Отношение христианина к “міру” — “Омирщенность”, как одна из основных черт греховного состояния человека. — Значение и употребление понятия “мір” (κοσμος) в св. Писании и в аскетической литературе. — Специально аскетическое определение “міра”, как совокупности “страстей”.

Любовь к Богу и ближним, сделавшись началом жизнедеятельности человека, водворившись в христианине на место прежнего эгоистического направления её, в корне изменяет отношения христианина к міру”. Сущность греха первого человека состояла, как мы видели ранее, в том, что он хотел утвердиться в своей собственной автономии, сделать свою жизнь в міре независимою от Бога, самодовлеющею. Будучи предназначен Творцом служить представителем Бога на земле царем и господином всего сотворенного[2323], человек, таким образом, получил от Него относительную независимость и самостоятельность[2324].

Стоя во главе всего тварного міра, который в нем достигает сознания своей относительной автономии, человек должен был согласовать свою относительно самостоятельную жизнь в міре с подчинением её воле Божией, в целях прославления Бога, свободно и охотно обращая ее и все сотворенное на служение Богу. Человеку предстояла, таким образом, задача — свое естественное стремление к жизни в міре и пользованию его относительными земными благами, в целях собственного развития, совершенствования — подчинить влечению к жизни в Боге и Его царстве, достижению общения с Ним, как с высшим и абсолютным своим духовным благом. Но человек не смог и не захотел решиться на такое подчинение себя и своей царственной земной власти воле Божией и царству Божию. Он поддался внушению основать автономное, независимое от Бога, земное владычество, забывая о своей тварной ограниченности и зависимости, забывая о том, что “и имение и все земные блага, при посредстве которых человек может совершать добро, земля и все что на ней, самое тело и самая душа принадлежат Богу”[2325].

Отсюда, основной отличительной чертой человека в состоянии греховной невозрожденности являетсяомирщенность, — в смысле направления жизни, преобладающим содержанием которой служат земные предметы и интересы, которые принимаются человеком в качестве самоценных и самодовлеющих благ[2326]. Стремление к общению с Богом в таком случае, хотя в человеке и не уничтожается совершенно, однако бывает в высшей степени ослабленным, отступает на второй план[2327]. Поэтому коренная и глубочайшая дисгармония, имеющая место в самой основе греховного устроения человека, есть именно противоположность между священным и божественным, с одной стороны, мирским и земным, с другой. Противоположность же между духовным и чувственным есть уже вторичная, вытекающая из первой, ею обусловленная, от неё производная.

Пытаясь утвердиться в собственной автономии, основать в міре самостоятельное владычество, независимое от Бога и не подчиненное царству Божию, человек и на самый мір посмотрел только как на средство удовлетворения разнообразных потребностей собственной природы. Таким образом, “мір” после грехопадения людей сделался ареной действия и поводом к проявлению троякой похоти — “гордости”, “похоти очей” (страсть к обладанию) и похоти плотской (чувственность)[2328].

Вот почему слово Божие, заповедуя христианам любовь к Богу и ближним, вместе с тем, не менее решительно и настойчиво внушает им “не любить міра и того, что в міре”, утверждая полную, диаметральную противоположность между той и другой любовью[2329].

“Истинно слово, сказанное Господом, что человеку невозможно, вместе с приверженностью к міру, приобрести любовь к Богу, и нет возможности при общении с миром вступить в общение с Богом, и, вместе с попечением о міре, иметь попечение о Боге”[2330].

Ум, занятый мирскими делами, не может приблизиться к исследованию божественного[2331]. Что возлюбил человек в настоящем міре, то и обременяет его мысль, как бы влечет и толкает вниз и не дает ей воспрянуть[2332]. Вот почему мы не можем достигнуть желаемого царствия, если прежде не решимся возненавидеть все, что привязывает сердце наше к міру (nisi prius dеcrеvеrimus odio pеrsеqui еa, quaе cor nostrum ad mundum alliciunt)[2333].

