивысшем развитии и полном, идеальном совершенстве. Он — Сын Человеческий не в смысле только полного тожества Его природы — по существу — с природой всех людей, но и в смысле совокупности, гармонического осуществления в ней всех совершенств идеального человека. Познавая в Лице Спасителя совершеннейшего человека, идеальное воплощение лучших сторон своего существа, человек проникается ко Христу всецелой, самопреданной любовью, которая действительно — по своей идеальности, чистоте и бескорыстию — может превосходить его любовь ко всем другим личностям, даже самым близким и дорогим[1681]. Любовь человека к другим людям, проникаясь любовью ко Христу, сама, вследствие этого, освобождается от низших, своекорыстных элементов, облагораживается, возвышается, утончается, одухотворяется.

Отсюда уясняется, почему именно в “любви” к Нему Самому Христос указывал единственный путь осуществления Его учения, исполнение Его нравственных требований[1682].

Вся истина и всякое добро были реально заключены в Нем Самом; поэтому, нельзя человеку полюбить истину и добро, тем более нет возможности фактически осуществить их в своей деятельности, — если он не полюбит прежде идеального их Носителя[1683], не вступит с ним в теснейшую связь непосредственного, жизненного, личного общения. Отсюда человек должен вступить со Христом в теснейшее общение любви, в непосредственное жизненное единение, — усвоить и перенести в свою личность основной строй Его мыслей и чувствований[1684], — по возможности, всецело уподобиться Ему в своей жизни, устрояя ее по началам жизни Христовой. “Подражание”[1685]Христу со стороны человека, так. обр., является для человека не каким–либо внешним долгом и принудительным требованием и состоит оно не во внешнем воспроизведении и повторении Его слов, поступков и действий, — нет; это — живое, сознательно свободное реальное отражение в духовной личности человека духа и религиозно–нравственного устроения жизни Христовой, по силе любви к Нему, как Своему Идеалу, Искупителю и Спасителю[1686].

Следоват., высшею целью человека является общение с Богом во Христе Иисусе[1687].

Не себя самого ставит христианин центром своей жизнедеятельности, а Христа. Христос верой вселяется в сердца любящих Его[1688]; христианин утверждается и укореняется в Нем[1689], прививается к Нему, как ветвь — к виноградной лозе[1690]. В таком случае христианин всем своим существом чувствует и сознает, что во Христе Его жизнь[1691], что помимо Христа, вне личного общения с Ним, он не может творить ничего истинно доброго[1692], безупречного, в подлинном смысле христианского.

И такая любовь к Богу во Христе нисколько не является подавлением и принижением человеческой личности, — напротив, эта любовь возводит последнюю к полному совершенству, сообщает ей полноту развития, ясность самосознания, крепость и энергию самоопределения. “Я живу, и вы будете жить”[1693], сказал Господь Своим ученикам, обещая явиться им, соделать всякого Своего истинного последователя обителью Божества[1694].

Итак, любовь ко Христу есть жизненное общение с Ним, не подавляющее личности человека, а напротив, возвышающее ее, приводящее к самой богатой содержанием и интенсивной жизни чрез правильное и непрерывное развитие всех истинно человеческих потребностей и запросов. Только “ветхий человек распят с Ним”[1695], т. е. попрано и уничтожено только эгоистическое, себялюбивое начало в человеке, изгнано из его природы и решительно устранено из его жизнедеятельности все злое, нечистое, страстное, унижавшее человека и делавшее его рабом похотей и сластолюбивых пожеланий. Истинно человеческое, высвободившись из под гнета себялюбия и страстности, напротив, получает возможность полной и энергической, бесконечно возрастающей жизни, являясь во всей своей красоте и неповрежденном совершенстве. “Почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе Господе нашем[1696].

Правда, для того, чтобы полюбить Христа, человек должен пройти кризис самоотвержения[1697], но этот переворот в человеке касается именно неправильного, ненормального направления его эмпирической жизни и состоит в перестановке жизненного центра из неправильного положения в надлежащее, вполне соответствующее его истинным потребностям и запросам.

Таково существенное свойство и необходимое следствие истинной любви, что она производит расширение и подъем личной жизни. Любовь, как стремление цельной личности к теснейшему общению и непрерывному единению с предметом “любви”, влияет на ход всей душевной жизни человека, проникает все её отправления и состояния, повышает самочувствие, укрепляет и возбуждает энергию, является лучшим и самым плодотворным стимулом напряженной внутренней работы, которая соответствующим образом отражается и на всей внешней деятельности, проникая каждый её момент. Любящий в присутствии любимого чувствует особенный прилив силы, пережив ает как бы просветление своего самосознания, испытывает подъем и необычайное возбуждение своих способностей и т. под. Человек начинает именно под влиянием любви ценить свою жизнь, стремиться к всестороннему развитию и усовершенствованию своей личности. Правда, он ценит свою жизнь, дорожит собой именно постольку и потому, что он нужен или дорог для любимого, — только общение с объектом любви сообщает его существованию смысл, цену и прелесть. В любви находят свое примирение и совмещение два момента — истиннаясамопреданностьлюбимому существу,самозабвениев нем, с одной стороны, и нормальноесамоутверждение, неразрывно связанное с личной жизнью, — с другой. Любящий “отвергается себя”, отрекаясь от своей индивидуальной исключительности и эгоистической самозамкнутости, но вместе с тем, и потому самому находит свою личную жизнь восполненной жизнью любимого существа, обогащенной, возвышенной, облагороженной. Так обр., в любви, которая по самому своему существу есть отрицание личного “я”, человеческая личность не только не теряется и не ослабляется, но получает, напротив, высшее содержание и укрепление.

И христианин живет для Христа, — жизнь для него имеет смысл и ценность именно и только в силу и в целях общения со Христом[1698]. Однако же он ищет личного общения со своим Искупителем и Господом, с сохранением полноты личного бытия[1699]. Его индивидуальность не теряется вследствие теснейшего единения со Христом, напротив, в силу этого именно единения, она и приобретает свое полное развитие, осуществляется и проявляется должным образом[1700]. Для Христа существовали не просто любящие Его ученики, но именно Кифа, Воанергес, Нафанаил и т. д., — т. е. личности с определенными индивидуальными отличиями, не сгладившимися и не уничтожившимися вследствие общения со Христом, но лишь получившими надлежащее направление и освободившимися от своей односторонности.