Нормальное отношение христианина к “земному”, ко внешним благам. — Мнение об антикосмическом характере христианства и его основания. — Подлинное учение по данному вопросу Св. Писания и святоотеческой письменности.

Христианин должен оставить эгоистический, отчужденный от Бога, и в этом смысле “мирской” взгляд на смысл своей жизни, по которому земное существование является самодовлеющей целью. Он должен переставить жизненную цель и волевой центр тяжести с собственной личности на Бога и ближних, полюбить Христа и ближних всей душей, и в этой именно любви, осуществляемой деятельным образом, видеть смысл и цель своего существования. Тогда и все земное, все естественные принадлежности жизни получают высшее, подчиненное царству Божию и целям любви значение и освящение. Естественные родственные отношения, обязанности земного призвания, разнообразные роды труда, материальные блага, скорби и радости, — все это совершается и переносится христианином в Господе и ради Господа. “Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе… Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу. Не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли или свободный”[2423]. “Каждый оставайся в том звании, в котором призван”[2424]. “Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе, … чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны, собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни”[2425]. “Приобретайте себе друзей богатством неправедным (εκ του μαμονα της αδικίας, т. е. богатством, имеющим свойство обольщать людей, казаться для них благом истинным[2426], чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители. Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом”[2427]. “Нуждам моим, говорит Апостол Павел, и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии. Во всем показал я вам, что так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо он Сам сказал: блаженнее давать, нежели принимать”[2428]. “Трудись, работая своими руками полезное, чтоб было из чего уделят нуждающимся”[2429]. Первые христиане принимали пищу в веселии (εν αγαλλίασει) и простоте сердца, хваля Бога”[2430]. “Злостраждет ли кто из вас, пусть молится; весел ли кто, пусть поет псалмы”[2431]. “Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими”[2432]. Таким образом, все отношения и естественные отправления человеческой жизни проникаются христианским духом, соответственно той верховной цели, для которой они совершаются и тому настроению, с которым христианин выполняет их. “Едите ли, пиете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию”[2433]. “Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога. И кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога”[2434]. Таким образом, “все небесное и земное” соединяется “под главою Христом”[2435]. Все делается чистым и достойным по своей связи с единым Достойным. “Для чистых все чисто, а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены ум их и совесть”[2436].

Отвечая на вопрос: что значит делать все во славу Божию, св. Златоуст говорит: “ешь? — благодари Бога с решимостью делать и после. Спишь? — благодари Бога с решимостью делать тоже и после. Идешь на площадь? — то же делай. Да не будетничего мирского, ничегожитейского; все совершай во имя Господне”[2437].

По учению св.Иоанна Златоуста, внешними благами, — имуществом, деньгами можно пользоваться, как следует, можно при их содействии наследовать царство небесное[2438].

Уже из сказанного можно отчасти видеть, насколько несправедливо поступают те, которые, навязывая христианству пессимистический взгляд на все земное, как по существу будто бы противоположное небесному, усматривают в учении Христа и Его Апостолов антикосмическую тенденцию[2439].

Защитники этого взгляда указывают на некоторые изречения Иисуса Христа, которые будто бы выражают мысль именно о необходимости для христианина полнейшего отречения от всего земного, освобождения от всего житейского по причине непримиримого противоречия земного с небесным, чувственно–житейского с духовно идеальным.

Мы должны, таким образом, обратить особенное внимание на эти пункты христианского учения с тем, чтобы определить их настоящее значение и подлинный смысл. Классическим местом в данном отношении выставляется и на самом деле является вторая половина VI главы Евангелия Матфея, передающая ту часть нагорной беседы Спасителя, в которой Он призывает Своих последователей искать прежде всего Царствия Небесного и не собирать себе сокровищ на земле, потому что нельзя работать двум господам — богатству и Богу.

