Анализ и психологическое определение главных моментов постепенного развития “страсти” в душе человека. “Приражение” или “прилог” — προσβολη; “сдружение”, “сочетание” — συνδυασμός; “сосложение”, “соизволение” — συγκατάθεσή; “борьба” — πάλη; “навык” — εξις; “пленение” — αιχμαλωσία; “страсть” — πάθος.

Главные моменты постепенного, прогрессивного воздействия возникшего “помысла” на душевное состояние человека обозначаются в аскетической литературе различными техническими терминами. Эти последние, отличаясь фигуральностью, нелегко переводятся на точный язык современных психологических терминов. И это тем более, что, как известно, свв. отцы–подвижники не имели обычая излагать свои мысли в систематической форме, а допускали известную свободу в распределении и формулировке литературного материала. Вот почему аскетическое учение о главных моментах развития в душе страсти приходится не только излагать, но и — в известном смысле — еще предварительно устанавливать в подробностях и деталях, комментировать, — достигая в этом случае лишь более или менее достоверных, но не всегда вполне и безусловно бесспорных выводов[1185].

Свв. отцами–аскетами, у которых данный вопрос раскрывается наиболее определенно, по́лно и систематично, — главных моментов, отмечающих различные постепенные стадии развития страсти в душе человека, указываетсясемь[1186]илишесть[1187][1188].

Первый толчок к началу того психического явления, которое может окончиться возникновением в душе страсти, носит у аскетов обычно имя προσβολή[1189](переводимое в славяно–русской подвижнической письменности словами “приражение” или “прилог”). Этим термином обозначается такое представление какого–нибудь предмета или действия, соответствующих одной из порочных наклонностей природы человека, — которое или под влиянием внешних чувств или вследствие своей связи с психологической работой памяти и воображения, по законам ассоциации, входит в сферу сознания человека[1190].

Психический момент, обозначаемый термином προσβολή, сам по себе еще нимало не выражает и не предполагает свободного участия человека[1191]. Появление в сфере сознания человека впечатлений и представлений очень часто совершается прямопомимоволи человека,вопрекиего желанию,безвсякого его собственного свободного участия, по закону психологической необходимости[1192], поскольку впечатления от внешних предметов могут отличаться принудительностью чисто внешнего непреодолимого вторжения, а представления постоянно могут возникать по законам ассоциации[1193], действие и проявление которых иногда трудно контролируются волей[1194].

Возникая весьма нередко в сознании человека самопроизвольно, раньше движения его воли (προ του θελήματος)[1195], προβολή само по себе — без последующих психологических осложнений — с нравственной стороны должно считаться “бесстрастным”[1196], “невинным” (αναίτιος)[1197], и ни в каком случае не может быть названо грехом, если, конечно, оно не вызывается “блужданием мысли”[1198], допущенным сознательно и добровольно, и если человек при его появлении не относится к нему беспечно[1199].

Для воли προσβολή является пробным камнем, поводом к обнаружению той или иной её настроенности, доброй или злой качественной определенности. В склонении воли человека в пользу того или иного мотива, появившегося в сознании, — в сторону добродетели или порока — и проявляется собственно свобода человеческого выбора, — προαίρεσις и αυτεξουσιότης[1200]. То или иное отношение свободной воли к προσβολή обнаруживается, впрочем, тотчас после появления его в сфере ясного сознания человека. Оно обнаруживается собственно в виде того или другого откликачувствапо поводу возникшего впечатления или представления: человек на вторгшееся в его сознание приражение отвечает или “ненавистью” или “любовью”, — т. е. сочувствием или несочувствием[1201]к нему. От того или иного субъективного отклика на приражение и зависит вся дальнейшая судьба “помысла”, — оставаться или не оставаться ему долее во внутреннем міре человека. Отсюда важность этого момента в нравственной жизни[1202].

Таким образом, по учению подвижников, толькопоявлениепомысла в сознании не зависит от воли человека; но совершенно иная нравственная оценка предполагается ими в том случае, если помысл при его появлении не отвергается, не подавляется, не изгоняется из сознания, но остается в нем. “Это медление в помысле единичном или многосложном”[1203]в высшей степени знаменательно и характерно для того человека, в котором это явление имеет место. Оно показывает, что возникший помысл не случайный, внешний, чужеродный элемент для человеческой личности, — напротив, оно непременно означает, что помысл находит в природе человека сродную, подходящую почву, что и выражается всочувствиичеловека появившемуся в нем помыслу[1204]. Побуждаемое этим сочувствием, внимание человека привлекается, как бы приковывается к “помыслу”, который, — благодаря таким способствующим его дальнейшему росту, развитию в душе, обстоятельствам и условиям, — раскрывается в целую мечтательную картину того или другого характера, заполняя собою постепенно всю сферу сознания и вытесняя из него все другие впечатления и мысли. Человек, очевидно, потому позволяет своему вниманию медлить на помысле, заниматься им, что он испытывает, переживает, благодаря этому, чувствоудовольствия. Охарактеризованный намивтороймомент постепенного развития в душе страсти в аскетической письменности называется обычно συνδυασμός[1205], (“сдружение”, “сочетание”)[1206]. Уже самый филологический смысл термина[1207]указывает на такую тесную связь внимания с “помыслом”, на такое исключительное преобладание последнего в сознании, что другим объектам в нем прямо не остается места.