Поэтому–то подвижники стремились отрешиться от всякой любви к “міру”, чтобы можно было непрестанно иметь в сердце божественную любовь[2334].

Таким образом, христианин должен определить и установить свои истинные отношения к “міру”, — обитая в міре, “хранить себя неоскверненным от міра”[2335], удалившись “от господствующего в міре растления похотью”[2336]. Следовательно, отречение “от міра” в известном религиозно — нравственном смысле есть непременная обязанность и неизбежный долгвсякогохристианина. Как же можно выполнить долг и осуществить эту обязанность, когда человек по самым условиям своего существования не может “выйти из міра”?[2337]. Этот вопрос и другие вопросы, с ним неразрывно связанные, обосновывают обязательность для нас в настоящем случае более точно определить смысл и значение самого понятия “мір”, насколько оно употребляется в Свящ. Писании, с одной стороны, в патристической и аскетической письменности, с другой.

Наименование “мір” (ό κόσμοc или κόσμοc)[2338]употребляется в Св. Писании в самых разнообразных значениях. Означая иногдаукрашение[2339], затемсовокупностьвообще чего бы то ни было[2340], κόσμος гораздо чаще употребляется в значенииупорядоченной совокупности всего, сотворенного Богом, берется в смыслетварного бытия вообще[2341]. Κόσμος, далее, употребляется для обозначения совокупностиразумно–свободных существ, — ангелов и людей[2342]. Рассматриваемый в отношении к человеку, в теснейшей связи с ним и, вследствие этого, еще более суживаясь в своем объеме, — κόσμος означает также место обитания и деятельности человека, как высшего создания на земле, — совокупность всех естественных условий, среди которых человек рождается и проходит свою жизнь[2343]. Суживаясь в своем объеме еще более, κόσμος употребляется, далее, для обозначения совокупности всех людей вообще[2344].

Так как тот порядок религиозно–нравственной жизни, которым определяется направление и содержание жизни человеческой, характеризуется вообще как состояние греховности со всеми её гибельными последствиями[2345]и так как за грех человека вся тварь, вследствие её ближайшего, теснейшего отношения к нему, “покорилась суете” и “рабству тления”[2346], то словом κόσμος — обозначается — особенно часто в св. Писании Нов. Завета — нравственно извращенный характер строя тварного бытия[2347]со времени и по причине грехопадения[2348]. Специфической чертой этого строя жизни являетсябогоотчужденность, боговраждебность. “Мір своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией”[2349], а потому “мудрость міра сего есть безумие пред Богом”[2350]. “Мір не может принять духа истины, потому что не видит его и не знает его”[2351]. “Мір” “ненавидит” Христа и Его последователей[2352].

Определяемый в своем наличном состоянии основным богоотчужденным направлением жизни человека, κόσμος получает специфическую окраску с дурным оттенком извращенности и ненормальности, и называется технически κόσμος ουτος[2353], αιών ουτος[2354].

Вообще все, что угодно Богу и от Него исходит, различается принципиально или, вернее, не имеет никакой точки соприкосновения с тем, что принадлежит міру[2355]. Отсюда “дружба с миром есть вражда против Бога”, так что “кто хочет быть другом міру, тот становится врагом Богу”[2356]. Основные начала жизни, которыми обуславливается и характеризуется отчужденное от Бога состояние человечества, называются τα στοιχεία του κόσμου[2357]. Вследствие своих основных качеств — богоотчужденности и боговраждебности, “мір” подлежит не только “суду” Божию[2358], но и “осуждению”[2359].