Для того, чтобы смысл этого призыва Господа был понят в своем истинном значении, лучше всего обратиться к параллельному месту Ев. Луки. Здесь призыв Господа поставлен в ближайшую, непосредственную связь с притчей о любостяжательном богаче. “Смотрите, берегитесь любостяжания; ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения. И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собой: что мне делать, некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душе! много добра лежит у тебя на многие годы: ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил. Такбывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет. И сказал ученикам Своим: посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться: душа больше пищи, и тело одежды”[2440]. В приведенном месте разумеется, что самоочевидно, такая самонадеянная заботливость о приобретении земных благ, когда человек, забывая о Боге и Его Промысле[2441], о скоротечности здешней жизни и её высоком нравственном предназначении, стремится и надеется достигнуть, благодаря богатству, полнейшей независимости от кого бы то ни было, чтобы отдаться всецело и безраздельно чувственным наслаждениям. Содержание этой притчи для нас очень важно, потому что показывает, о какой именно заботливости человека говорится дальше, и что именно осуждается Христом, как не согласное с духом Его учения, характером Его царства и качествами, требуемыми от Его последователей. Заключительные слова притчи: “так бывает с тем,кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет” — дают ту мысль, что, помимо и в отличие от обогащения и заботливости о земных благах для себя, может быть, бывает и должно иметь место обогащение для Бога. Развитием и иллюстрацией этой мысли служит притча Спасителя записанная также у Ев. Луки[2442]. Здесь рельефно оттеняется, особенно при сопоставлении с притчей о богатом и Лазаре, то положение, что нормальное пользование земными благами заключается в употреблении их на дела милосердия и благотворительности. При помощи и при посредстве земных благ человек может и должен приобретать себе такие свойства и расположения любви и самоотвержения, которые откроют для него доступ в вечные обители”[2443].

Комментарием к словам Спасителя о богатении для Бога служит следующее место из послания Ап. Павла к Тимофею. “Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе, и уповали не на богатство неверное, но на Бога живого, дающего нам все обильно для наслаждения (παρέχοντι ήμιν πάντα πλοοσίως εις άπόλαυσιν[2444], чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны, собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни”[2445]. Не само по себе богатство, по ясному учению Иисуса Христа, служит препятствием ко вступлению в царство Божие и достижению вечного спасения, а неправильное отношение к земным благам, видящее в них средство достижения собственной независимости и господства, выражающееся в самонадеянности, гордости и злоупотреблении ими для чувственного самоуслаждения. “Иисус Христос говорит ученикам Своим: как трудно имеющим богатство войти в царствие Божие! Ученики ужаснулись от слов Его. Но Иисус опять говорит им в ответ: “дети! как трудно надеющимся на богатство войти в царствие Божие”[2446]. В изображении страшного суда Господь угодившими Богу и удостоившимися небесного царствия провозглашает людей, самоотверженно послуживших благу ближних своею благотворительностью, и тем ясно свидетельствует не только о возможности, но прямо о необходимости нормального употребления земных благ[2447].

“Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть: тогда все у вас будет чисто”[2448]. Т. е., по учению Христа, тот эгоизм, то бессердечное отношение к ближним, с которыми фарисеи приобретали имущество и владели им, делали как бы нечистыми владение и пользование материальными благами. Человек должен освободиться от себялюбивого владения, стать в должные отношения к своему имуществу, и это достигается именно путем благотворительности, милостыни. В милостыне имущественная собственность, служа принципу любви, получает освящение, высшее назначение, подлинно христианский смысл. С точки зрения раскрытых нами бесспорных данных мы должны понимать и учение Христа о нормальном отношении к земным благам, — учение, содержащееся в VI главе Евангелия Матфея.

“Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут: но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляет, и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне”[2449].