Такому филологическому смыслу термина вполне соответствует и то определение, которое дают аскеты обозначаемому им психологическому моменту. Самое полное определение второго момента, принадлежащее св. Ефрему С., отмечает в понятии συνδυασμός следующие признаки: свободное “принятие помысла” и “как бы занятие им и с удовольствием соединенное собеседование с ним” (ή ένήδονος 'ομιλία)[1208]. Т. е., переводя слова св. отца на современный психологический язык, можно сказать, что второй момент развития “помысла” состоит в том, что внимание устанавливается исключительно на возникшем впечатлении или представлении, которое и служит толчком или поводом к развитию целой ассоциации определяемых им — по содержанию и тону — представлении, доставляющих человеку чувство удовольствия (от предвкушения наслаждения предметом впечатления или представления)[1209]. Чтобы порвать нить этой ассоциации, освободить от неё сознание, и этим прекратить испытываемое чувство наслаждения, необходимоотвлечениевнимания напряжением воли, — активная и твердая решимость человека оттолкнуться от картины греха и более на ней не останавливаться, к ней не возвращаться. Но если этого в действительности не происходит, если активное внимание в этом втором моменте, вместо того, чтобы отвлекаться от картин греха, продолжительно и с удовольствием останавливается на них и как бы соединяется с ними, то наступает, вследствие этого,третиймомент, когда и самаволявсе более и более увлекается “помыслом”,склоняетсяк нему, так что в результате образуетсярешимостьна самом деле осуществить то, о чем говорит “помысл” и удовольствие чего он уже с наслаждением предвкушает. В таком случае равновесие духовной жизни окончательно нарушается, — вся душа всецелоотдается“помыслу” истремитсяпривести его в исполнение с целью пережить наслаждение еще более интенсивное[1210]. Отсюда видно, чтотретиймомент развития “помысла” характеризуетсясклонением волик объекту этого помысла,согласиемеё ирешимостьюот приятных мечтаний перейти к деятельности с намерением реализовать свои мечтания. Следовательно, в третьем моменте и вся воля отдается “помыслу”, готова поступить в его распоряжение, как исполнительница развившихся из него мечтаний и планов.

Охарактеризованный третий момент у свв. аскетов называется обычно συγκατάθεσις[1211])[1212]и определяется как “изъявление согласияна страсть (внушаемую) помыслом”[1213], (ή κατάνευσις προς τό πάθος του λογισμού), или же как “согласие душис представившимся (помыслом), соединенное с услаждением” (νευσιν ενήδονον τής ψυχής, προς τό οφθέν γινομένην)[1214], причем о его психическом существе и нравственном вменении замечается, что он в этом отношении “приближается к делу и уподобляется ему” (συγκατάθεσις ή εγγίζουσα και παρομοιουσα τή πράξει)[1215]. Таким обр., в третьем моменте, называемом συγκατάθεσις, человек делает новый — решительный и важный — шаг по пути приближения к греховной страсти, поскольку в душе его, именно в данном моменте, назревает волеваярешительностьдостигнуть того или иного употребления объекта страстного помысла, пустив в ход с этой целью все зависящие от самого человека средства[1216][1217]. Следов., в принципе удовлетворение страсти решено, грех в намерении уже совершён. Остается только соответственное “производство дела”, фактическое удовлетворение возникшего и созревшего страстного греховного желания — ένεργεία[1218], ή κατ’ ενέργειαν αμαρτία[1219].

Но при этом, прежде чем состоялось окончательное решение человека перейти к этому последнему моменту, а также иногда даже и после такого решения, — человек в некоторых случаях наблюдает в себе и переживает ещеборьбу(πάλη) между страстным влечением к известному объекту, с одной стороны, и противоположными добрыми влечениями и наклонностями своей природы, своими разумно нравственными убеждениями, — с другой[1220]. Впрочем, последний психический момент неустойчивого колебания воли между противоположными с нравственной точки зрения влечениями имеет место, к сожалению, далеко не всегда, а лишь в тех, сравнительно благоприятных, случаях, когда в душе еще не успел образоваться “навык” (έξις), и именно “дурной навык” (ή πονηρά έξις)[1221]к помыслу, так что греховная склонность еще не проникла глубоко в природу человека, не сделалась свойством, постоянным качеством его характера, привычной стихией его настроения, — когда человек, вследствие этого, постоянно думает и мечтает о предмете страстного позыва (συνεχής μελέτη καί φαντασία), короче, — когда в душе еще не образовалась вполне и окончательнострасть(πάθος), в узком и специальном смысле этого слова[1222]. В этом последнем случае страстное желание бывает настолько интенсивно, влечение к известному объекту настолько сильно, что воля человека или совсем без борьбы или же почти без борьбы, бурно, стремительно, охотно отдается делу удовлетворения страсти, утрачивая нормативно обязательную для человека господственную, руководящую и контролирующую власть волевой способности над отдельными влечениями и потребностями человеческой природы. Следов., здесь уже не воля господствует над страстным влечением, а это последнее — над волей, насильственно увлекая всю душу в сторону предмета страсти, заставляя всю её мыслительную и активную энергию сосредоточиться около этого последнего. Такое этико–психическое состояние называетсяпленением(αιχμαλωσία)[1223][1224]. В этом моменте страсть является в своем полном развитии и решительном обнаружении, — как состояние души совершенно окрепшее, раскрывшее всю свою энергию, дошедшее до nеc plus ultra.