Пребывая в отчуждении от Бога, в состоянии боговраждебности, — κόσμος свидетельствует этим о своей связи с царством сатаны. И действительно, до пришествия Христа Спасителя, а отчасти даже и после Его искупительного дела, до самого открытия царства славы, он испытывает и будет испытывать, в той или другой степени, в той или иной форме, воздействие духа тьмы[2360]. Поэтому мір противополагается не только имеющему открыться царству славы[2361], но и вообще царству Божию, небесному, Христову[2362]. Однако этот “мір” нельзя уравнивать всецело с царством греха и зла, хотя κόσμος и причастен последнему, поскольку царство зланашлодоступ в него и своим влиянием исказило его первоначально доброе, Богу угодное, направление. В своих недрах он носит далеко не одно зло, но сохраняет вместе и добрые элементы и богоподобные качества. Поэтому жизнь міра все же способна к восприятию искупления, к получению спасения, к постепенному, но действительному освобождению от зла, въевшегося в его природу. Вот почему Сам Бог “так возлюбил мір, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную”[2363]. Христос взял на Себя грех міра[2364], сделался умилостивительной жертвой за грехи всего міра[2365]. Таким образом, Бог во Христе примирил с Собою мір[2366]. Христос, явившись в мір, соделался, был и продолжает быть Светом[2367], Спасителем[2368]міра.

Таким образом, “мір” не есть сплошное, безраздельное и безнадежное зло. Как не потерявший способности воспринять спасение, он должен и может быть преображен в царство Божие. Фактически он служит ареной деятельности и поприщем взаимной непримиримой борьбы добра и зла, греха и и благодати, и это будет продолжаться до тех пор, пока Христос “низложит всех врагов под ноги свои”, причем “последний враг истребится — смерть”[2369]. Цель домостроительства спасения та, чтобы “царство міра соделалось царством Господа нашего и Христа Его”[2370]. Это будет и действительным фактическим результатом всей истории спасения[2371]. В притче о пшенице и плевелах “мір” — в общем и широком смысле — рисуется под образом поля, на котором до второго пришествия Христова будут совместно и одновременно произрастать и “доброе семя” — сыны царствия и сорные травы — “сыны лукавого”. “Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий.Поле есть мір…Пошлет Сын Человеческий ангелов Своих, и соберутиз царства Еговсе соблазны и делающих беззаконие”[2372].

“Царствием Божиим” здесь, очевидно, представляется и называется тот же “мір”, но только постольку, поскольку он воспринял начала христианского искупления, усвоил их и, под влиянием и воздействием их, изменил свою жизнь. Тот же “мір”, но поскольку он заключает в себе зло и не поддается преобразующему и возрождающему влиянию начал жизни Христовой, побежден Христом[2373], хотя эта победа одержана лишь, так сказать, принципиально, а фактически она вполне осуществится лишь с окончанием царства благодати и с наступлением царства славы. Только в заключении истории спасения міра “царство міра” вполне, безраздельно и всецело соделается “царством Господа нашего и Христа Его”[2374].

Хотя “мір” иногда прямо и решительно представляется в новозаветных писаниях в положительном отношении к царству Божию, которое покоряет и уподобляет его себе, однако более частым и обычным является употребление этого понятия для обозначения таких элементов и качеств мирового бытия, которые не поддаются преобразовывающему влиянию христианства, но остаются упорными в своей богоотчужденности и враждебности[2375]. Св. Иоанн Богослов различает в настоящем порядке жизни два основных течения или направления, по своим качествам и существенным свойствам абсолютно противоположных между собой, — последователей Христа, соблюдающих Его заповеди[2376], “рожденных от Бога”, детей Божиих[2377], перешедших “из смерти в жизнь”[2378], любящих Бога и своих братьев[2379], с одной стороны, — и “детей диавола”[2380], не исповедающих Иисуса Христа, пришедшего во плоти[2381], не познавших Бога[2382], не делающих правды[2383], ненавидящих братьев своих и потому “пребывающих в смерти”[2384], — с другой. Первые называются “людьми от Бога”[2385], вторые — людьми “от міра”[2386]. Если первые, пребывая во Христе, очищают себя от грехов[2387], то вторые “не делают правды”[2388]и потому живут всецело и безызъятно в области греха. Таким образом, под словом “мір” в особенном, специфическом смысле св. Иоанн Богослов разумеет порядок жизни, чуждый религиозно–нравственного принципа, враждебный Богу и христианству, началам святости и любви. Поэтому “в міре” господствует “тьма” (σκοτος, σκοτία), как противоположность божественному свету[2389]; вместо любви, характерной чертой и отличительной особенностью “міра” является “ненависть”[2390], а результатом последней — возобладание и господство смерти[2391].