Господь в приведенных словах говорит о том, что приобретение богатства и вообще материальных благ не должно быть самостоятельной целью деятельности христианина и самодовлеющим предметом его заботливости. Богатство не должно быть “сокровищем”, к которому тяготело бы сердце, самоценным благом, привлекающим любовь и привязанность христианина, вообще — центром человеческой жизнедеятельности. Последователь Христа не должен из материальных благ делать себе кумира, культ золотого тельца. Цель его жизни — не питание и вообще не удовлетворение его телесных нужд, — все это только средства, условия его земного существования. Высшее благо христианина — Царство Божие, условия достижения его суть святость, праведность. К этому и должна быть направлена жизнедеятельность христианина, все же остальное имеет подчиненное, второстепенное значение. “Ищите прежде (πρώτον) царства Божия и правды его, и это все приложится вам”[2450]. Удовлетворение высших запросов человека выступает на первый план, получает первенствующее значение, центр тяжести внимания христианина и направления его сил переставляется с тела на душу[2451], с себя самого на Бога[2452]. Что же касается земных благ (пищи, одежды и т. д.), то “это все” приложится (προστεϋήσεται), — будет достигаемо и получаемо в качестве необходимого следствия этого деятельного стремления христианина к святости и праведности, к осуществлению своего истинного назначения. Земное не отрицается, следовательно, поскольку предполагается как необходимое следствие нравственного совершенствования христианина, оно лишь получает надлежащее место, подчиненное значение, теряя не принадлежащее значение блага самодовлеющего, способного быть “сокровищем” сердца человека, привязывающим его к себе и дающим тон и смысл его жизни[2453]. Комментарием к словам Спасителя о первенствующем значении для христианина искания царства Божия и о зависимости и подчиненности ему материальных благ нужно признать свидетельство Апостола Павла, что “благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей”[2454].

Второе место, на которое обычно ссылаются, как на доказательство того, что Христос учил совершенному презрению, пренебрежению всего земного, находится в XIX главе Евангелия Матфея. “Петр сказал Господу: вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам? Иисус же сказал им (т. е. ученикам): истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах, судить двенадцать колен Израилевых; и всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат, и наследует жизнь вечную. Многие же будут первые последними, и последние первыми”[2455].

Центр тяжести здесь полагается Христом собственно в акте последования Ему[2456]. Что же касается отчуждения от оседлости и других благ, связанных с определенным местопребыванием и собственностью, то это обуславливалось для Апостолов специфическими особенностями их призвания и служения, почему и значение их в царстве Христовом особенное, исключительное[2457]. Правда, Христос высказывает далее свое обетование в общей форме, так что, по–видимому,для каждогоего последователя признается необходимым отречение от всего земного для наследия вечной жизни. Но, если мы обратимся к параллельному месту Евангелия Марка, то смысл данного места получится иной. “Иисус сказал: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или зе́мли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцев, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной”[2458]. Обратим внимание на то, что, по обетованию Спасителя, отказавшиеся от всего земного получат не только вечную жизнь, но кроме того, даже в условиях земного существования, будут иметь во сто крат более того, от чего они отказались.

Отказавшись от самостоятельного, эгоистического обладания земными благами, христианин получает их в возвышенном и одухотворенном виде, поскольку начинает познавать, переживать все разнообразие этих благ в истинном отношении к их Источнику и Подателю и употреблять во славу Его, в духе любви к Нему и своим ближним[2459]. Только при представленном нами объяснении данного места могут быть поняты его заключительные слова: “многие будут первые последними, и последние первыми”[2460]. Т. е., многие, показавшие полное и решительное самоотречение и самоограничение в отношении имущества и других условий жизненного благополучия, окажутся последними в отношении внутреннего последования Христу[2461].

Оно–то, очевидно, и имеется Спасителем в виду, оно одно и есть собственно цель, первое же важно лишь постольку, поскольку является нужным и полезным в силу тех или других особенностей личности или призвания, но не в качестве безусловного требования, полезного и обязательного для всех[2462]. В наставлении Спасителя Апостолам при отправлении их на проповедь также нельзя видеть какого–либо пренебрежительнаго отношения христианства к земным благам и возведения нищенства на пьедестал нравственного совершенства. “Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха. Иботрудящийся достоин пропитания”[2463]. Спаситель заповедует ученикам, чтобы они, отправляясь на проповедь, не брали с собою ничего лишнего, а имели при себе только необходимое[2464]. Получая жилище и пищу за свой труд проповедания слова Божия, так как всякий трудящийся достоин пропитания[2465], Апостолы, не развлекаясь материальными заботами, могли беспрепятственнее отдаться своему прямому делу[2466], тем более, что они должны были спешить обойти всю Палестину в короткое время[2467].

Из наставления Господа ученикам можно вывести только то заключение, что “Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования”[2468], — ни больше, ни меньше.

Если мы обратимся к примеру и жизни самого Господа, то увидим, что Он пользовался материальными благами, насколько это было нужно и возможно при исполнении Им Своего особенного мессианского служения. Правда, Он не имел определенного и собственного жилища[2469], так как должен был проповедовать по всей Палестине и постоянно менять свое местопребывание[2470]. Однако избранный кружок Его последователей не терпел нужды в материальных средствах. Его сопровождали многие состоятельные и даже некоторые знатные женщины, которые служили Ему имением своим[2471].

Укажем также следующие сами за себя говорящие факты. “И сказали (т. е. ученики) Ему: разве нам пойти купить хлеба динариев на двести, и дать им (т. е. собравшемуся народу) есть?”[2472]. “Он (Иуда) имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали”[2473]. “Как у Иуды был ящик; то некоторые (из учеников) думали, что Иисус говорит ему: купи, что нам нужно к празднику, или, чтобы дал что–нибудь нищим”[2474]. Спаситель был чужд и узкого, одностороннего взгляда, по которому недозволительно и предосудительно пользование ценными, дорогими вещами и предметами, когда это вызывается особенными обстоятельствами, освящается высшими целями и проникается духовным смыслом[2475].

Христос принимал живейшее участие в истинно человеческих радостях и скорбях, поистине радовался с радующимися и плакал с плачущими. Он не только принимал участие в брачном торжестве, но и совершил здесь именно первое чудо, доставив возможность гостям веселиться, хозяев и распорядителей избавив от огорчения и смущения[2476]. Он находил отдых и освежение в благочестивой и дружески преданной Ему семье Лазаря[2477]. “Иисус, когда увидел (Марию) плачущую (об умершем Лазаре) и пришедших с нею Иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился[2478]. Иисус прослезился”[2479]. “Когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем”[2480]. — Христос свободно относился к пище и сну, принимал участие в пиршествах[2481], так что. по сравнению с суровым аскетом Иоанном Крестителем, Его называли “ядцей и винопийцей” и т. под.[2482].

Из апостольских посланий остановим внимание на следующих наиболее характерных местах, говорящих, по–видимому, о необходимости совершенного пренебрежения земного, житейского, о прямой противоположности всего этого небесному. “Если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога, о горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге”[2483]. Здесь небесное и земное, по–видимому, решительно, до непримиримости, различаются и противополагаются. Но Апостол далее сам разъясняет, что именно он разумеет под тем и другим. Он призывает умертвить страсти, плотские и духовные[2484], их–то именно называет “земными членами”[2485], в смысле их низменности и грубости. И обратно, истинно христианские свойства и качества: милосердие, благость, смиренномудрие и т. д., особенно же взаимная любовь, как основа нравственного совершенства[2486], и суть очевидно, по силе противоположения, “горнее”, т. е. осуществление на земле, перенесение в себя совершенств Христа, обитающего на небе[2487]. Стремиться к горнему не означает, следовательно, того, что не должно думать и заботиться о земных предметах, — следует оставить попечение о людях, разорвать и разрушить семейные и общественные связи и отношения. Нет, все земные отношения должны остаться, но они получают высший смысл и одухотворение, которые сообщают им отблеск небесного. “Все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря чрез Него Бога и Отца”[2488]. Земное, или точнее, выполнение и прохождение в духе Христа своих земных обязанностей служит для всякого христианина условием получения небесного наследия, и при том условием необходимым, так как другого нет в той среде, в которой он волею Божиею поставлен.

Апостол указывает далее христианские обязанности жен, мужей, родителей, детей, рабов, оправдывая на конкретных примерах справедливость высказанного им общего и основного принципа, — возможности выполнения земного в духе Христовом.

Другое место. “Иисус, дабы освятить людей кровию Своею, пострадал вне врат. Итак, выйдем к Нему за стан, нося Его поругание. Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего”[2489][2490].