Говорить “по–мирски” означает у него отрицать Богочеловечество Иисуса Христа и Его искупительное дело[2392], исповедовать антихристианские идеи[2393].

Как чуждый религиозно–нравственного христианского принципа, осуществляя всецело начала боговраждебного эгоизма, господствующий “в міре” порядок жизни есть всецелое и безраздельное владычество троякой греховной похоти, от которой освобождает только вера во Христа и живой союз любви с Ним[2394].

В смысле естественных условий земной жизни — мір, по ясному учению того же Апостола, не только не является злом, но и служит необходимым поприщем для религиозно–нравственного совершенствования человека, в целях преобразования всей его жизни по подобию Христову. “Любовь до такого совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в міре сем, как Он” (т. е. Христос)[2395].

Любовь к ближним, составляя характеристическую черту последователей Христа, должна выражаться, по учению Апостола, в деятельной и, между прочим, в материальной помощи им. “Кто имеет достаток в міре (ος δ' αν εχη τον βίον του κόσμου), но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое: как пребывает в том любовь Божия”[2396]. Следовательно, материальные средства, достаток “в міре” — дело вполне естественное для христианина и даже — в известном смысле — необходимое.

“Скверн міра” христианин избегает не путем внешнего, так сказать, упразднения міра, внешнего отторжения от него, а чрез внутренне свободный и вместе благодатный процесс коренного изменения направления своей жизни в отношении к Богу и ближним, а это, в свою очередь, достигается чрез “познание Господа и Спасителя Иисуса Христа”[2397], т. е. вследствие действительного жизненного последования Ему, когда христианин “поступает в міре сем, как Он”. Христианин удаляется самым свойством своей жизни, проникнутой “любовию”, основным направлением своей деятельности — “от господствующего в міре растления похотью”[2398].

Христос молился не о том, чтобы Бог Отец “взял” Его учеников и вообще истинных последователей “от міра, но чтобы сохранил их от зла”[2399]міра. Следовательно, и пребывая в міре, христиане могут и должны быть свободны от зла, господствующего в міре, — они получают к тому полную возможность и действительную способность, путем достижения живого богообщения. “Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от міра”[2400]. По учению св. Ап. Павла, выйти из міра, порвать житейские связи и общественные отношения — дело и невозможное и нежелательное[2401][2402].

“Чтобы свидетельствовать об истине”, Христос “родился ипришел в мір”[2403]. Бог Отец “послал” Его “в мір”, а Он, в свою очередь, послал в этот мір Своих учеников[2404], чтобы открыть міру пути к достижению богообщения. Таким образом, христианин может жить и действовать не иначе, как “в міре”, в его обычных и естественных условиях осуществляя действительное последование Христу[2405]. “Все делайте без ропота и сомнения, чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в міре”[2406]. Препобедив в себе боговраждебное направление міра, христианин получает господство над миром, употребляя его предметы для осуществления целей царствия Божия[2407].

Христиане могут и должны “пользоваться” миром, но только так, как бы не пользовались[2408], т. е. они всегда должны быть готовы оставить его, разорвать с ним связи, когда долг потребует пожертвовать за христианский идеал самою жизнью.

Таким образом, по самому смыслу учения св. Писания, христианство требует не отрицания и упразднения міра, а только того, чтобы христианин не принимал міра в качестве самостоятельного начала жизни, чуждался его боговраждебного направления, — живя “в міре”, среди обычных условий, он не только должен быть сам “не от міра”, а “от Бога”, но в этом смысле и направлении должен еще действовать и на все окружающее, так чтобы и мір, восприняв в себя начала царства Божия, перестал быть отчужденным от Бога и сделался всецело Божиим.