Здесь, по–видимому, проповедуется полное отрешение от всего земного, от общения с людьми и земных связей; но непосредственно вслед за этим мы находим следующие знаменательные слова: “не забывайте такжеблаготворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу”[2491]. Следовательно, и в первой выдержке речь идет собственно о том, что христиане не должны видеть в земном цели своей жизни, самодовлеющего блага. Что же касается самой формы выражения этой мысли, то она объясняется обстоятельствами того времени: христиане уже претерпели и еще готовились вынести преследования со стороны неверующих, преимущественно в виде разграбления имущества[2492], т. е. они даже внешним образом должны были уподобиться страданиям Христа.

Если мы обратимся кпатристическомуучению об отношении христианина к земному, к материальным благам, то убедимся, что свв. отцы аскеты проповедовали также вообще, согласно с Св. Писанием, безусловную необходимость для христианина отречься только отпристрастияк земным благам, от такой привязанности к ним, при которой совершенно забывается значение блаі высших, идеальных, духовных, когда материальные блага и земные отношения приобретают значение высшего, исключительного, самодовлеющего блага[2493].

По учениюКлимента А., необходимо правильно пользоваться земными благами (εύ χρήσαι τοίς πάρουσι). О материальных благах следует заботиться не ради их самих, а в интересах тела[2494], а о теле следует заботиться ради души, к которой оно имеет (ближайшее) отношение[2495][2496].

По словамВасилия В., заповедь Господня учит не бросать имение, как нечто худое, и бежать от него, ноправильно им распоряжаться. Осуждению человек подвергается не за то, что владел имуществом, а за то, что неправильно к нему относился и худо пользовался им. Беспристрастное и здравое расположение к имению и сообразное с заповедью распоряжение им способствует человеку в достижении им многого и при том весьма необходимого, — очищения грехов, наследия небесного царствия и т. под.[2497]. Христианин должен смотреть на свое имущество, как на принадлежащее Владыке, и не проходить без внимания даже того, что случайно брошено, или оставлено в небрежении[2498].

По мыслиГригорияБ., Сотворивший человека вначале соделал его свободным, ограничив его только одним законом заповеди, соделал и богатым среди сладости рая, а вместе с ним благоволил даровать эти блага и всему роду человеческому[2499]. Ввиду же происшедшей после грехопадения человека неравномерности в распределении земных благ богатство имеет большое значение, поскольку обладающий им может помогать бедным[2500].

По учениюМаксима И., заповеди Господни научают людей правильно употреблять вещи средние, т. е. внешние по отношению к человеку (τοΐς μέσοις ευλόγως χρησασθαι πράγμασι). Правильное употребление их ведет к очищению состояния (καθαιρες κατάστατιν) души и производит в ней “рассудительность” (την διάκρισιν), от которой рождаетсясовершенная любовь(έξ ής τίκτεται η τελεία αγάπη)[2501].

Решительно и категорически осуждаются свв. отцами привязанность, пристрастие к земным благам, употребление их для эгоистического самоуслаждения, — роскошь, а не само по себе богатство. По словамЕрма, мужа апостольского, “те, которые помышляют нечестивое в сердцах своих, навлекают на себя смерть и плен; — особенно те, которые любят настоящий век, хвалятся своим богатством (maximе іі qui saеculum hoc diligunt, еt gloriantur in divitiis suis) и не ожидают благ будущих”[2502]. На вопрос Ерма: кто же белые и круглые камни, не идущие в здание башни? — старица отвечает: это те, которые имеют веру, но имеют и богатства века сего; и когда придет гонение, то ради богатств своих и попечений отрицаются Господа[2503]. Поэтому–то, очевидно, в силу того, что они не могли иначе, как отбросивши богатство, остаться верными Христу, богатые, по словам старицы, должны “обсечь свои богатства”[2504].

По словам св.И. Златоуста, диавол всегда и везде старался оклеветать создания Божии,как будто нельзя хорошо пользоваться имуществом(ώς оυκ ένον καλώς χρήσασβαι χρήμασι)[2505]. “Не богатство — зло, а любостяжание и сребролюбие”[2506]. Св. Отец осуждал не богатство, а тех, которые худо употребляют хорошую вещь (τους κακώς τω καλώ κεχρημένους πράγματι)[2507], имея ввиду их неправильное отношение к земным благам, —страсть(πάθος)[2508].

По учению препод.И. Касcианa, среднее между добром и злом есть то, что по воле и расположению человека может быть обращено в ту и другую сторону (quaе in utramquе partеm pro affеctu еt arbitrio utеntis dеrivari possunt); таково, напр., богатство, власть, честь, телесная крепость, здоровье, красота, самая жизнь или смерть и т. под., что человек по свойству своему и расположению может употребить в добрую или худую сторону (quaе pro qualitatе еt affеctu utеntis, vеl ad bonam possunt partеm proficеrе, vеl ad malam). Так и богатство часто может служить ко благу (divitiaе proficiunt frеquеntеr ad bonum), no слову Апостола, который богатым в настоящем веке заповедует быть щедрыми, общительными, собирающими себе сокровище, долженствующее быть добрым основанием для будущего, чтобы достигнуть истинной жизни. Но то же самое богатство обращается во зло, когда собирается только для сбережения или для роскоши, а не употребляется в пользу нуждающихся (cum ad rеcondеndum tantummodo vеl ad luxuriam congеruntur еt non ad usus indigеntium dispеnsantur)[2509].

Правда, мы встречаем в святоотеческих творениях такие места, которые говорят, по–видимому, о необходимости полного, совершенного презрения ко всему житейскому и земному, но в других местах определенно разъясняется, что это презрение, пренебрежение следует понимать именно в смысле религиозно–нравственного возвышения и господства духовной личности христианина над всем чувственным, материальным, — в смысле свободного, господственного обладания последним.

По учениюcв. И. Златоуста, кто воспламеняется сильным влечением (πόθω) к Богу, тот уже не может смотреть на предметы, подлежащие обычному зрению человека (τά τοΐς οφθαλμοΐς τουτοις ΰποπίπτοντα), но, приобретши другие очи, т. е. очи веры, постоянно имеет ум свой сосредоточенным на предметах небесных, и поступает во всем так, как бы жил на небе[2510].

Признавать себя странником и пришельцем на земле — корень и основание всякой добродетели. Кто здесь — странник, тот там будет гражданином; кто здесь странник, тот не станет привязываться к настоящим благам (έμφιλοχωρήσει τοΐς παρουσιν). Питающий любовь к будущим благам не огорчится здешними несчастными обстоятельствами и не возгордится счастливыми (ούτε τοΐς λυπηροΐς ταπεινωθήσεται παροϋσιν, ούτε τοΐς χρηστοΐς έπαρθήσεται), но будет проходить мимо всего этого, как путник[2511].

Св. Отец, предвидя возможность перетолкования его слов, разъясняет, что он, говоря все это, не оcуждает настоящей жизни, которую он считает делом Божиим. Цель его наставлений — возбудить любовь к будущим благам, чтобы христиане не привязывались к настоящему, не прилеплялись (соб. не пригвождались) к плоти и не уподоблялись малодушным, которые, хотя бы прожили тысячи лет, говорят, что мало[2512]. При этом, говоря о любви к настоящим благам (ό των παρόντων ερως), св. отец, по его собственному объяснению, разумеет “пристрастиеили к славе, или к богатству, или к удовольствиям” (ή δόξης, ή χρημάτων, ή τροφής έπιθομία)[2513].

Такого пристрастия может и не быть при фактическом обладании земными благами. Равным образом и земные отношения — родственные, общественные и под., могут и не препятствовать горячему стремлению к Богу и пламенной любви к Нему[2514].

Хорошо тело, но все же ниже души; но, с другой стороны, — как олово, хотя оно и ниже золота, но нужно для спайки последнего, так точно и для души нужно тело. Но возможно человеку, если он захочет, и не быть во плоти, — как можно не быть и на земле. — но пребывать на небе и в духе (ένεστι μη είναι εν σαρκι, αν θέλωμεν, ώσπερ ουδέ εν τή γή, άλλ’ έν ουρανοΐς καί έν πνευματι). “Быть где” — это выражение может означать не только местопребывание, но и душевное расположение[2515]. Христианин должен сделать свою душу способной и к распоряжению настоящей жизнью (πρός τε τήν τού παρόντος διου οίκονομιαν) и к отшествию отсюда[2516].