Что касаетсясвятоотеческойписьменности, то и здесь κόσμος употребляется, как и в св. Писании, в столь же многочисленных и разнообразных значениях, обозначая, в частности,украшение, устройство, строй, красоту[2409];целокупность всего сотворенного[2410];землю, на которой обитают люди[2411];людей, которые живут в міре[2412];людей, — в частности не верующих, нечестивых, преданных только земным предметам и интересам[2413],самые эти земные предметы[2414];стечение народа, многолюдство, толпу[2415]. Все эти значения не выражают, однако, оттенка специфически аскетического. Христианские аскеты, точнее и детальнее определяя, в каком смысле христианин должен отказаться от “міра”, разумеют под этим понятием “страсти”, грехи, богоотчужденный образ мыслей и поведения. Это значение можно, по справедливости, считать специально аскетическим моментом анализируемого понятия. Что же касается “міра”, понимаемого в широком смысле всего земного, тварного, людей и т. д., принимаемого в объективном значении, то собственно в аскетическое понятие κοσμοσ’a все это входит лишь постольку и постольку именно затрагивается им, поскольку внешнее служит поводом, побуждением и пищей для возникновения, развития и укрепления охарактеризованного богоотчужденного настроения и образа поведения.

По словамаввы Исаии, “когда мы исполняем плотские похоти, когда надеемся остаться надолго в земной жизни, когда заботимся более о теле, чем о душе”, — такое настроение и называется “миром”[2416].

На вопрос брата, что есть жизнь по міру,авва Исаияответил: “жить по міру — значит воображать себя постоянным жителем в сем веке, значит заботиться о теле больше, чем о душе, и хвалиться тем, в чем имеешь недостаток. Всего это должно избегать, как говорит Апостол Иоанн: не любите міра, ни яже в міре”[2417].

По учению препод.Марка П., необходимо возненавидеть сребролюбие, тщеславие и страсть к удовольствиям, как матерей пороков. Ради них не повелено нам любить мір и всего, что в міре. Не в том смысле получили мы такую заповедь,, чтобы безрассудно ненавидели мы творения Божии, но чтобы отсекли поводы к тем страстям[2418].

По словам св.И. Златоуста, св. Писание обыкновенно называет мiром злые дела или злых людей (оίδε κόσμον καλεΐν ή Γραφή τάς πονηράς πράξεις … ή πονηρούς ανθρώπους λεγει)[2419].

Особенно подробно, обстоятельно и точно изъясняет аскетический смысл понятия κόσμος преп.Исаак С. По словам св. отца, когда слышишь об удалении от міра, об оставлении міра, о чистоте от всего, что в міре; тогда нужно тебе сначала понять и узнать не простонародный смысл, но разумное определение того, что значит самое наименованиемір(γνωναι ουκ ιδιωτικως, αλλ' εν ταις εννοιαις ταις νοηταις, τι εστιν ή επωνυμία του κόσμου), из каких признаков составляется это имя, и тогда ты в состоянии будешь узнать о душе своей, сколь далека она от міра и что примешано к ней от міра.Мір есть имя собирательное,обнимающее собойто, что называется страстями(κόσμος έστίν όνομα περιεκτικόν έπιπίπτον επί τα είρημένα πάθη). Когда хотим назвать страсти в совокупности (όλικώς), называем их миром (όνομάζομεν αυτά κόσμον). Сказать короче, — мір есть плотское житие и мудрование плоти (ό κόσμος έστίν ή διαγωγή ή σαρκική, καί το φρόνημα τής σαρκος), поскольку Христианин не исполняет требования — жить во плоти, но не по плоти (τή σαρκί, ου σαρκικώς)[2420][2421].

По объяснению св.Василия В. “удаление от міра состоит не в том, чтобы телом быть вне міра, но чтобы душою оторваться от пристрастия к телу”[2422].