Не отрицая и не упраздняя обычных условий существования человека на земле, христиане однако внутренне господствуют и возвышаются над ними.

По словам св.Иустина Ф., христиане не различаются от прочих людей ни страной, ни языком, ни житейскими обычаями (ούτε γή, ούτε φωνή, ούτε έθεσι). Они не населяют где–либо особенных городов, не употребляют какого–либо необыкновенного наречия и не отличаются каким–либо особенным образом жизни. Они и во плоти, но живут не по плоти. Находятся на земле, но суть граждане небесные[2517].

Слово Божие ясно учит о том, что все земное само по себе “чисто”[2518], что все внешнее представляет собою для христианина широкую и даже безграничную область “позволенного ”[2519].

И поаскетическомуучению, “все творения Божии добры и чисты; Слово Божие не сотворило ничего ненужного или нечистого”[2520]. “Сказано: для чистых все чисто”; неверным же, преданным страстям, грехолюбивым, оскверненным — все кажется нечистым и дурным, и все влечет их ко греху, — пища ли, питие ли, одежда ли, место ли, время ли, лицо ли; и поступок, и беседа, и взгляд, и осязание, и обоняние, и слух, и вкус, вообще всякая вещь, всякий образ, всякое движение побуждает таковых ко греху, вызывает на беззаконие, напротив, верных, чистых, благоговейных, здравомыслящих все возбуждает к благодарению Бога и к немолчному песнопению, руководствует ко всякой правде и научает совершенному благочестию”[2521].

По словамБл. Августина, люди, с помощью различных искусств и художеств, придумали бесконечно много для приманки очей, — в одеждах, обуви, сосудах и тому подобных изделиях, также в живописи и различных изваяниях, в вещах, далеко выходящих за пределы умеренного, необходимого употребления и благочестивого знаменования (piam significationеm); обратив все свое внимание на внешнее — на предметы своего творчества, — они внутри себя оставили Своего Творца и забыли ту цель, для которой они сотворены. Сам же Августин и при созерцании прекрасных дел рук человеческих пел гимн хвалы Богу, своему Творцу и Освятителю, помня, что красота, осуществляемая, по предначертаниям души, в изящном и художественном устройстве произведений рук человеческих, происходит от той красоты, которая превыше всего, т. е. от красоты Божественной[2522].

Христианское подвижничество, целесообразно осуществляемое, и достигает именно того, что все земное, материальное, чувственное не упраздняется, а приобретает высший, духовный смысл и религиозно–нравственное значение, просветляется, облагораживается. По замечательному учению препод.Макария Е. “благодать так действует и умиряет все члены и сердце, что душа от великой радости уподобляется незлобивому младенцу, и человек не осуждает уже ни эллина, ни иудея, ни грешника, ни мірянина, нона всех чистым оком взирает внутренний человек,и радуется о целом міре,и всемерно желает почтить и полюбить эллинов и иудеев” (о έσω άνθρωπος καθαρω οφθαλμω πάντας ορα, καί χαίρει επί ολω τω κόσμω καί πάντως θέλει προσκυνεϊν και αγαπαν 'Έλληνας καί ’Ιουδαίους)[2523].

Религиозно–нравственное значение тех или иных действий и психических состояний, имеющих отношение к так называемому “земному” или “мирскому”, обуславливается собственно тем, употребляет ли христианин те или другие предметы, пользуется ли он теми или иными отношениями для своего религиозно–нравственного развития и совершенствования в духе любви к Богу и ближним. Вопрос сводится, другими словами, к тому, служат ли названные действия и состояния выражением благоговейной благодарности к Творцу, Подателю и Освятителю земных благ, а также, вместе с этим, — проявлением и осуществлением братской снисходительности и готовности быть полезным “ближнему” во всякий данный момент всеми находящимися в распоряжении средствами и, в частности, материальными благами[2524].

Истинный христианин стоит также выше всяких случайностей, неразрывно связанных с пользованием и обладанием земными благами; его нравственное самообладание и спокойствие Духа не нарушаются ни изобилием, ни недостатком, или лишением этих благ[2525]. Вообще земные блага имеют для христианина очень важное, но вполне подчиненное высшей религиозно–нравственной цели значение.